скачать книгу бесплатно
С этими словами он направился к двери. Раздались удаляющиеся шаги и скрип лестницы.
Тут бы мне облегченно вздохнуть, но я вздрогнул, заметив, что в библиотеке, кроме меня, есть еще кое-кто. За столом, овальным как щит воина-скифа, сидели Мриген и Кумар. Перед каждым из них лежало по «библии».
Я сел рядышком и открыл свое «руководство».
Книга начиналась словами: «Уходя, гасите свет!»
Я довольно долго раздумывал над значением гашения света в деле сохранения редких животных. Но перевернув еще несколько страниц, сообразил, что вступительная часть «руководства» посвящена правилам проживания в Ле Ное. Ознакомившись с ними, я узнал, что мне запрещается готовить еду в комнате, но зато разрешается слушать магнитофон в гостиной и исповедовать свою религию.
Последний пункт меня обрадовал и напугал. Обрадовал, потому что мне в первый раз кто-то разрешил исповедовать мою религию. А испугал тем, что до этого я, оказывается, исповедовал свою религию без разрешения.
Вдруг сидящий напротив меня Мриген оторвал подбородок от «библии» и ловко подвигал усами над губой.
– Через пять минут ланч, – сказал он многозначительно.
Кумар закрыл «руководство» и озабоченно посмотрел на меня.
– Пошли. К Олуэн лучше не опаздывать.
12
Подкрепившись, мы решили осмотреть окрестности.
Мне было очень интересно увидеть, какой жизнью живут местные миллионеры.
Мы вышли из усадьбы и вскоре дошли до шоссе. Здесь кончалось одно поместье – Ле Ное и начиналось другое – Лез Огр.
Вдруг я сообразил, что, гуляя по острову, мы все время будем находиться в чьих-то владениях, откуда нас на вполне законных основаниях могут выдворить. Но еще больше пугало, что выдворить нас можно только снова в чьи-то владения.
К моему удивлению, размеры большинства поместий оказались столь небольшими, что их в пору было называть садовыми участками. Зато посреди каждого из них стоял ладный крепкий особнячок, сложенный из розового гранита и окруженный аккуратно подстриженной живой изгородью.
Дойдя до шоссе, я осторожно выглянул из-за поворота, чтобы выяснить, не едет ли кто.
– Машин нет, – сказал Мриген за моей спиной.
– Откуда ты знаешь? – удивился я.
Мриген похлопал меня по плечу и показал пальцем на другую сторону дороги. Там стоял столб с огромным, как глаз циклопа, зеркалом, в котором отражалась совершенно пустая дорога.
13
Мы вышли на шоссе и пошли гуськом вдоль клеверного поля. Вдруг из-за купы деревьев навстречу нам выехал трактор. В нем сидел усатый тракторист, с ног до головы одетый в джерси. Ширина его машины настолько точно совпадала с шириной дороги, что для нас на ней места уже не оставалось и нам пришлось сойти с асфальта в заросли клевера.
Трактор выпустил синее газовое облако и уехал.
Отряхивая брюки, мы снова вышли на дорогу.
– Я в Индии форест-рейнджером работаю, – сказал вдруг Мриген. – Слонов и носорогов от нехороших людей берегу.
– От браконьеров? – спросил я.
– От браконьеров, – кивнул Мриген. – Они нехорошие люди.
Я и Кумар согласились, что хорошему человеку в браконьерах делать нечего.
– Быть браконьером не только плохо, но и опасно, – сказал Мриген.
– Почему? – спросил я.
– Потому что их убивают. Я, например, двадцать пять человек убил. И браконьеры одного человека из моего отряда убили.
После этого мы долго шли молча. Кумар иногда вдруг бросал взгляд на доброе лицо Мригена и тут же снова опускал глаза.
Как-то неправильно все получалось. Вроде и животных жалко, и людей. Но людей-то жальче. А особенно – Мригена, которому, чтобы спасти одних, пришлось отбирать жизнь у других.
– Знаете, зачем браконьеры убивают слонов? – спросил Мриген. – Они отрезают у слонов бивни и продают их мастерам, которые украшения делают. А виноваты, я считаю, люди, которые покупают эти украшения. Покупают, а потом возмущаются, почему в мире так мало слонов осталось!
Мриген посмотрел на нас.
– Нет, в принципе я браконьеров понимаю, им деньги нужны. Но у меня тоже зарплата маленькая! Я же не иду в браконьеры!
– У всех хороших людей зарплата маленькая, – сделал вывод Кумар.
– Правда, я еще ресторан держу, – добавил Мриген. – Но у меня большая семья, и на всех все равно денег не хватает.
– Да, да, – согласился Кумар. – Я тоже получаю мало.
Он подозрительно посмотрел на меня.
– А ты почему молчишь? Сколько ты зарабатываешь?
– Да я тоже не богач.
Я снова взглянул на Мригена и подумал, что это лицо хорошо бы смотрелось под поварским колпаком, но никак не с прикладом у щеки. Щеки у Мригена были румяные и совсем не военные.
– А теперь я вам о себе расскажу, – сказал Кумар. – Меня проблема коридоров волнует.
– Ничего себе, – удивился Мриген. – Коридоры его волнуют! Ты что – архитектор?
Кумар захлопал глазами.
– Ты меня не так понял! Я говорю о коридорах между заповедниками. Если, например, один заповедник для слонов слишком маленький, его можно соединить коридорами с соседним. Тогда слоны смогут ходить из одного заповедника в другой, и территория, которую они будут использовать, значительно увеличится!
– Здорово! – обрадовался я.
– Сам придумал? – спросил Мриген.
– Нет, – ответил Кумар. – Но я эту идею обязательно в жизнь воплощу. Меня один миллионер попросил на его деньги заповедник сделать. И он хочет, чтоб там слоны были. А я ему сказал, что этот заповедник маленький, надо еще один купить и между ними коридор сделать.
Мриген повернулся ко мне.
– А теперь ты про себя расскажи. Чего ты молчишь?
– Я не молчу. Я в зоопарке работал, потом в экспедиции был. Сейчас решил приматов изучать. Рассказывать-то, собственно, не о чем.
В этот момент дорога перед нами взметнулась в небо, и мы стали подниматься на крутой склон.
Дойдя до вершины, мы остановились и оглянулись.
Все двенадцать парижей острова лежали перед нами как на ладони. Друг от друга их отделяли узкие дороги, окаймленные гранитными стенками.
Мы стояли на утесе, который обрывался прямо в Ла-Манш.
Поверхность воды была серой и гладкой. Далеко-далеко виднелась темная полоса. Это была Франция.
«Удивительно, – размышлял я, – за спиной Англия, впереди Франция. Что здесь делаю я – русский?»
– Что-то я скучаю, – сказал усталым голосом Мриген. – Домой хочу. На родину.
– Ну вот! – усмехнулся Кумар. – Не успел приехать, уже скучает!
– Гляди веселей, – поддержал я Кумара. – Моргнуть не успеешь, как три месяца пройдет!
Мриген моргнул, но ничего, конечно, не изменилось. Грусть, поселившаяся в Мригене в тот момент, не покидала его до конца курсов. Иногда он доходил просто до неприличного состояния тоски и тогда становился похожим на Гамлета – принца Датского.
Совершенно счастливым я его видел лишь в день отлета.
– Смотри-ка, – сказал он тогда, – как три месяца быстро пролетели! Моргнуть не успел!
Серое небо над нами быстро темнело и вскоре превратилось в черное. Белесые просветы между облаками погасли. Мир вокруг нас слился в огромный черный шар. И где-то в середине этого шара, не разбирая, где небо, а где земля, мы возвращались в МЦОСП.
14
На следующий день в МЦОСП приехали сразу трое студентов с Черного континента. Один утром, другой – в обед, а третий, так уж получилось, ночью.
Позавтракав, я сел на диван в гостиной и взял в руки «Книгу жалоб и предложений», которая лежала на телевизоре. Жалоб у меня пока не было, предложения еще не появились. Но все же интересно было ее полистать. Посмотреть, кто и на что тут мог пожаловаться и какие предложения по этому поводу сумел внести?
К своему восторгу, я отыскал записи сэра Дэвида Аттенборо и принцессы Анны. Перевернув еще несколько страниц, наткнулся на строки, оставленные Николаем Николаевичем Дроздовым. Он ни на что не жаловался, зато предлагал.
«Жалко, что нету в зоопарке инсектария, – писал Николай Николаевич, – а то можно было бы пауков завести и скорпионов!»
Вдруг дверь в гостиную распахнулась, и в проем стало протискиваться огромное тело. Чтобы попасть в помещение, ему пришлось наклонить голову и подогнуть колени. Лицо этого человека было слегка вытянутым, поэтому казалось, что он непрестанно чему-то изумляется. Лоб незнакомца был обширен и гладок как бок яйца. В таком лбу с легкостью могло поместиться семь пядей.
– Добрый день, – сказал протиснувшийся. – Я ваш преподаватель Крис Кларк, помощник Джона Фа.
– Добрый день, – ответил я, вставая с дивана.
– А ты, конечно, Стас из России? – спросил меня Крис Кларк.
– Конечно, – согласился я.
Тут Крис заметил гостевую книгу в моих руках.
– Не забудь внести свои жалобы и предложения.
– Нету пока жалоб, как появятся – внесу.
– А это вот Наянго! – сказал Крис. – Познакомься!
Он сделал шаг в сторону, и я увидел Наянго, который за гигантской спиной Криса смог укрыться вместе с чемоданом и плащом, перекинутым через руку. Увидев меня, Наянго стал мерно опускать и поднимать голову, словно пытался выкачать из тела приветствие.
– Хай! – сказал он наконец и улыбнулся, показав канареечно-желтые зубы, крупные, как конфеты монпансье.
– Привет! – ответил я.
– Вот и познакомились, – подвел итог Крис Кларк.
В обед Наянго сел за мой столик. Слегка осовевший от двадцатичасового перелета и множества впечатлений, он смотрел на мир совершенно круглыми глазами. Он еще не окончательно прилетел на Джерси. Во всяком случае почвы под своими ногами он пока явно не чувствовал.
Я насыпал в тарелку кукурузные хлопья и залил их молоком. Затем протянул коробку с хлопьями своему соседу, предлагая последовать моему примеру.
Наянго испуганно отпрянул от коробки и замотал головой. Я понял, что надо дать ему успокоиться. Подождать, когда он окончательно прилетит.
15
После обеда я решил сходить в зоопарк. Хотя был еще сентябрь, в воздухе чувствовался запах зимы. Сырость пробиралась сквозь одежду и хватала за душу холодными ладонями. Над землей, скрывая живую изгородь, стелился плотный туман.
Я прошел по липовой аллее, потом свернул на луг. Зоопарк лежал где-то впереди за серой пеленой, из-за которой доносились крики обезьян и амазонских попугаев. Вскоре из тумана выступила врезанная в гранитный забор калитка с надписью «Посторонним вход запрещен!».
Воровато оглянувшись, я вошел в калитку, которая, видимо, выполняла роль служебного входа, и тут же остановился как вкопанный.
Я увидел старика. Он сидел на дереве и сердито смотрел на меня сверху. На старике не было совсем никакой одежды – его тело покрывала плотная шерсть черного и серого цвета. Голову обрамляла грива длинных седых волос, спускавшихся чуть не до пят. Его тонкие сухие руки лежали на коленях, а глаза пристально смотрели на меня.
«Не нравится, что через служебный вход зашел», – решил я.
Старик смотрел на меня так упорно, будто хотел взглядом вытолкнуть из зоопарка.
Не справившись с этим делом, он заворчал и полез на вершину дерева, волоча по ветвям длинный хвост. Забравшись повыше, он снова накрыл ладонями коленные чашечки и замер, глядя немигающим взглядом сквозь сетку.
Я подошел к вольеру, в котором находилось дерево со стариком, и прочитал табличку: «Колобус. Отряд Приматы. Обитает в Центральной и Западной Африке».
В той же клетке находилось еще несколько обезьян. Они вели себя так же, как колобус, сидящий под потолком вольера. Можно было подумать, что у них сеанс групповой медитации.
Чтобы больше не раздражать обезьян своим присутствием, я повернулся и пошел прочь.
Гранитная мостовая зоопарка блестела как рыбья чешуя. Много лет посетители полировали ее своими подошвами. А возле клеток человекообразных обезьян, самых популярных экспонатов любой зоологической коллекции, дорожки были гладкими, как ледяной каток.
Я прошел вдоль ряда клеток и оказался перед высоким красивым домом со сквозным проходом в первом этаже. На гранитной стене висела табличка: «В этом доме с 1956 по 1995 г. жил и работал Джеральд Даррелл». Чуть ниже была прикреплена железная стрелка с надписью «Продолжение осмотра».