скачать книгу бесплатно
Я залез в карман, вынул американский денежный знак и замахал им, как бы показывая широту своей души.
– Узкая у тебя душа, – недовольно поморщился шофер. – Душонка.
– Мало? Десять плачу! На!
Я достал денежный знак покрупнее.
– Знаешь что… Ты себе из этой зелени салат сделай! А мне давай джерсийские фунты. Вот тогда посмотрим, какая у тебя душа. А то размахался!
Дружеский огонек в глазах водителя перерос в багровое пламя гнева. Он понял, что его хотят обмануть. Качнув плечами, он шагнул ко мне.
Но пожилая женщина преградила ему дорогу. Видимо, она была хозяйкой дома и хотела, чтобы все это чувствовали. И шофер почувствовал.
– А ну-ка постойте, сэр! Что вы сразу давите? Что вы сразу давите? Молодой человек из другой страны приехал, порядков наших не знает. А вы сразу навалились!
– Да я не сразу, – вдруг стал оправдываться шофер. – Я только когда неплатеж пошел.
– Какой неплатеж? За молодого человека МЦОСП платит.
– Да?
Шофер совсем растерялся, надел кепку и тут же снял. И снова надел. Но потом опять снял.
Женщина шагнула к стене, сунула руку в карман висящего на вешалке пальто и достала кошелек.
– Сколько?
– Четыре фунта сорок пенсов.
– Вот вам пять. И можете выпить на шестьдесят оставшихся пенсов три стакана чая.
– О! Совсем не нужно, мэм. А впрочем, выпью!
Шофер надел кепку и тут же снова снял.
– До свидания, мэм, до свидания, леди и джентльмены. Пока, сынок. Извини уж, погорячился.
– Ничего, бывает.
– Да уж, ну гудбай!
И окончательно утвердив шапку на голове, он вышел во двор.
8
Пожилая женщина открыла дверь, ведущую вглубь дома, и махнула мне рукой.
– Идемте!
И все, кто был в коридоре, вошли в небольшую столовую.
Здесь, кроме столов, были стулья, различные шкафчики, холодильник и небольшой камин. На камине стояла фотография: пляж, который белым клином рассекал синеву неба и моря. Два огромных окна выходили на зеленую лужайку.
– Присаживайтесь! – предложила хозяйка.
Я приглядел место за столиком у камина. Остальные расселись кто где.
Все по-прежнему смотрели на меня, ожидая моего рассказа. А я молча разглядывал пляж на фотографии.
Хозяйка тщетно попробовала нахмуриться. Лицо ее было гладким как абрикос и, видимо, не хмурилось в принципе.
– Вы, кажется, должны были приехать вчера? – сказала она. – Я, между прочим, ездила встречать вас в аэропорт. Два часа стояла там с плакатиком «Добро пожаловать, мистер Востоков!», как клен на Пиккадилли.
– Я опоздал на самолет, – ответил я.
– Понимаю. Но надо было позвонить и сообщить об этом. Чтоб люди не волновались.
Мне трудно было вообразить, что подобная мелочь может взволновать человека с таким гладким лицом, но на всякий случай я принял виноватое выражение.
Хозяйка улыбнулась.
– Впрочем, в аэропорту работает моя подруга, и мы с ней от души посплетничали. А теперь познакомьтесь со своими сокурсниками.
Хозяйка показала на индуса-узбека.
– Это Мигрень из Индии.
Не могу сказать, что такое имя меня не удивило. Но за границей может быть всякое. Мигрень так Мигрень.
Я кивнул индусу. Он в ответ тоже наклонил голову.
Позже я узнал, что на самом деле его зовут Мриген. Но англичанам никак не удавалось выговорить его имя правильно. Затем хозяйка перевела указующий перст на худого индуса.
– Это Кумарагуру-буру-муру…
Худой индус поднял ладонь и сказал:
– Кумарагурубаран!
Мы улыбнулись друг другу.
Понятно, что произнести это имя никто, кроме самого Кумарагурубарана, не смог бы. Поэтому мы называли его просто Кумаром.
Наконец, хозяйка добралась до молодой дамы.
– А это Ханна из Канады.
«Значит, не дочка», – подумал я.
– Меня же зовут Олуэн. Я веду тут хозяйство.
9
Олуэн поднялась и расправила плечи.
– А теперь запомните наш распорядок. – Она принялась загибать пальцы на руке. – Семь тридцать – подъем. Восемь ноль ноль – спуск к завтраку. Двенадцать тридцать – ланч. Восемнадцать тридцать – обед. Двадцать два ноль ноль – отбой. А остальное время прилежная учеба и тяжелая работа! Поняли?
Мы кивнули.
– И учтите, по воскресеньям будете мыть посуду сами. Потому что в этот день у меня выходной!
Олуэн пристально на нас посмотрела и вдруг грохнула кулаком по столу.
– И ни в коем случае не есть в своих комнатах!
В этот момент лицо Кумара из кофейного стало молочным. То ли он уже ел в своей комнате, то ли намеревался вскоре это сделать. Затем Олуэн повернулась ко мне.
– А сейчас я покажу вам вашу комнату.
Мы снова вышли в коридор и поднялись по лестнице на темную площадку третьего этажа. Позвенев ключами, Олуэн открыла дверь и посторонилась, пропуская меня вперед.
Комната находилась в мансарде, и из ее окна была видна большая часть зоопарка. Прямо напротив мансарды находилась вольера с черно-белыми лемурами. Они сидели на верхушках деревьев и издалека напоминали раскормленных сорок.
– Держите ключ.
Я взял из рук хозяйки ключ и увидел, что на нем болтается брелок – пластмассовая рамочка, в которую вставлена бумажка с надписью «Квагга».
Заметив мое недоумение, Олуэн объяснила:
– У нас все комнаты названы именами вымерших животных. Напротив вас – «Странствующий голубь», под вами – «Дронт», а Мигрень и Кумар живут в «Тасманском волке».
10
– Теперь вы должны пойти к профессору Фа! – сказала Олуэн.
Я вздрогнул.
«Фа!» – это звучало страшно.
Это было похоже на крик африканца, увидавшего змею.
– Покажитесь ему и сразу возвращайтесь. Скоро ланч!
Выяснив у Олуэн, в какой именно части особняка нужно искать профессора, я запер комнату, спустился по лестнице и вышел во двор.
В плане усадьба Ле Ное похожа на букву «Ц». Столовая и комнаты студентов находятся в ее основании. В левой части буквы располагаются библиотека, лекторий и комнаты преподавателей, правую занимал гараж. В хвостике жил молодой сотрудник зоопарковского террариума Ричард Гибсон.
У главного входа в усадьбу на красной стене висела белая табличка: «Международный центр, обучающий сохранению природы».
Войдя в вестибюль, я огляделся. Справа находилась безмолвная пока библиотека, слева – лекторий, в котором еще никто не читал лекций. Под лестницей, поднимающейся на второй этаж, на низком столике стоял гигантский термос, похожий на двухведерный самовар. Рядом притулились три банки кофе. Кофе тут, вероятно, любили.
Я поднялся по лестнице и пошел по узкому коридору, дергая все дверные ручки подряд. Я толкнул семь запертых дверей и сильнее всего восьмую – незапертую.
С криком испуга я ввалился в комнату. Из-за книжных стопок на меня смотрел человек с ужасной фамилией Фа. И, надо сказать, внешность его весьма к этой фамилии подходила. Левое веко профессора завернулось к шапке черных кудрявых волос, показав свою розовую изнанку. А упомянутая шапка кудрей была такой густой и высокой, что напоминала папаху, в которой ходил знаменитый командир Чапаев.
К счастью, приветствие было мною приготовлено заранее и, когда я остановился в центре комнаты, оно вылетело из меня само собой.
– Стас Востоков. Как поживаете?
Больше я ничего сказать не мог и теперь стоял посреди комнаты словно манекен из магазина одежды.
11
Насмотревшись на меня вдоволь, Фа сказал скрипучим голосом:
– Ты должен был прилететь вчера!
Я хотел было объяснить, что к чему, но не смог раскрыть рта. Тогда я поднял руки и развел ими как можно шире, показывая этой шириной глубину своего сожаления о случившемся.
Фа встал, тяжело опершись на стол, и прошел мимо меня в открытую дверь. Уже из коридора до меня донеслось:
– Ну где ты там?
Я последовал за профессором, радуясь, что не вижу его глаза с завернутым веком.
Спускаясь за ним по лестнице, я чувствовал, как она испуганно вздрагивает от его шагов. Перед Фа трепетали даже неодушевленные предметы.
Мы пересекли вестибюль и вошли в библиотеку. Пройдя размашистым шагом мимо книжных полок, Фа вдруг так резко остановился, что я едва не врезался в его спину. Он поднял со стола что-то похожее на бандероль и уронил ее мне на руки.
– Теперь это твоя библия! Ты обязан выучить ее от корки до корки за два дня!
«Как – Библия? – подумал я с ужасом. – Чему нас собираются учить?»
Однако на обложке книги я увидел успокаивающую надпись: «Руководство для студентов МЦОСП».
По толщине «руководство», пожалуй, даже превосходило Библию и приближалось к Большой советской энциклопедии.
Ни за два, ни даже за двадцать два дня выучить такую книгу нельзя. Внезапно я понял, что охрана животных дело сложное и что взялся я за него по глупости.
– Тебя наша хозяйка уже устроила? – спросил Фа.
Я ошарашенно кивнул.
– Гуд!
Профессор по-хозяйски оглядел помещение и, наконец, вернул свое веко в нормальное положение.
– Скоро ланч! – объявил Фа. – Не пропусти.