Новенький. Сломанное сердце

– Прошу прощения, а вы же Илья Золотов, чемпион мира по плаванию? – спросила она, теребя телефон в руках.

Розовые губки растянулись в улыбку до ушей. Золотов опустил на нее равнодушный взгляд, потом на двух ее коллег, которые нерешительно приближались.

– Ну, да.

– Ах, а я за вас болела и в соцсетях на вас подписана. Вы, оказывается, с нашим Пашей знакомы, – девушка указала на парня в бежевом. Тот отвернулся, скрывал гримасу недовольства, но остался на месте. – А можно с вами сфотографироваться?

Золотов перевел туда взгляд и усмехнулся. Саша уже получила верхнюю одежду за всех троих. Сафронову передала его пальто. Накинув его, он наблюдал со стороны и быстро бегал глазками по фигурам. Она держала пуховики, свой и Золотова. Последний обернулся к ней.

– Сань, можно мне с девочками фото сделать?

У Саши чуть не слетел вопрос: «Что опять?», но она сумела в этот раз оценить обстановку оперативно и сообразить не выдавать реальное положение дел. Подыгрывала уже на автомате, вжилась в роль. Сдвинув брови, покосилась на трех красавиц и спесиво фыркнула.

– Нельзя. Категорически.

Саша всучила Золотову пуховик грубо в руки. Ничего не говоря, он сомкнул плотно губы и пожал плечами, показав, что ни при чем. Блондинка понятливо закивала с улыбкой. Ее коллеги хихикнули.

– Паша сказал, вы сейчас выпускники. А я как раз курирую практикантов в нашем издании, – не отставала блондинка. – Вот моя визитка. Приходите к нам на преддипломную практику, если заинтересует. Мы рады активным студентам, которые горят профессией.

Она подмигнула и протянула голубую карточку с логотипом компании. У Золотова были заняты обе руки. Саша этим воспользовалась.

– Спасибо большое! – от волнения она резко выхватила визитку из тонких пальцев блондинки. – Мы очень заинтересованы. А какие условия отбора?

Блондинка улыбнулась.

– Напишите мне на почту, я вам вышлю все требования.

– Отлично, класс! – Саша чуть не подпрыгнула на месте, а про себя торжествовала: «Вот он, нетворкинг в деле».

– Надеюсь, до встречи, – блондинка глянула на Золотова лукаво и увела подруг обратно в очередь к Паше.

У того глаза жаждой крови заливались – мысленно он как будто пилил соперника всеми колюще-режущими инструментами. Золотов на него не обратил никакого внимания.

Они вышли из гардероба в холл. Саша вчитывалась в визитку. Узнала, что блондинку зовут Инга, и что она работает в рубрике «Общество» издания «ПитНьюс»13[1]– самое то, что Саше было нужно.

– Ты че реально пойдешь туда на практику? К бывшему? – выражением лица Гена показал, что, на самом деле, ничуть не удивлен.

Золотов опередил ее с ответом:

– Видимо, ему от тебя никогда не убежать.

Сафронов заржал. Саша надулась.

– Да я вовсе не из-за него туда иду! Это реально крутое медиа в Питере. Вам не понять.

Она демонстративно вышла вперед, вытягивая подбородок.

– Эй, рыжая, поехали с нами, покумарим, – Сафа догнал ее, когда оба перестали смеяться.

– Конечно, я пас, – Саша сделала вид, что возмутилась.

– А че так? – Сафронова взбаламутить было сложно.

Золотов шел третьим, но огромными шагами быстро нагнал Сашу, почти поравнялся с ней. Гена пристроился с другого бока.

– Как вы не понимаете, наркотики – это зло!

– О-ой, а пай-девочка – это секс.

Сафронов ущипнул ее за талию. Саша в попытке увернуться врезалась в Золотова. Тот подхватил ее за плечи и поставил ровно. Хохоча, она даже извиниться не сообразила.

Уже на улице, когда парни с ней попрощались и повернулись в другую от метро сторону, она забеспокоилась.

– Илья, ты опять с ним пойдешь? – Саша схватила его за рукав пуховика.

Золотов посмотрел на приятеля с усмешкой.

– А что? Тоже нельзя?

– Он тебя вляпает ведь во что-нибудь обязательно, – вздохнула она. – Его-то отец всегда вытащит…

– Я буду осторожен, дорогая, – Золотов произнес фразу с пафосом, как в эпичном боевике, и приложился губами к ее лбу.

Саша замерла на это мгновение, даже не дышала. Глаза широко раскрыла и не моргала несколько секунд. На коже отпечатался теплый влажный след его поцелуя.

– Ой-ой-ой, покраснела! – застыдил ее Сафронов, тыкая пальцем, как мелкий задира.

– Да ну вас.

Переведя на него обиженные глаза, она сразу отвернулась. Там наткнулась на пристальный взгляд Паши, который был один, без коллег. Или ждал их на выходе, потому что не двигался с места. Саша сгруппировалась, подтянула сумку поближе к шее и сунула руки в карманы пуховика, засеменила в сапожках на неудобных каблуках. Те проваливались в рыхлый снег, мешая идти быстро.

– Саш, если все-тки надумаешь, маякни, – кричал вслед Гена.

Она уже не оборачивалась. Слышала только, как Сафронова догнали двое, интересовались продукцией, которую он разрекламировал на всю гостиницу тягучим шлейфом фирменного аромата.

Глава 7. Финишная прямая (1)

Папа вернулся утром в понедельник, задержался на таможне. Саша злилась, что ей уже надо было убегать. Хотя тот все равно устал, и вряд ли бы им удалось нормально поговорить.

– Отоспись хорошенько, – буркнула Саша папе, одеваясь в прихожей, будто он провинился своим опозданием.

Она его вчера ждала.

– Ага, – выдохнул папа, сидя за столом на кухне.

Мама суетилась вокруг и, пока кипятился чайник, резала овощи на скорую руку. Закуски уже стояли на столе. Главное блюдо грелось в микроволновке – он первым делом попросил нормальную еду, а не коктейль.

– Доча, хорошего дня, – успела крикнуть мама в закрывающуюся дверь.

Саша вышла вовремя, но торопилась от раздражения. Столько всего ей нужно было папе рассказать. Она прокручивала их будущий диалог, искала хлесткие фразы, на которые обычно получала забавные ответы, мусолила одно и то же по кругу, пока не пришло сообщение от Лены Афанасьевны: «Саша, где интервью?».

И стухла совсем. Она забыла или очень не хотела сообщать редактору, что не справилась с заданием.

«Он наотрез отказался», – написала коротко.

«Ты же утверждала, что все окей? Что помешало?».

«Он меня обманул», – Саша выслала скорбящий смайлик.

Лена Афанасьевна не ответила, значит, разозлилась. Саша уже знала ее повадки. День явно не задался.

В аудиторию она входила с тяжестью на плечах. Тоня с Катей уже были на месте и смеялись над чем-то. Саше захотелось присоединиться, разделить их радость, чтобы избавиться от утреннего недовольства. Все настроение шло ко дну. Подружки обсуждали Катино воскресенье, которое она провела с напыщенным красавцем из «Тиндера». Саша тут же подключилась и, уловив суть, заулыбалась.

Веселье прервала Альба. Сегодня она была не в настроении. Это сразу чувствовалось. Волосы пушились, будто электризовались. Глаза метали молнии.

– Александра, что с вами случилось? – преподаватель кинула перед Сашей эссе, которое они сдавали на прошлом занятии. Все листы были исписаны красными пометками. – Будто в облаках витали, когда писали.

Серые глаза кололи кожу. Саша задышала чаще. Не знала пока, как реагировать. У нее никогда не было проблем с учебой. Тем более по семинарам Альбы, которая даже Сафронову пятерки ставила за сам факт выполнения домашней работы, ибо это случалось редко.

– Последний семестр все-таки, – Альбина Ивановна выцеживала корректные слова, держа на лице притворную улыбку. – Я бы рекомендовала сконцентрироваться на учебе, а то такими темпами не то что красный, вообще диплом можно не получить.

«Золотов!» – сразу догадалась Саша и попыталась найти его среди одногруппников, но он отсутствовал. Очевидно, зависал с Сафой до сих пор. Или долго отходил. Душа накапливала ярость, как вулкан лаву. И вибрировала в преддверии извержения.

– В этот раз даю шанс переделать. Сдайте до среды.

Саша кивнула молча, а глазами ответила Альбе: «Вызов принят».

Все на нее смотрели одновременно с ужасом и недоумением, не понимали что и почему происходит, еще не знали, стоит ли и им бояться. Миронова щурилась на Сашу несколько секунд, а потом провела взглядом по аудитории и ни на ком не остановилась. Тоже догадалась, что дело в Золотове.

Остаток пары Саша строчила ему претензии. Сообщения отправлялись, но не доставлялись. «Вот гад, заблокировал меня, что ли?» – это ее в край возмутило. Трудно было сдерживаться. Хотелось просто раскрыть пасть и дать всему матерному потоку вытечь из головы наружу. Но присутствие преподавателя мешало.

Тоня с Катей допытывались в чате и писали наперебой:

«Че она взъелась на тебя так?».

«Что-то на семинаре произошло?».

«Ты, что ли, ляпнула лишнего?».

Саша им коротко рассказала о том, как Золотов с ее помощью спасался от Альбы в субботу, когда они вышли на улицу за кофе. У ларька никто не кружил. Можно было поговорить спокойно.

– Блин, меня из-за этого красавчика теперь отчислят! Почему я опять позволяю парням себя использовать? – взывала Саша к подругам, забыв про кофе.

Тот выплескивался из дырочки в крышке от ее резких жестов.

– Главное, взамен он только мои отношения с Пашей испортил.

– Что портить-то, если ничего нет уже? – скептически прогнусавила Катя, макая булочку в какао.

– Ну, мы же дружить договорились. А Золотов, высокомерный гад, назвал его мудаком ни с того, ни с сего. И Паша обиделся. И теперь даже дружбе конец.

Тоня с Катей переглянулись. Первая приподняла бровь, вторая опустила уголки губ. Потом обе уставились на Сашу кокетливыми прищурами. Она хмурила брови и дула щеки.

– Я иногда поражаюсь твоей наивности, – Тоня закачала головой и стянула полы пуховика к центру, жалась на морозе.

Подруги заторопились вернуться в здание. Саша тоже мерзла без шарфа и шапки. Ветер буянил по улицам. Расшатывал деревья над головами. Гремел дорожными знаками на проводах. Снег поднимал воронками.

Перед ними, нагло протиснувшись в узкую калитку, во двор вбежала девчонка в черной шапке и бесформенном пуховике. Саша не сразу признала в ней смысл жизни Золотова.

– Эта та самая, – прошептала она подругам. – То ли девушка, то ли сестра.

Они ускорились, пока та не пропала из виду. Но девчонка остановилась в холле у расписания. Саша решила, что стесняться нечего, и первой подошла к ней, несмотря на уговоры подруг.

– Ты, случайно, не Илью Золотова ищешь?

Девчонка обернулась испуганно. На еще детском лице застыла тревога. Вид был измученный. Мешки под глазами выдавали недосып. Только внимательно рассмотрев ее, Саша стала замечать знакомые черты, Золотовские. Это было сложно передать, но четко улавливалось глазом, как будто природа при их создании использовала одни и те же лекала, с поправкой на пол. «Точно сестра», – обрадовалось сердце.

– Как ты догадалась?

– Видела вас вместе, – Саша прочистила горло и увела глаза.

Девчонка хмыкнула.

– И ты знаешь, где он?

– Он сегодня не пришел.

– Блядь, где ж его носит?

Сестра Золотова закусила ноготь и осмотрелась сквозным взглядом вокруг. Тоня с Катей стояли в сторонке, но вслушивались внимательно.

– Давно пропал?

– Ага, с пятницы. И трубку, падла, не берет. А со вчерашнего дня телефон вообще вне сети.

Девчонка затопала ножкой.

– А я его в субботу видела, – Саша задумалась.

– Да?! Где? – девчонка схватила ее за руки и уставилась в лицо с таким напором, что казалось, выдавит череп одним взглядом. – С кем он был?

Саша за сегодня уже успела навозмущаться, но предел, выяснилось, еще не настал. Теперь злилась и на Сафронова. Впрочем, на Золотова все равно сильнее. Она ведь его предупреждала. Знала, что добром не кончится. И явно не кончилось.

– Сейчас, – сказала она девчонке, а сама набрала Гену. У того тоже телефон был выключен. Основной. Но имелся и запасной, который Сафронов держал для связи с братками и Клиентами. То был обычный кнопочный телефон, который долго держал заряд, и ничто не могло его разрушить. Саша позвонила на него.

– Ого, детка, надумала? – Сафа растягивал слова, как будто был сильно пьян и едва шевелил языком.

– Гена, блин, где вы? Золотов с тобой?

– Канеш. Мы теперь не разлей вода.

– Где вы?

Девчонка встрепенулась – столько отчаяния и одновременно надежды Саша никогда не видела в глазах таких юных созданий.

– Закрыли нас, киса, – Гена захихикал, кто-то смеялся с ним на фоне. – Но Сафа уже все разрулил. Ждем братюню и смываемся. Так что поторопись.

– Огкх, – она стиснула зубы, чтобы не выматериться, – старалась себе такое не позволять, особенно при младших, хотя сестра Золотова ругалась свободно.

Добившись адреса, Саша привлекла внимание подруг, которые ее ждали.

– Девчат, идите без меня, дело появилось срочное.

Тоня с Катей пожали плечами и ушли, а сами еще долго оборачивались.

– Нашелся. Арестовали, походу, – озвучила Саша с прискорбием.

Услышав о брате в полиции, девчонка выдохнула, что Сашу тоже ошарашило. Она лично на Золотова бесилась, а сестра, казалось, радовалась этому.

– А за что? – одумалась девчонка.

– Он с Геной… растаманом. Думаю, за наркотики.

– Наркотики?! – девчонка так вскрикнула, что Саша пожалела о сказанном, лучше было назвать это «хулиганством», осознала потом.

Девчонка опять начала грызть ногти.

– Не бойся, это из-за Гены, он тот еще хулиган, – Саша попыталась как-то сгладить углы, но сестра Золотова не оценила и посмотрела с недоверием. Саша и сама с этим не согласилась и чтобы поскорее сменить тему, сказала. – Надо торопиться.

И они двинулись в отделение полиции, где держали парней.

– У нас мама тревожная, сердце слабое. За Ильку сильно переживает, – пояснила девчонка, когда они ехали в метро. – Он никогда так надолго не пропадал. Я ей врала все выходные, что он типа с девушкой замутил, уехал куда-то за город, вот и не отвечает. Предупреждал типа, все дела. Вроде поверила. Но сегодня уже понедельник. Я думала, с ума сойду, если не найду его.

Девчонка закрыла ладонями лицо, но не заплакала. Только пару раз шмыгнула носом. «Бедняжка», – жалела ее Саша и все сильнее ненавидела Золотова за его равнодушие к чувствам других людей.

– Эгоист конченый, – сказала она, думая, что так поддержит его сестру, но та завертела головой.

– Нет, Илька не эгоист, конечно. Просто… все никак отойти не может… Вот мы с мамой и боимся, что… с ним… что-нибудь случится.

– А что? Может? – Саша тоже испугалась.

Тормоза засвистели. И весь вагон задребезжал. Они остановились в туннеле, чуть-чуть не доехав до станции. Все стали оглядываться, но поезд двинулся дальше.

– Он ведь в депрессняке. Мало ли… – девчонка сглотнула и отвернулась к дверям, к которым нельзя было прислоняться.

Она уставилась на собственное дрожащее отражение в стекле. Саша смотрела туда же. Вагон был забит – сидячих мест не нашлось. И выходили они всего через пару станций, поэтому не стали уходить вглубь.

– Перед нами красуется, типа, все у него нормально, но, блядь, – девчонка усмехнулась Саше в отражении, – с его актерским талантом все только очевиднее становится.

Саша закивала молча. Не понимала пока, стоит ли ей реагировать как-то на откровения, или она, наоборот, может так ее спугнуть. Но девчонка сама замолчала. И больше ничего не говорила. Превратилась в отражение, отсутствующее в реальном мире, углубилась в мир собственный. Саша ее не отвлекала и старалась не беспокоить.

Разговор возобновился в маршрутке. Девчонка сама же его продолжила.

– А ты его откуда знаешь?

– Я его староста, – почему-то смутилась Саша.

– Аа, а я подумала, девушка, – девчонка посмотрела сбоку, совсем как Золотов, с надменным равнодушием.

Саша не стала признаваться, что думала о ней то же самое, и отвечать не знала как. Щеки розовели. Опять наступила пауза. Еще более неловкая, чем до этого. Благо автобус ехал быстро.

Когда они подъезжали к полицейскому участку, Сафронов с Золотовым как раз спускались по лестнице. Внизу их ждал черный джип с полностью тонированными окнами. Задняя дверь приглашала в себя. Рядом встречал бритоголовый здоровяк в кожанке и деловых брюках. Изо рта торчала настоящая сигара, толстая, коричневая. Дымила густо.

Глава 7. Финишная прямая (2)

Саша попросила водителя затормозить почти напротив. Дверь открылась раньше, но до полной остановки она не решалась выпрыгнуть. Зато видела, как здоровяк влепил Сафронову хлесткий подзатыльник и пробурчал крепким басом:

– Когда уже шкодить перестанешь? Бате все нервы выел, скотина.

– Ай, – Гена согнулся знаком вопроса, потирая ушиб. – Я его расплата за грехи.

Ничто Сафронова сломить не могло. Он посмеялся весело здоровяку в лицо. Тот мотал головой на толстой шее. Золотов тоже выдавил смешок. А потом все трое обернулись на маршрутку, из которой выходила Саша.

Не успела она ничего сказать, как Сафронов глянул на Золотова и щелкнул пальцами:

– Давай, на счет три. Раз, два… – и дальше они синхронизировались, – Ну, я же говорила!

Парни заржали. А Саша закатила глаза, пережидая, пока те успокоятся. Здоровяк косился на нее с бандитской усмешкой. Шевелил сигарой в зубах и дымил активно.

– Не надо воровать мои реплики, – она подтянула сумку на плечо и остановилась.

– Рофлишь14[1], значит? – вырвалась сзади девчонка и кинулась на брата, как цепной пес. – Весело тебе, да? А о маме ты подумал? У нее сердце откажет, ты ей тоже свое отдашь?

Золотов побледнел и оцепенел. Улыбка исчезла с лица мгновенно, и все выражение стало таким, будто уже много лет находилось в трауре, оттого все остальные ненужные мышцы сдулись. Парень ссутулился, опустил виноватые глаза, смотрел на сестру исподлобья.

Сафронов свистнул и похлопал товарища по плечу.

– Походу, Голда, тебя ждет разборка похлеще моего.

Саша упрекнула Гену взглядом. Тот только цокнул.

– Лил, давай дома поговорим, – Золотов повел плечами и вложил руки в карманы пуховика.

– До чего ты опустился?! – девчонка окинула взглядом небо, улицу, здание полиции. – Скоро придется тебя по наркопритонам выискивать?

– Не придется, – выдавил парень. – Сам выкарабкаюсь.

– Оттуда не выкарабкиваются! – девчонка топнула на месте и откинула развязавшийся шарф назад. – Нахер ты себя губишь так?

Саша испугалась ее рева, вздрогнула. Даже здоровяк поежился и чуть сигару не уронил. Гена ухмылялся, как обычно, хотя тревожные глазки бегали по лицам брата и сестры туда-обратно.

– Ну, подумаешь, не станешь ты олимпийским чемпионом, и что теперь? Ими единицы становятся. Мне вот никогда не светило, живу же как-то! И моя жизнь от этого не стоит меньше, чем твоя.

– Лил, не здесь.

Саша почувствовала острую неловкость Золотова, следила за его тускнеющим взглядом, видела, как напряжение под скулами нарастает. Пьяным он уже не был, хоть глаза еще краснели и маслились.

Сафронов со здоровяком тоже ощущали себя странно. Уводили любопытные глаза в сторону, старались не выдавать своего присутствия.

– Ну, не при маме же, – по круглым щекам девчонки потекли слезы. – Я тебе все выскажу. Мне надоело вечно чувствовать себя виноватой. Я тебя ничем не просила жертвовать. Сдохла бы просто, никто бы и не заметил.

– Что ты несешь, дура?! – Золотов впервые при Саше повысил голос и очень резко, зажмурился, крутанулся на месте.

Саша переглянулась с Геной. Тот тоже таращил глаза, ничего не понимая. Здоровяк глубоко затянулся сигарой, наблюдая за братом и сестрой.

– А разве не так? Мама все наохаться не может, как ей жалко тебя. Носится с тобой, как с маленьким. Ты у нее всегда был самый-самый. Самый красивый, самый талантливый, гордость семьи. Не то что я. Обуза и бестолочь.

– Лила, хватит, – Золотов двинулся на нее, а сестра попятилась назад. – Не придумывай.

– Вот, давай, верну тебе почку, сам увидишь. Все только вздохнут с облегчением. Ты опять на коне. А обузы больше не будет.

Парень вытащил кулаки из пуховика, еле сдерживал себя. Глаза сплошь залились кровью. И лицо краснело от гнева. У Саши сердце съежилось. Она сама не понимала, от чего именно. Просто стало больно. За обоих. Совершенно чужих ей людей.

– Блядь, откуда в тебе все эти мысли? – Золотов взвыл. – Как ты не понимаешь, ты – самое дорогое, что у меня есть. И у мамы тоже. Нужно оно мне все, медали эти сраные, Олимпиада, если ты не сможешь за меня болеть?

Он взял ее за голову и уперся глаза в глаза.

– Я ни капли не жалею, ясно тебе? И никогда не пожалею об этом.

Лила всхлипнула и растаяла под его пристальным взглядом. Разжала кулаки. Задергала бровями. Глубоко вздохнув, пустилась реветь. Золотов прижал ее к себе, заглушив грудью рыдания, и долго не отпускал, пока девчонка не затихла.

Саша, Сафронов и здоровяк не двигались и не решались ничего делать. Все смотрели молча. Она испытывала неловкость за то, что стала свидетелем чужой семейной драмы, и одновременно облегчение, смутное и непонятное, но приятное. Теперь многое встало на свои места. Любопытство было удовлетворено полностью. Зато сердце погрузилось в пучину отчаяния – влюбилось в Золотова безотказно, заполнилось им до краев. Даже Паше в нем не осталось места.

Саша глядела на Золотова с восхищением и тоской, забыв прикрыть рот. Думала о том, какой жестокой бывает судьба, и какие сложные решения приходится принимать ее ровесникам, Золотову и Сафронову. Сравнивала с собой. Ее такие невзгоды обходили. Максимум, о чем она переживала, это насмешки однокурсников и Пашины оскорбления. Поняла вдруг, что все это такая мелочь в сравнении. Ей, оказывается, всегда везло в жизни. Все, что нужно для счастья, на самом деле, всегда было при ней.

И на папу она перестала обижаться за то, что он так поздно приехал. Главное, что он вообще вернулся. Теперь она радовалась мысли, что придет домой и, наконец, обо всем с ним поговорит. Расскажет все свои мысли и чувства за неделю, включая эту. Он ее выслушает и даст какой-нибудь совет. А она ему все равно не последует.

– А ты тот самый, окаца, – заметил здоровяк, когда брат с сестрой успокоились и высвободили друг друга из объятий. – Я ж за тебя болел. Молодца!

Здоровяк пожал Золотову руку крепко, с респектом.

– Печалька, конечно, что так все вышло. Эх, с тобой на Олимпиаде пиндосам этим морду бы утерли. Показали бы, чего Русь-матушка стоит.

Золотов улыбнулся грустно.

– Мне тоже жаль.

– Держи, – здоровяк всучил ему старую «Нокиа» с зеленым экраном в силиконовом чехле. – Ес чо, звони. Порешаю любую проблему.

Парень усмехнулся и принял телефон.

– Спасибо.

– Ну, бывай.

Здоровяк еще раз пожал ему руку и даже приобнял. Сафронов тоже попрощался с Золотовым и влез на заднее сиденье джипа, помахав Саше уже из салона. А его «братюня» сел за руль и быстро умчал в горизонт.

Саша осталась одна с братом и сестрой. Золотов вытирал большими пальцами Лиле слезы. Выглядело до колкости мило.

– Как мама? – спросил он виновато.

– Думает, что ты с девушкой на дачу укатил. Все три дня ей врала, а сама толком спать не могла даже. Не делай так больше.

– Хорошо.

Он поправил ей шапку, натянул на уши, а то те покраснели на морозе. Девчонка специально ее загибала, придавая форму маленькой шляпки.

– С этой, кстати, мог бы замутить, – она махнула на Сашу. – В твоем вкусе.

Саша вытянулась и захлопала глазами. Золотов упрекнул сестру взглядом и сунул руки в карманы.

– Вот в это не лезь.

Лила коварно похихикала. Саша уже стояла пунцовая, не зная, куда себя деть. «В его вкусе?» – носилась в сознании мысль, как шальная пуля, ни к чему не могла примкнуть, просто заставляла волноваться.

– Сань, я надеюсь, ты никому ничего не скажешь, – Золотов смотрел на нее прямо, не сводя глаз.

– Разумеется, нет, – Саша понимающе улыбнулась. – Я не папарацци.

– Для меня это очень важно, – голубые глаза ее все еще не отпустили.

Его недоверие Сашу оскорбило. Она ведь умела молчать, когда было нужно.

– Не беспокойся. Это твое личное дело, я все прекрасно понимаю. В Сафе ты, главное, не сомневаешься?

Она кивнула в сторону пустого места, где недавно стоял джип.

– Сафе насрать, – серьезно сказал Золотов.

– Мне тоже, – надавила Саша и поправила шаль, а то та скатилась на затылок, открыв макушку.

Мелкий снег сыпал с неба. Зато ветер успокоился. Можно было и прогуляться.

– Хорошо. Спасибо.

Она поглядывала на него украдкой, потому что Золотов не уводил глаз. Все еще проверял ее или просто задумался. Зато сестра изучала ее внимательно, как маленький ребенок, во все глаза и с легкой улыбкой. Саша не выдержала этого ощущения и, кашлянув негромко, попрощалась с ними. Пошла просто вперед, все равно гуляла. Решила, что потом где-нибудь разберется, как ей добраться до дома. Ехать в университет уже не было смысла, пары подходили к концу.

Дома ждали родители. Папа послушно выспался и теперь веселил маму дорожными байками в гостиной. Саша прибежала туда, сбросив верхнюю одежду и обувь по пути, и кинулась на диван между ними. Обняла обоих крепко и поцеловала каждого в щечку.