Зверь в тебе

— Я могу Вас расспросить об этом и под протокол, в другом месте и в другом тоне.

— Правда? Ну, так расспросите. — Яна уже начинала злиться. — В другом месте, в другом тоне… Только на каких основаниях? Вы меня подозреваете в чем-то? В чем же? — Яну уже несло. — Дайте угадаю! Наверное, в том, что я умудрилась раздвоиться и одновременно находилась в нескольких разных местах. Одну «меня» видели работники и посетители мебельной площадки мега-молла, другая каким-то образом вышла на улицу, перехватила Елену на пути к автобусу, стукнула по голове, оттащила к гаражам, убила, расчленила и съела вместе со своими подельниками — бродячими собаками. А они потом, в благодарность за такую вкусную еду, принесли мне ее шарфик — на память, что ли?

К ее удивлению, капитан ничего не ответил. Он то ли обдумывал ее ответ, то ли просто не привык к такому обращению со своей драгоценной персоной, то ли придумывал новую колкость.

— Так что? — не удержалась женщина. — Мне звонить адвокату? Переведем наш милый междусобойчик в официальное русло?

— Нет, — уже спокойно ответил Коваленко. — Я всё понял, Вы ответили на мои вопросы.

— Какие вопросы? — не поняла Яна.

— Своим выпадом вы прояснили кое-какие непонятности, которые до этого я не мог уловить.

— Я не понимаю Вас! Вы провоцируете меня, потом отказываетесь задавать вопросы, мотивируя это тем, что я уже на них ответила. Чего Вы вообще добиваетесь? И почему именно я? Чем я отличаюсь от кого-то из прочих коллег Лены?

Яна не ожидала ответа, но Коваленко всё же ответил.

— Вы принципиально отличаетесь от них, Яна Владимировна. Вы первой стали проявлять активность и инициативу в поисках Елены Царёвой. Михаил Царёв неоднократно упоминал Вас в разговорах со мной. Он рассказывал, как Вы помогали и помогаете, привлекаете людей, рассылаете информацию, просто не забываете и заботитесь. Он это ценит.

— Ммм… — замялась Яна. — И что из этого следует?

— Я думаю, что, несмотря на ваши не очень близкие отношения, Вы неплохо знали и чувствовали Елену. Мне кажется, это Ваше врожденное качество. Нам это может очень помочь. — Он замолчал, чтобы перевести дух и сделать еще глоток кофе. — Плюс к тому Вы, похоже, везучая. Именно Вы и Ваш муж нашли шарф, и это серьезно продвинуло нас в поисках.

Яна от нетерпения едва не подскочила до потолка.

— У Вас уже есть какие-то новости??? — спросила она.

— Не очень много, но есть, — согласно кивнул полицейский.

— Расскажите? Я понимаю, что Вам вроде как не положено, но всё же…

— Расскажу. Не всё, но в общих чертах.

Яна улыбнулась. Таким покладистым капитан Коваленко нравился ей больше, чем шипящим, словно ядовитая змея, но всё равно было в нём что-то от дикого зверя — хищного, опасного, всегда настороженного.

— Если вкратце, то мы осмотрели зону, в которой был обнаружен шарф Царёвой. Удалось найти там же сумочку, которую Михаил опознал как принадлежавшую его жене. Есть основания полагать, что Елена всё же была похищена. Мы хотели прочесать гаражные кооперативы со служебными собаками, но это нам не до конца удалось.

— Это как? — перебила Яна.

— Я не присутствовал там, кинологи работали без меня, но, судя по отчетам, в большей части проходов собаки не обнаружили ничего интересного, а вот один район они просто отказались обнюхивать.

— Что значит «отказались»? Прямо так и сказали: «Мы туда не пойдем»?

— Инструктора-кинологи в один голос заявили, что в собак словно бес вселился. Они просто не шли туда, и всё. Ни на какие уговоры не поддавались, вырывались и норовили удрать. А еще выли и вздыбливали шерсть. Едва своих напарников-людей не покусали, пришлось их увозить.

— Какое странное поведение, — задумчиво протянула Яна. — Я о таком ни разу не слышала.

— Я слышал, — ответил Коваленко. — По городу опера говорили о нескольких похожих ситуациях, когда убийства расследовали. Но там было с особой жестокостью, кровищи море — может, именно это и отпугнуло собак. — Он осекся, увидев, как побледнела женщина. — Эх, зря я Вам это рассказал. Всё, не буду вдаваться в подробности. Девушка! — остановил он проходившую мимо официантку, — будьте добры, повторите нам кофе и налейте даме 50 граммов коньяка.

— Не надо мне коньяк! — попробовала было отказаться Яна, но вышло у нее это бледно и неубедительно, и капитан ее попросту не послушал.

Вторую порцию кофе они пили в молчании. Каждый думал о чем-то своем, со своим визави мыслями не делясь. Коньяк Яна всё же выпила, и внутреннее напряжение немного отпустило. Всё-таки эта постоянная заинтересованность и активное участие в поисках Елены сильно бьёт по её нервам, это уже видно даже посторонним людям невооруженным взглядом. Надо, ох надо что-то с этим делать…

— Яна Владимировна, — проникновенно сказал Коваленко, накрыв своей ладонью ее лежащую на столе руку, — я Вас всё-таки очень прошу, если Вы что-то вспомните или узнаете, сразу звоните мне, вне зависимости от времени суток. Я чувствую, что Вы везучая и интуиция у Вас отличная. Тем более Вам не всё равно.

Аккуратно, чтобы не слишком его обидеть, Яна высвободила руку и кивнула.

— Хорошо. Если что, я обязательно позвоню. Но и Вы тоже, если будет можно, хотя бы Михаилу сообщайте, как идут дела. А я буду звонить ему. — Она сделала паузу и смело посмотрела ему в глаза, которые всё ещё её пугали. — Пожалуйста, найдите Лену.

— Мы сделаем всё возможное, — серьезно сказал Коваленко. — Я сделаю всё возможное, — добавил он с ударением на первом слове.

— Спасибо.

— И, пожалуйста, сделайте одолжение: зовите меня просто Борисом, — вдруг попросил он, снова пристально глядя ей прямо в глаза.

Обалдевшая, Яна только кивнула. Как он умудряется в такой ситуации ещё и клинья подбивать??! «Хотя для него это совершенно обычная работа», — снова напомнила сама себе Яна. Быстрей бы нашлась Лена, чтобы этот дурдом закончился! Исчезновения, полицейские, шарфики, собаки, коньяк, неприкрытые приглашения, сны… Так и с ума съехать недолго!

— Давайте я Вас домой подвезу, — предложил капитан Коваленко. Борис Коваленко. — Покажете, куда ехать?

Яна снова кивнула и подумала про себя, что уже, наверное, похожа на китайского болванчика, столько в последнее время приходится кивать, кивать, кивать…

Скорее бы уже нашлась Лена!!

Глава 8. Погони и жертвы

Казалось, с того момента, когда был найден шарфик Лены, колеса и шестеренки в механизме времени закрутились быстрее. Полицейские обошли гаражи, опросили их владельцев и всё-таки нашли двоих мужчин, которые, не будучи знакомы друг с другом, совершенно друг от друга независимо вспомнили и рассказали, что действительно в упомянутый вечер видели женщину, по описанию похожую на Елену. Точно опознать её по фотографии ни один, ни другой не смогли, поскольку видели её недолгое время и в полутьме. Оба утверждали, что она была под руку с мужчиной, вела себя спокойно и никаких признаков того, что ее куда-то ведут против воли, не проявляла. Лишнего внимания к себе эти двое не привлекали, и, если бы о них специально не спросили, их бы вряд ли вообще кто-то вспомнил.

Описание сопровождавшего Елену мужчины тоже было размытым. Более-менее точно удалось выяснить только то, что он был высоким, худощавым и европейского типа внешности. Дальше свидетели ничего конкретного сказать не смогли.

Работа с записями камер наблюдения в мега-молле позволила зафиксировать момент выхода Елены, и уже тогда она была под руку с мужчиной. Но на записи его лица не было хорошо видно, и даже компьютерная обработка не помогла установить его внешность. Фоторобот получился невнятным, под него можно было подогнать кого угодно — как шутил сам Коваленко, хоть Михаила Царёва, хоть Владимира Путина, хоть его самого. Хотя нет, Путин не дотягивал по росту — зато отлично подходил телосложением и формой лица.

Чуть позже появилось еще несколько свидетелей. Они позвонили по указанным в объявлении о поиске телефонам и рассказали, что также видели Елену в обществе мужчины, однако теперь описание несколько уточнилось. У мужчины были длинные растрепанные коричневато-рыжие волосы, длинные руки и ноги, косматая, выглядевшая неухоженной борода. Учитывая тот факт, что ни на записи камер, ни в описаниях свидетелей из гаражного кооператива ни длинные волосы, ни борода не фигурировали, выходило, что к пропаже Елены приложили руку как минимум два человека.

Дело приобретало неожиданный оборот. Если предположить, что похитители были между собой знакомы, то, получается, преступление было запланированным. По меньшей мере, менялась статья заведенного уголовного дела. И еще следовало понять, зачем было похищать по предварительному сговору среднестатистическую продавщицу. Что в ней было такого привлекательного или полезного, чтобы на это пойти? Ни Коваленко, ни его коллеги не могли придумать ни одного мало-мальски правдоподобного объяснения. Чтобы получить мотив, нужно было найти преступников. А найти их без дополнительной информации на текущий момент не представлялось возможным. Так что пока полицейские занялись тем, что искали среди знакомых пропавшей женщины мужчин, которые могли хотя бы отдаленно попасть под описания предположительных похитителей.

Капитан Коваленко плохо спал. Он работал одновременно над несколькими делами, информации было много, голова едва не лопалась. Периодически его выдергивали среди ночи, если возникали новые обстоятельства, которые требовали его присутствия. Он читал, разговаривал, опрашивал, ездил, ходил и думал, думал, думал… В принципе, ничего нового для него в этой работе не было, но, видимо, иногда всё же нужно ходить в отпуск и отдыхать, а то неизвестно, чего ждать от организма в состоянии постоянной переработки.

Сейчас самым актуальным для него было дело о поиске пропавшей Елены Царёвой. Стали выясняться новые обстоятельства, нашлись улики, появились какие-никакие, а свидетели. И еще он повстречал очень интересную женщину. С самого первого взгляда она его зацепила, взволновала, разозлила и неожиданно очаровала. Она чем-то напоминала ему его умершую мать — сильная, напористая, инициативная, нагловатая и при этом в некоторых ситуациях поразительно скромная, умеющая быть слабой и не стыдящаяся своей слабости. А еще умная той разновидностью ума, который не скроешь, как ни пытайся; отзывчивая, умеющая чувствовать и сопереживать. И дедушка Фрейд, сидя на облачке, хитро потирал свои потные ладошки и похихикивал в усы…

Девушка всем была хороша. Ему понравился и ее высокий рост, и то, что при этом она не стеснялась носить обувь на каблуке, делавшем ее ещё выше. Его привлекала ее уверенная походка и фигура — полноватая, но при этом подтянутая и очень аппетитная, словно только что вынутая из печки булочка. Сочетание невероятных трехцветных глаз, в которых смешались кольца ярко-серого, морозно-голубого и оливково-зеленого цвета, и ярко-рыжих волос было обжигающим, словно ветер пустыни. И совершенно неважно было, что волосы она красила, — эта масть идеально подходила ей. Он не представлял себе, что она могла бы быть банальной блондинкой или, скажем, шатенкой. Каждый раз из тех, когда ему довелось увидеть ее, ее губы были накрашены одним из оттенков красного, и это был еще один знак того, что женщина уверена в себе, любит себя и позволяет другим хорошо и с должным восхищением к ней относиться. При этом она показала себя работоспособной и отзывчивой, а не эгоистичной гордячкой.

Девушку звали Яна Седова. Яна Владимировна Седова. Она привлекала Бориса к себе на физическом уровне, словно накинула ему на шею лассо, затянула петлю и медленно, но от того не менее целеустремленно, тянула его к себе. Он чувствовал, что начинает задыхаться в ее присутствии, а мысли о ней поднимают в нем горячую волну желания, смешанного с интересом и каким-то почти детским восторгом. Она была очень, просто невероятно хороша в его глазах.

У девушки был лишь один большой недостаток — она была замужем. Хотя когда и кого это останавливало?

Борису Коваленко снились странные сны. Когда он засыпал, ему часто виделись коридоры незнакомых зданий, подворотни, заросшие бурьяном пустыри, где он кого-то преследовал. Шел по следу. Догонял. Искал. Ловил носом воздух. Искал под ногами отпечатки ног того, кого должен был выследить и непременно, обязательно догнать. Иногда догонял — и тогда скручивал жертву, связывал ей руки, бросал себе под ноги и в победном жесте запрокидывал вверх радостное лицо. Иногда догнать не удавалось, и в сердце оставались горечь незавершенности и привкус собственной неполноценности, смешанные с потом и слезами.

Такое случалось с ним уже давно, еще с тех самых пор, когда он только пошел на службу в полицию. Точнее, тогда еще в милицию. Как и многие из его коллег, он пришел в милицию, отслужив в армии. Сначала просто патрульным, потом более опытные сотрудники заметили в нем внимательность, острый ум и умение обнаружить то, что другие не видят. Несколько раз ему удалось как бы случайно наткнуться при патрулировании на людей, которые, как выяснилось чуть позже, или находились в розыске за тяжкие преступления, или только что их совершили. Это было удивительное и полезное качество, и умные люди посоветовали ему получить высшее образование и стать офицером, чтобы потом дальше пойти по карьерной лестнице.