Услуга

Вторая дверь, ведущая в лаборантскую комнату из класса, была забита гвоздями. Эля сняла с пояса складные плоскогубцы, подаренные отцом, раскрыла их, пощёлкала ими в воздухе и присела возле замочной скважины. В щели между косяком и дверью отчётливо виднелся язычок замка, убедивший девочку, что двери она не откроет, даже если справится со всеми гвоздями. Эля разочарованно отправила плоскогубцы в чехол и выпрямилась.

– Не узнаешь ты, Лина, что такое сухой спирт. Зато поешь ананасов, – со смешком проговорила она.

Под учительской кафедрой, в дальнем и самом тёмном углу, нашлось цинковое ведро с сухой и ломкой тряпкой из мешковины. Тряпка успела частично сопреть за время пользования, и теперь крошилось в руках, когда Эля стирала пыль с одного из столов в коридоре. Тревожные звоночки в груди Эли, устав от безответственности хозяйки, молчали.

Пока Эра сидела на столе, старшие сёстры вытащили из кабинета четыре стула и установили их возле относительно чистого стола буквой «Г». Уселись, перебрасываясь радостными улыбками в ожидании вкусной трапезы: Эва и Эра спиной к стене, а Эля, водрузив Эрин рюкзак рядом с собой на стул, уселась спиной к коридору.

Стоило Элеоноре потянуть за кольцо на крышке банки, как в воздухе разнёсся сладкий умопомрачительный аромат консервированных фруктов. Почувствовав головокружительный запах, Эра нетерпеливо заёрзала на стуле и ещё крепче сжала вилку, вручённую ей с торжественным видом несколько секунд назад старшей сестрой.

Вкус консервированных ананасов был для девочек новым и необычным. Когда все ананасные колечки были съедены, Эля заглянула в банку, взболтнула её, оценивая количество сока, и внимательно посмотрела на Эру. Щёки сестры были покрыты сладким соком, а к нему в нескольких местах с явным удовольствием приклеилась пыль с грязных пальцев.

– Пей! – она протянула банку сестрёнке и в тот момент, когда банка, сжатая с двух сторон маленькими ладошками, уплыла из её руки, Элеонора почувствовала, что её лодыжку обхватили чьи-то пальцы.

От неожиданного испуга, Эля потеряла дар речи. Она смотрела в глаза Эры, открыв рот и застыв в оцепенении. Пальцы, сжавшие её ногу, были твёрдыми, словно сухие деревяшки. Хватка была не сильной и при желании можно было выдернуть щиколотку и отскочить, но у Эли даже мысли такой не появилось, настолько сильна была в ней ответственность за младших сестёр.

Оторопь была недолгой, не больше двух секунд. Будто девочка, отдав банку сестре, задумалась на мгновение, а не забрать ли её назад, чтобы отхлебнуть удивительно вкусного сока первой.

– Что с тобой, Эля? – замешательство сестры не ускользнуло от Эвелины.

Эля опустила взгляд на свою ногу и увидела.

– «Серый», – она произнесла это спокойно, даже буднично, словно её каждый день держали за щиколотку существа, именуемые в народе «серыми».

«Серые» были продуктом современной экспериментальной медицины. Когда медики США внезапно озаботились расширяющейся среди подростков и молодых людей наркоманией, они начали изобретать препараты, останавливающие, или замедляющие течение этой болезни и вскоре отрапортовали о создании вакцины против наркомании. Ни у кого из функционеров, причастных к продвижению этого открытия в массы, не возникло даже самого крошечного сомнения в возможности появления вакцины от наркомании без существования вируса, вызывающего такую болезнь. Это было своеобразное предотвращение возможной болезни. Ведь делает человек зарядку, чтобы не приобрести заболевания, связанные с малоподвижным образом жизни.

Вакцина от наркомании изменяла геном человека, пробуждая в нём отвращение ко всякого рода наркотикам. Побочным эффектом проявилось в вакцинированных людях отвращение к кофеиносодержащим продуктам и сахару. Многие посчитали это плюсом, а не минусом и активно использовали данный факт в рекламе вакцины. Список названий вариантов этого препарата и производителей, выпускавших чудо-лекарство, ширился чуть ли не по часам. Родители, похватав своих строптивых чад за руку, тащили их в пункты вакцинации. Фармацевтика всего мира не справлялась с потоком желающих уберечь своих чад от пагубной привычки. Через пару месяцев клиентов начали записывать в длинные списки и вызывать по телефону, а ещё через месяц разразился первый скандал.

С первыми вакцинированными стали происходить странные вещи. Нет, они не превратились в пресловутых зомби, ведь чтобы стать зомби, надо умереть и потом ожить. Жертвы чрезмерно заботливых родителей, как и взрослые добровольцы, принимавшие участие в последней стадии испытания вакцины, стали очень походить на зомби. Их движения обрели медлительность хамелеонов, а кожа приобрела серый оттенок. Невидящие глаза, будто бы обращенные во внутрь, стали бесцветными, белёсыми. Они продолжали видеть всё в должной степени, но владельцам этих глаз окружающий мир был безразличен. Как выяснилось позднее, в организмах вакцинированных постепенно начинало вырабатываться вещество, многократно эффективнее любого наркотика. Под воздействием этого вещества, человек погружался в мир грёз и сновидений. В мир необычайно ярких, невероятно фантастических грёз. Все функции организма замедлялись настолько, что вакцинированный человек фактически не нуждался в пище. Не нуждался до момента полного истощения, ведущего к смерти, наступавшей в среднем через два-три года, в зависимости от комплекции и особенностей организма человека. Он мог жевать и проглатывать пищу, если её клали в рот, но в ограниченном количестве, ложку-другую каши или половину котлеты в сутки, не больше. В конце концов, человек умирал, не смотря на все старания медиков и родных.

Поиски противоядия оказались напрасными. Подпольный наркобизнес стал продавать вакцину, как наркотик и желающих попробовать этот чудо-препарат на себе, так же было достаточно.

Через полгода выяснилось, что вакцинированные не только способны заражать обычных людей, но и стремятся это делать. Похоже, что на начальном этапе развития болезни, такое желание ещё контролировалось разумом вакцинированного, но после шести-восьми месяцев становилось непреодолимым. Они не кусали и не пожирали людей, подобно зомби из фильмов ужасов, но, как и фантазийных зомби, запах свежей крови сводил их с ума.

На последней стадии развития болезни, «серые» были способны по запаху отличать заражённых людей от незаражённых. Остальные, не обладая такой способностью, старались поцарапать человека, ткнуть в него гвоздём, осколком стекла или каким иным острым предметом так, чтобы выступила кровь. Хотя бы капля. Если человек, получивший ранение, был заражён и находился на ранней стадии болезни, ничего не происходило. Когда в крови, выступившей из раны, не было запаха, говорившего о присутствии особого вещества, «серые» бросались на несчастного, стараясь всеми способами лизнуть ранку, внося в неё заразу вместе со своей слюной. И тут же успокаивались.