banner banner banner
Тень лосуна
Тень лосуна
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Тень лосуна

скачать книгу бесплатно


Схорониться здесь хотел он от бед,

Но попал к пауку на обед…

– Что вы решили, ваше высочество? – не оборачиваясь, проговорил шут.

Генгрэд присел напротив и рассказал о своих ближайших планах. На лицо шута набежала тень грусти.

– Вы мыслите, как хороший человек, но не как мудрый правитель, а значит, к моему большому сожалению, сейчас вы не можете стать хорошим королем, ваше высочество.

– Я знаю, что я хочу сделать, и я сделаю это, – резко ответил Генгрэд. – А теперь будь любезен объяснить, для чего понадобилось открывать мне правду? Какая для тебя в том личная заинтересованность?

Шут подошел к небольшому шкафчику, из которого достал бутылку вина и два бокала, затем вернулся к столу.

– Ваше высочество, сейчас вы не сможете осознать, что именно мною движет, но, поверьте, мне действительно важно, чтобы вы стали хорошим королем. Это лучший исход событий. Однако вы еще не готовы, нет, не готовы, – задумчиво протянул он.

Шут протянул полный бокал принцу, но тот нетерпеливо отмахнулся, готовясь задать следующий вопрос, ибо загадочные рассуждения шута ничего ему не прояснили.

– Не желаете выпить с жалким шутом? Это – ниже вашего достоинства? – с улыбкой спросил Терранс.

Генгрэд молча взял бокал и залпом осушил его.

– Ошибка, мой принц, – отметил шут. – И где же ваш инстинкт самосохранения? Членам королевской фамилии без этого никак нельзя, – добавил он, выливая содержимое своего бокала на пол.

– За-зачем ты это сделал? – чувствуя, что произошло что-то нехорошее, сдавленно пролепетал принц заплетающимся языком. Сознание начало путаться, перед глазами поплыли красные круги…

– Вы все поймете из письма, которое прочтете чуть позже, а сейчас постарайтесь не удариться, ваше высочество…

Где-то совсем рядом послышался шум и чьи-то крики. Генгрэд попытался встать, позвать на помощь, как вдруг все закружилось, начало темнеть, и последнее, что он увидел, это странное выражение на лице шута, обернувшегося к нему от двери…

Глава 9. Письмо короля

Попытка открыть глаза обернулась режущей болью. «Похоже, это начинает входить у меня в привычку: просыпаться с приступами боли», – мелькнуло в гудящей голове Генгрэда. В довершение ко всему, он не смог пошевелить ни рукой, ни ногой, потому что не ощущал их. «О, богиня-прародительница, – взмолился он, – только не это, только не обездвиженность, – уж лучше смерть!»

Сразу же вслед за вознесенной молитвой он почувствовал легкое покалывание в пальцах рук и ступнях и понял, что он попросту долго лежал в неловком положении. А может, молитва помогла? Скорее всего, – и то и другое.

Сквозь сполохи пульсирующей боли в висках принц различил звуки негромкой песенки:

Вдаль бежит дорога споро…

Ты куда же нас ведешь?

Верь шуту, мой принц, ты скоро

Там судьбу свою найдешь.

Коли страхи одолеют,

Будет мрачно на душе,

Сумрак верный шут рассеет

В добром славном кутеже!

– Где я? – прохрипел Генгрэд, пытаясь поднять тяжелые и непослушные руки, чтобы потереть глаза.

– О, ваше высочество, вы, наконец, очнулись! А я уж было подумал, что ненароком убил вас, – раздался радостный голос королевского шута.

Генгрэд наконец смог открыть глаза. Когда они немного привыкли к свету, он осторожно огляделся. Большой определенности от осмотра он не получил, кроме самого очевидного: в старой крытой повозке его куда-то везут. И судя по тому, как ее качало из стороны в сторону, и как она подскакивала на ухабах, путь лежал не по главному тракту.

Принц привстал, опершись на локти, и увидел, что повозка была нагружена мешками с овощами, сеном, а в углах навалены кучи какого-то тряпья. Из одной такой кучи на него пристально смотрела пара глаз. «Кошка что ли?» – мелькнула мысль.

– Где же ваши манеры, ваше высочество? Поприветствуйте нашу попутчицу! – вновь услышал он голос шута.

Окончательно стряхнув с себя пелену забытья, Генгрэд почти физически ощутил, как завертелись в его голове вихрем события прошедшего дня. Или недели? Месяца? Это ему еще предстояло выяснить, а пока перед мысленным взором проносились события и образы: пугающая встреча с незнакомцем, ссора с рейвудской семейкой, стычка с заключенным и правда, которая открылась ему во всей своей ужасающей неприглядности. Вишенкой на торте этого цветного калейдоскопа воспоминаний стало мучительное осознание того, что он должен все исправить…

Но почему он не в замке, а в этой убогой повозке? Как он здесь оказался, и куда его везут? Кто?.. И тут в сознании возник бокал, полный вина, выскользнувший из рук шута и разбившийся у его ног на множество осколков… Он смотрел тогда на эти осколки и какой-то вопрос не давал ему покоя… Какой же? Ах, да! «Зачем?». Да, точно такой вопрос он задал шуту, который, который… который его отравил! Да, теперь картина сложилась целиком: королевский шут отравил его. И теперь он здесь, трясется в этой повозке, похожей на кибитку бродячих актеров, и едет по проселочной дороге невесть куда. Бушевавший в сознании вихрь обратился легким ветерком: все встало на свои места. Ну, или почти все.

– Ты отравил меня, Терранс! – сквозь зубы процедил Генгрэд, обращаясь к шуту, не теряя, в то же время, из виду кучу тряпок, в которой поблескивала пара глаз.

– И вовсе я вас не травил, ваше высочество! Просто я дал вам немного выспаться, чтоб вы окрепли, и было проще осилить дальнюю дорогу, – спокойно парировал шут.

– Какую дорогу? Куда ты меня везешь? По какому праву?! Где мы? И кто еще здесь, кроме нас? Что вообще происходит? – возбужденно и встревоженно сыпал вопросами принц.

По-прежнему спокойно, не теряя самообладания, шут ответил:

– Дорога, ваше высочество, – дальняя, и очень. В данный момент мы примерно в сутках пути от столицы Эндории в направлении на северо-восток, и стараемся уехать как можно дальше от вашего милого дома. Кроме нас здесь девочка-попутчица: я подобрал ее буквально пару часов назад. К сожалению, она не очень разговорчива. А что происходит, вы можете узнать из письма, лежащего подле вас, – ровным голосом завершил Терранс.

Генгрэд вновь начал осматриваться, теперь уже в поисках письма, отметив попутно, что одет он в незнакомую ему свободную темную рубашку, подпоясанную ремнем, на котором висел его кинжал в ножнах. На ногах – добротные черные шоссы, поверх которых были натянуты простые сапоги, но со стальными набойками на носках. Рядом с собой он действительно обнаружил письмо, запечатанное королевской печатью. Нетерпеливо сломав ее, он развернул послание от отца. В том, что это письмо написал его отец, у него не было ни малейших сомнений. Эти родные каракули он не спутал бы ни с чьими другими.

Против воли мысли его потекли вспять и увлекли в детские годы…

Едва освоив грамоту, он очень любил читать и перечитывать старые письма своего отца, которые тот присылал с гонцами во время войны. В этих письмах король очень подробно и ярко описывал все, что происходило на полях сражений. Однако насколько ясным был его слог, настолько неразборчивым и корявым был его почерк. Еще тогда юный принц заметил, как странно его отец выводит буквы: будто каждая дается ему с неимоверным трудом. Буквы плясали по строчкам, как подпивший в трактире горожанин в праздничный день. Его старший брат Гэйлон шутил, что если бы король владел мечом так же, как пишет, то война с Рейвудом закончилась бы довольно скоро, и не победой эндорцев.

Генгрэду вспомнилось также и то, что однажды, выпив особенно много, король бросил все письма в огонь…

И вот сейчас он вновь держал в руках письмо, написанное рукой его отца, которого, несмотря на его холодность и отрешенность в последние годы, он преданно и трепетно любил…

«…Ты должен стать королем, Генгрэд, и возродить королевство из пепла, в который оно обратится совсем скоро, – голосом его отца оживали строки письма, – грядут перемены, которые повлияют на жизнь всех граждан, без исключения.

Ты должен научиться управлению страной, мой мальчик, и для этого тебе нужно узнать ее изнутри. Надобно тебе увидеть, как живут люди за стенами замка, чтобы понять их. Это непросто, но тебе достанет мудрости, такта и умения сострадать, дабы сделать это.

Помни: сила и благо истинного правителя не в том, чтобы иметь деньги самому, а в том, чтобы иметь власть над теми, у кого они есть.

Научись не бояться трудностей, не принимай ничьих слов на веру и старайся мыслить на несколько шагов вперед.

Будь готов беспощадно и без сожаления уничтожать своих врагов, но голова твоя должна оставаться ясной, а сердце – добрым.

Мне жаль, но у тебя нет выбора, Генгрэд.

И последнее. Сейчас тебе нельзя оставаться в королевстве, ты должен бежать. Ты должен верить тому, кто передаст тебе это письмо. Он поможет тебе. К моему великому сожалению, мы вряд ли сможем еще увидеться.

Я очень люблю тебя, сын. Прощай!

Твой отец, король Двэйн».

Генгрэд несколько раз перечитал письмо, откладывая его и вновь вертя в руках, как будто ожидая, что вместо этого текста откроется какой-то другой, либо письмо растворится в воздухе. Как же ему хотелось, чтобы он закрыл глаза, а когда открыл их, оказалось, что он лежит в своих покоях, а рядом посапывает хмельной лекарь…

Как же давно все это было, как будто в другой жизни!

– Усыпить и вывезти меня приказал отец? – наконец обратился он с очередным вопросом к шуту, который во все это время не проронил ни звука, погоняя лошадей.

– Вы же прочли письмо, ваше высочество.

– О каких переменах он говорит, что значит «королевство обратится в пепел»?

– Думаю, это значит, что в королевстве будут проблемы несоизмеримо большие, нежели сейчас, – ровным голосом промолвил шут и хлестнул лошадей, ускоряя бег повозки.

– Мы должны вернуться в замок: эта свадьба не должна состояться! – горячась, воскликнул Генгрэд, вспомнив о несчастной сестре и ее унизительном браке.

– Не беспокойтесь, принц. Свадьба не состоится, – успокоил его Терранс, – ваша сестра сбежала прежде, чем я вывез вас из замка. Переполох был жуткий, что немного затрудняло наш побег. Тому, кто убегает первым, намного проще: на него работает эффект внезапности.

– Что? Гвенлиэн сбежала?! – вскричал Генгрэд в тревоге, – тем более разворачивайте, мы должны ее найти, а вдруг она уже в беде?!

– Не хочу вас обижать, мой господин, но шансов выжить у нее больше, чем у вас. С мечом она управляется, как заправский вояка, не неженка, с людьми ладить умеет, на жизнь смотрит прямо и без опаски, да к тому же красива, мила и обаятельна, что, согласитесь, сможет расположить к ней людей…

Не найдя, чем на это возразить, Генгрэд попытался незаметно подобраться к Террансу и выхватить у него поводья. Впрочем, безуспешно. Ноги его еще не слушались, а повозку довольно сильно трясло и швыряло из стороны в сторону, и потому принц, не дотянувшись до возницы, грохнулся на спину. Падая, он вспомнил, что здесь еще какая-то «попутчица», и, повалившись, тут же откатился к краю, противоположному от того, где он приметил мерцающие в темноте глаза. Вновь встретившись с ними взглядом, он обратил внимание, что выражение их стало испуганным.

– Кто ты? – спросил Генгрэд, осторожно разбирая кучу тряпья, скрывавшую неведомую попутчицу, но тут же отказался от этой затеи, услышав сдавленный вскрик испуганного ребенка.

Шут, который никак не отреагировал на неудачную попытку нападения Генгрэда, казалось, спиной чувствовал все его передвижения, потому что немедленно проговорил:

– Эта девочка почти без сил брела вдоль дороги. Места здесь неспокойные, и я решил ее подобрать, тем более что она как заведенная повторяла: «столица, принц Герэд». Не вас ли она имела в виду, как думаете, ваше высочество? – все так же, не оборачиваясь, сказал шут.

– Я принц Генгрэд из столицы Эндории – Дорта, – обращаясь к холмику тряпья, осторожно проговорил принц, – а тебя как зовут?

– Адея, – после небольшой паузы послышался из «холмика» несмелый детский голосок.

– Очень красивое имя! – искренне сказал принц, – ты искала меня, Адея?

Приободренная добрым отношением принца, уже смелее девочка ответила:

– Тот парень… он сказал стражнику, что надо доставить меня в столицу и отвезти к принцу… Герэду.

– С принцами Герэдами в столице сейчас не очень, а вот Генгрэд имеется, может, все-таки, он подойдет? – принц пытался говорить как можно мягче и в шутливой форме, чтобы развеять недоверчивую настороженность ребенка и побудить ее выбраться, наконец, на свет божий из ее укрытия. Однако ответом ему было молчание.

Выждав некоторое время, Генгрэд так же мягко спросил:

– Адея, а где тот стражник? И кто ему поручил отвезти тебя?

– Ему сказали Доминик и… Вэйланд, кажется, – отозвавшись, пролепетала девочка.

– Вэйланд? Ты сказала – Вэйланд? Где ты его видела?! – не удержавшись, громко вскрикнул Генгрэд, вновь побудив ребенка закопаться поглубже в спасительную кучу.

Мучительная гримаса исказила черты красивого лица принца.

Вэйланд, друг, где же ты?..

Глава 10. Королевский изгнанник

Начинали сгущаться сумерки, когда в сопровождении двух стражников Вэйланд направился от ворот Дорта к границе с Рейвудом.

Стражники являли собой полную противоположность друг другу: один был обладателем смуглой кожи, темных волос и карих глаз, а другой был светловолосым, голубоглазым и с нежным румянцем на щеках. Но, как ни странно, этот контраст, который отражался также и в их характерах, никак не мешал им находить общий язык и приходить к согласию. И когда брюнет, заметив, что начало резко темнеть, предложил остановиться на ночлег в ближайшем трактире, блондин тут же с ним согласился.

С Вэйландом варианты ночлега не обсуждались, так как до тех пор, пока он не покинет пределы королевства, он оставался преступником, которого нужно стеречь, сопровождать и только.

По прибытии в трактир темноволосый стражник попросил ключи от самой дальней комнаты, но, открыв дверь, он выругался, увидев сразу три окна. На немой вопрос в глазах спутников он ответил, что сегодня столько окон им точно ни к чему, и даже войти в комнату никому не позволил. Плюнув с досады, стражник уже собирался спуститься, чтобы попросить другой номер, как вдруг из соседней комнаты выглянул паренек и предложил поменяться.

Спустя несколько минут, они уже заселялись в свою новую комнату, в которой было лишь одно окошко, не очень большое и не особенно прозрачное, но, по-видимому, это было то, что нужно.

Светловолосый стражник, похоже, привык доверять своему более опытному напарнику и вопросов не задавал. У Вэйланда вопросы были, но вряд ли его удостоили бы ответом, потому он счел, что благоразумнее будет промолчать.

На ночь его привязали к тяжелой кровати, ножки которой были накрепко прибиты к полу. Брюнет, которого, кажется, звали Абнер, тут же улегся спать, а блондин, отзывавшийся на имя Эррол, отправился выпить.

Посреди ночи изгнанник и его страж были разбужены страшным грохотом. Забыв о том, что привязан, Вэйланд попытался спросонок вскочить с кровати и чуть не сломал себе обе руки. Он повернул голову и увидел в свете луны Абнера: тот стоял с мечом в руке, готовясь отразить нападение, как будто и не спал вовсе.

Милостью богинь-прародительниц, «нападением» оказалось практически бездыханное тело Эррола, которое во весь рост грохнулось плашмя на пол. По всей видимости, собутыльники доволокли его до двери, прислонили к косяку и, решив миссию исполненной, удалились. Тело попыталось войти в комнату… В данную минуту оно старательно пыталось куда-то ползти, но только вяло перебирало конечностями, как полудохлый жук-олень. Судя по концентрации исходившего от него запаха местного хмельного варева, было ясно, что пытаться сейчас привести его в чувство или просто поднять на ноги – задача невыполнимая.

Абнер плюнул в сердцах, выругался и убрал меч. Однако, прежде чем вернуться в кровать, он подсунул товарищу под голову подушку и накрыл его покрывалом. Тот повозился немного, что-то пробормотал и затих. Заметив презрительный взгляд Вэйланда, Абнер впервые за все время пути заговорил с ним:

– Что поделать, он такой, какой есть! До границы еще несколько дней пути, так что привыкай, – с этими словами он упал на кровать, отвернулся к стене и довольно быстро захрапел.

Ранним утром Абнер, уже полностью одетый, вплоть до серого стеганого гамбезона, будил Вэйланда. Изгнанник просыпался от храпа несколько раз за ночь и потому чувствовал себя совершенно разбитым, к тому же в соседней комнате, куда они первоначально должны были заселиться, был какой-то странный шум ближе к утру. С нескрываемым неудовольствием он покосился в сторону Эррола, который хоть и проспал всю ночь мертвецким сном, вставать не имел ни малейшего желания. Заплывший глаз и распухший нос гуляки красноречиво говорили о том, что вечер удался, и веселье было ярким, безудержным и разнообразным.

– Вставай, туша твоя бесполезная! – пытался растрясти его Абнер, не особенно церемонясь, – мы выполняем поручение королевского суда, недоумок ты этакий, а не за грибами пошли!

– Грибочки… с жареной картошечкой… кружечка доброго эля… м-м-м, – пуская слюни, сонно мычал Эррол.

Понимая, что уговорами здесь делу не помочь, Абнер, велев Вэйланду одеваться, вышел за дверь. Довольно скоро он вернулся с кувшином воды и без лишних предисловий опрокинул его непутевому напарнику на голову. Холодный душ, как и всегда, сработал быстро и отрезвляюще. Фыркая и отплевываясь от воды, Эррол вскочил на ноги. Он открыл было рот, чтобы смачно выругаться, и это легко читалось по выражению его возмущенно-ошарашенного лица, но, напоровшись на жесткий взгляд Абнера, без лишних вопросов принялся собираться.

Как только они вышли в главный зал, Вэйланд отметил изумленный взгляд трактирщика.

«Странно, – мелькнула у него мысль, – он пялится на нас, как на диковинных тварей или на выходцев с того света». Они сели и приступили к завтраку.

Трактирщик же, стряхнув оцепенение, запинаясь, кинулся вверх по лестнице, и стук его шагов замер возле той комнаты, где они должны были остановиться. Через мгновение оттуда донесся крик… Однако принадлежал он, как выяснили примчавшиеся Вэйланд и его стражи, одному из постояльцев, который не вовремя вышел в коридор и из-за спины трактирщика увидел окровавленные пол и стены. Трактирщик, суетливо оглядываясь и пряча затравленный взгляд, торопливо захлопнул дверь и пытался ее закрыть на ключ, но руки его тряслись, и он никак не мог попасть в скважину.

Абнер схватил негодяя за плечо и прижал к стене, в то время как Эррол уже угрожающе достал меч, чтобы любопытствующая публика, утратив интерес к происходящему, предпочла бы тихо сидеть в своих комнатах и не нарываться на проблемы.

– Я вижу, ты удивлен, что мы живы, гнида ты этакая? – грозно нависая над трактирщиком, спрашивал Абнер.