Читать книгу Вот именно так и никак по-другому (Дмитрий Борисович Воденников) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Вот именно так и никак по-другому
Вот именно так и никак по-другому
Оценить:

5

Полная версия:

Вот именно так и никак по-другому

«Когда бы я как Тютчев жил на свете…»

Когда бы я как Тютчев жил на светеи был бы гениальней всех и злей —о! как бы я летел, держа в карманеСтромынку, Винстон, кукиш и репей.О как бы я берёг своих последнихдрузей, врагов, старушек, мертвецов(они б с чужими разными глазамилежали бы плашмя в моём кармане),дома, трамваи, тушки воробьёв.А если б все они мне надоели,я б вывернул карманы и тогдаони б вертелись в воздухе, летели:все книжки, все варьянты стихтворений,которые родиться не успели(но даже их не пожалею я).Но почему ж тогда себя так жалко-жалкои стыдно, что при всех, средь бела дня,однажды над Стромынкой и над парком,как воробья, репейник и скакалку,Ты из кармана вытряхнешь – меня.

«Сломай стишок, увидишь ты внутри…»

Сломай стишок, увидишь ты внутри,как мало общего у них у всех с людьми.Я – это очень, очень просто:немного тщеславья, немного терпеньяплюс тела бедного кулёк,который я тащу через года,как будто что-то ценное таскаю(ведь даже я подвержен тленью).Я этого не понимаю.

«Мне 30 лет…»

Мне 30 лет,а всё во мне болит(одно животное мне эти жилы тянет:то возится во мне,то просто спит,а то возьмёт – и так меня ударит,что даже кровь из дёсен побежит).

Любовь бессмертная – любовь простая

Есть фотография одна(она меня ужасно раздражает),ты там стоишь в синюшном школьном платьеи в объектив бессмысленно глядишь(так девочки всегда глядят,и в этом смысле мальчики умнее).Прошло лет 25(ну 26),и скоро почки жирные взорвутсяи поплывут в какой-то синеве.Но почему ж тогда так больно мне?А дело в том,что с самого началаи – обрати внимание – при мнев тебе свершается такое злое дело,единственное, может быть, большое,и это дело – недоступно мне.Но мне, какое дело мне, какоемне дело – мнекакое дело мне?

«А я ещё империю любил…»

А я ещё империю любил(она б любить меня не стала),но вот когда она пропала —не по моей вине пропала —я никого не полюбил.Я ничего ещё не отдавал:ни голову, ни родину, ни руку —ну может быть, какой-то смерти мелкой[а может быть, какой-то смерти крупной],я выпустил из рук горящей белкой(я выронил ее купюрой круглой), —но я по-крупному – не отдавал.Так пахнет ливнем летняя земля,я не пойму, чего боялся я:ну я умру, ну вы умрёте,ну отвернётесь от меня —какая разница.Ведь как подумаешь, как непрерывна жизнь:не перервать её, не отложить —а всё равно ж – придётся дальше жить.Но если это так (а это точно так),из этого всего:из этой жизни мелкой[а может быть, из этой жизни крупной],из языка, запачканного ложью,ну и, конечно, из меня, меня —я постараюсь сделать всё, что можно,но большего не требуй от меня.

«Так дымно здесь и свет невыносимый…»

……………Так дымно здесьи свет невыносимый,что даже рук своих не различить —кто хочет жить так, чтобы быть любимым?Я – жить хочу, так чтобы быть любимым!Ну так как ты – вообще не стоит – жить.А я вот всё живу – как будто там внутрине этот – как его – не будущий Альцгеймер,не этой смерти пухнущий комочек,не костный мозги не подкожный жир,а так как будто там какой-то жар цветочный,цветочный жар, подтаявший пломбир,а так, как будто там какой-то ад пчелиный,который не залить, не зализать…Алё, кто хочет знать, как жить, чтоб быть любимым?Ну чё молчим? Никто не хочет знать?Вот так и мне не то чтоб неприятно,что лично я так долго шёл на свет,на этот свет и звук невероятный,к чему-то там, чего на свете нет,вот так и мне не то чтобы противно,что тот, любой другой, кто вслед за мною шёл,на этот звук, на этот блеск пчелиный,на этот отсвет – все ж таки дошёл,а то, что мне – и по какому праву —так по-хозяйски здесь привыкшему стоять,впервые кажется, что так стоять не надо.Вы понимаете, что я хочу сказать?Огромный куст, сверкающий репейник,который даже в джинсы не зашить —последний хруст, спадающий ошейник —что там ещё, с чем это всё сравнить?Так пусть – гудящий шар до полного распада,в который раз качнётся на краю…Кто здесь сказал, что здесь стоять не надо?я – здесь сказал, что здесь стоять не надо?ну да сказал – а всё ещё стою.Так жить, чтоб бытьненужным и свободным,ничейным, лишним, рыхлым, как земля —а кто так сможет жить?Да кто угодно,и как угодно – но не я, не я.

«Опять сентябрь, как будто лошадь дышит…»

Опять сентябрь, как будто лошадь дышит,и там – в саду – солдатики стоят,и яблоко летит – и это слышно,и стуки, как лопаты, говорят.Ни с кем не смогни свыкнуться, ни сжиться —уйдут, умрут, уедут, отгорят —а то, что там, в твоём мозгу стучится,так это просто яблоки стучат.И то, что здесьсейчас так много солнца,и то, что ты в своей земле лежишь,надеюсь, что кого-нибудь коснётся.Надеюсь, вас. Но всех не поразишь.А раз неважно всем,что мне ещё придётся,а мне действительно ещё придётся бытьсначала яблоком, потом уже травою —так мне неважно знать: ни то,что будет мною,ни то, что мной уже не сможет – быть.А что уж там во мнервалось и пело,и то, что я теперьпою и рвусь,так это всё мое (сугубо) дело,и я уж как-нибудь с собою разберусь.Смирюсь ли я, сорвусь ли, оскудеюили попробую другим путём устать,я всё равно всегда прожить сумею,я всё равно всегда посмею стать.Но – что касается других:всех тех, которых нет,которых не было,которых много было —то если больно имглядеть на этот свети если это важно вам – спасибо.

Тема

И то, что о себе не знаешь,и то, что вглубь себя глядишь,и то, чем никогда не станешь, —всё перепрыгнешь,всё оставишь,всё – победишь.

Рема

Я падаю в объятья, словно плод,в котором через кожицу темнееттупая косточка —но как она поёт,но как зудит она,о, как болит,болеет,теряет речь,не хочет жить, твердеети больше – никого – не узнаёт.

Голос

О, как бы я хотел,чтоб кто-нибудьвсё это мог себе, себе присвоить —а самого меня перечеркнуть,перебелить, преодолеть,удвоить,как долг – забыть,как дом – переустроить,как шов, как жизнь, как шкаф – перевернуть…Но —личной – жаждой,собственным– покоем,одной (всегоодной) —попыткой —чьей-нибудь.

«Средь мародёров, трусов и стыда…»

Средь мародёров, трусов и стыда,среди осин, уже пропахших местью, —я буду жить (и проживу) всегда —образчиком позора и бесчестья,защитником свободы и добра.Но – в мельтешенье лиц, имён и зим,но – в сём дрожанье – из листвы и света:что будем делать —содиночеством моим?что – с одиночеством своим – я – буду делать?Всё обостряется – в период катастроф,и вот теперь – средь клеветы и трусов:будь, будь готов – да я всегда готов —к твоим, о Господи, ударам и укусам.Но – в трепыханье света и ещёкаких-то листьев —быстрых, жёлтых, белых —мне холодно (как никогда ещё),и с этим – ничего – нельзя поделать.

«Как я – газеты и людей – листаю…»

Как я – газеты и людей – листаю,вот так и ты меняпосмотришь на просвет:и счастье – есть,и пошлости – хватает.Пощады– нет.

«Но ты имей в виду: когда пожар в крови…»

Но ты имей в виду: когда пожар в крови,когда вокруг – такая благодать,а листопад – такой – что аж в глазах темно,с кем быть (а с кем не быть),кому принадлежать —мне ВСЁ РАВНО.Как шрам – любовь – под бровью от стакана,как след – любовь – на пальце от ожога,всегда всего мне быломало, мало,а оказалось – слишкоммного, много.Но я клянусь, что в жизни листопадая не искал любви (я даже сил не тратил),но я искал – защиты и пощады,а находил – ещё –одно – объятье.Жизнь, ты – которая так часто пахнет кровью,жизнь,ты, которая со мной пила украдкой,ну не было – с тобой нам – больно, больно,а было нам с тобой – так сладко, сладко.Всё начиналось – зябко и проточно,а продолжалось – грубо и наглядно,а кончилось – такяростно, так мощно,так беспощадно.

«А тело пело и хотело жить…»

А тело пело и хотело жить,и вот болит –как может – только тело.Я научу мужчин о жизни говорить —бессмысленно, бесстыдно, откровенно.И ржа, и золото, летящее с ветвей,и хриплый голос мой, ушибленный любовью, —всё станет – индульгенцией твоей,твоим ущербом и твоим здоровьем.И ты поймёшь – что всё на свете есть,что даже в этой каше, в круговерти —есть жизнь, есть жар, есть честь —и жженье есть,и этот жар, и жизнь,и честь – сильнее смерти.Но также ты поймёшь,как трудно – говоритьс самим собой – без лести и обмана,что телопело и хотело жить —не-постоянно.Как – к самому себе – теряя интерес,оно лишь корчилось – от лжи, любви и жженья,как – сразу – сбросило –любовь,как лишний вес —безсожаленья.И – в эту яркость, в эту круговерть —как в сотый раз,как в первый раз! –запелои – захотело сбросить –жар и смерть.Но не успело.

«Но я ещё прижмусь к тебе – спиной…»

Но я ещё прижмусь к тебе – спиной,и в этой – белой, смуглой – колыбели —я, тот, который – всех сильней – с тобой,я – стану – всех печальней и слабее…А ты гордись, что в наши времена —горчайших яблок, поздних подозрений —тебе достался целый мир, и я,и густо-розовыйбезвременник осенний.Я развернусь лицом к тебе – опять,и –полный нежности, тревоги и печали —скажу: «Не знали мы,что значит – погибать,не знали мы, а вот теперь – узнали».И я скажу: «За эти времена,за гулкость яблок и за вкус утраты —не как любовника —(как мать, как дочь, сестра) —каксовременника – утешь меня, как брата».И яскажу тебе,что я тебя – люблю,и яскажу тебе, что ты – моё спасенье,что мы погибли(я понятно – говорю?),но – сдерживали – гибель – как умели.

Без названия

Любовь —то с нежностью,то с грустью:то поскребёт, то ковырнёт, —но – не надейся – не отпустит,пока всю шкурку не сотрёт.Так безымянно погибает —но –как достойно – гибнет сад —ему плевать: оноблетает,он – падает – спиной назад.Вот так и мне – в моём блаженстве(когда – живот и жизнь поют) —какая разница —как в детстве —тебя назвали – и зовут.Но эта гибель – без названья —имеет множество причин,чтобмы – в конце концов – назваливсех наших женщин и мужчин.А то инас —потом —попросят(когда отшкурят и съедят),а как фамилия – не спросят. —Не захотят.

«Я не кормил – с руки – литературу…»

Я не кормил – с руки – литературу,её бесстыжих и стыдливых птиц.Я расписал себя – как партитуружелёз, ушибов, запахов, ресниц.Как куст – в луче прожектора кромешном —осенний, – я изрядно видел тут,откуда – шапками – растут стихотворенья,(а многие – вглубь шапками растут).Я разыграл себя – как карту, как спектакльзерна в кармане, – и – что выше сил —(нет, не моих– моих на много хватит) —я раскроил себя – как ткань, как шёлк, как штапель(однажды даже череп раскроил).Я раскроил, а ты меня заштопал,так просто – наизнанку, напоказ, —чтоб легче – было – жить,чтоб жизнь была – по росту,на вырост – значит, вровень, в самый раз.Я превратил себя —в паршивую канистру,в бикфордов шнур, в бандитский Петербург.Я заказал себя – как столик, как убийство, —но как-то – слишком громко, чересчур.Я – чересчур, а ты меня – поправишь:как позвонок жемчужный – обновишь,где было слишком много – там убавишь,где было слишком мало – там прибавишь.Но главное –отпустишьи оставишь(меня, меня! – отпустишь и оставишь),не выхватишь, —не станешь – не простишь…

Ожидание первого снега

Но – мне – не нравится,так поступать с тобой:о, как ужасна жизнь мужского пола —ты всё ещё, – а я уже живой,ты всё как девочка, – а я уже тяжёлый(неповторимый, ласковый, тупой,бессмысленный, ореховый, сосновый),самоуверенный, как завуч средней школы, —нет, выпускник – лесной воскресной – школы,её закончивший – с медалью золотой.Любая женщина – как свежая могила:из снов, из родственников,сладкого, детей…Прости её. Она тебя любила.А ты кормил – здоровых лебедей.Нодетским призракам (я это точно знаю) —не достучаться им —до умного – меня…А ты – ихслышишь– тёплая, тупая,непоправимая – как клумба, полынья.Стихотворение – простое, как объятье —гогочет, но не может говорить.Но у мужчин –зато —есть вечное занятье:жён,как детей, – из мрака – выводить.И каждый год –крикливым, птичьим торгомя занимаюсь в их – живой – груди:ту женщину,наевшуюся тортом,от мук, пожалуйста, – избавь и огради!Все стихтворения —как руки, как объятья.(…от пуха, перьев их – прикрой меня –двумя)Да, у мужчин –другиеесть занятья,но нет других –стихотворений – у меня.…Ты мне протягиваешь – руку наудачу,а я тебе – дырявых лебедей.Прости меня.Яне пишу, я плачу —над бедной-бедной –девочкой– моей…

Первый снег

Он делал всё – с таким видом,будто хотел сказать:«…вот как щас подойду,и как дам по башке этим микрофоном, —будет тебе и катарсис и катарсиси всё, что захочешь…»Однако на самом деле – хотел он сказатьсовсем про другое.«Место поэта, – хотел он сказать, —в рабочем строю,место поэта – в рабочем столе,место поэта – во мне и в тебеЖИЗНЬ ЗАЩИЩАЕТ – твою и мою».…И в этом смысле – я с ним – абсолютно согласен.…а кто-то ведь пытался жить —в моих стихах, в моих осинах.А я всё спал – в руках твоих —невыносимых.Нонадоело мне – как раненая птица,спасать птенцов, камлать – как на войне —ведь я хочу ещё —тебе, тебе – присниться:в очках и без очков – в предельной наготе.Ведь я и сам ещё – хочу себя увидетьбез книг и без стихов(в них – невозможно –жить). —Яэто говорю,не чтобы их – обидеть,а чтобы –оскорбить.Чтоб их – ликующая, смешанная – стаяобрушилась, упала (гогоча),мне прям на голову —так –чтоб меня не стало,точней:не стало – прежнего – меня.…Я это говорю,как водится,раздельно,понятно, образно, на русском языке.Я это говорюне для кого – отдельно,авсем – конкретно, каждому, тебе.Да, я хочу кому-нибудь присниться —в очках и без очков, без чёлки, в пиджаке, —как белый лист,как чистая страница,как первый снег – в предельной простоте.Вот будет номер – если (будто в детстве)соткрытым лбомя вдруг пойму тогда,что –и одетому – мне никуда не детьсяот проступающего, как пятно, – стыда.…Но тут же —негодующая стаямоих стихов,простившая меня, —ты – защитишь меня,со всех сторон – сжимая,вытягивая шеи,выгибая —галдя, топча, калеча, гогоча…

«…только, может быть…»

…только, может быть,сразу, сразу?..– Не распробовал я, не смог:соловьиное твоё мясо,густо-розовую заразу,соболиный твой крик,сынок…

Четвёртое дыхание

Но что-то, видно, есть во мне такое,что я никак смириться не могу,что больше нету – никого со мною,ни соболя, ни соловья в снегу.А то, что мне объятий не хватало,так это, деточка,всё как бы да кабы. —Зато хватило – голоса, металла,таблеток,áлкоголя, мужества, судьбы…Зато хватило мне – метафор и деталей,ума хватило – всё перебелить:что ни строфа – желание ударить,что ни абзац – то просьба пристрелить.Несёшь себя – как вывих, как припадок(два соболя + соловей – внутри),несёшь себя –как соловья – в подарок! —глядишь, – уже обратно принесли.Я уговаривал: давай ещё, подтянем,ну что же ты? – ведь Ты ж меня любил! —я говорил: царапается, тянет…(Я всё этонапрасно говорил).Не бойся, соболь, – я тебя не выдам,я больше никого не выдаю.Но ты,ты должен знать, где есть отдельный выход,в густые заросли, в высокую траву.Какбыстро ты – скребёшься, роешь, лаешь,как будто чуешьпулю – между глаз.Не рой так быстро (ты же мой – товарищ),но, видно, нет –товарищей – у нас.А еслинет – за синею гороюнайдёшь себе –другую западню.Беги отсюда, я тебя – не скрою,я сам тебя, как выкуп, выдаю…Они убьют тебя, они тебя – не знают(как облаком – накрыв твою семью),здесь травят – грамотно, здесь —правильно стреляют(я, кстати, многимздрасте – говорю).О, как же он бежал,с беременной женою,с летящим соловьём – по млечному пути.Не бойся, мальчик, – я тебя прикрою.Я пошутил (…чтоб ты –успел – уйти…).…Что ни строка – то приступ и припадок,что ни рука – то выстрел и отстрел.Ты извини, что скромный мой подарок,от крови внутренней набряк и отсырел.Да, были безобразны – эти роды,но я горжусь, что сексуальный голос мойбыл утешеньеммоего народа(а мой народ – засинею горой).Я счастлив – оттого, что вобщей кучеони прогрызли, как рюкзак, – меня,и чтоони (не я) бессмертны и живучи,как жизнь, как мужество, как молодость моя.…Но что же делать мне теперь —с самим собою(уже без всех метафор), боже мой,и что это за облако такое? —как облако, – нависло – надо мной…А, что – я, собственно, здесь собираюсь делать,и для чего? – стихи свои читать?Стихотворение – качнулось, как поэма.Мне всё равно, как это называть…Четвёртый день (при этом хорошея)я задыхаюсь, глядя в темноту,я чувствую – испарину на шее, —не ту я чувствую испарину, не ту.Я –спас тебя: мой соловьиный вывих,соболий выдох, лошадиный храп. —Теперь я должен знать, гдемой —отдельный – выход,стоп-кран, трамплин,огнетушитель, трап.Я должен знать, гдемой —прощальный – выход,высокий купол, ноги – в темноту.…Стихотворение кончается – как выхлоп.Яс этим – согласиться – не могу.Стихотворение кончается – как тара,его нельзя до неприличья длить.Ты извини, что терпкий мой подарокосыпался – пока его несли.…Четвёртого дыханья – не бывает,но – мы узнали это – только что.Ты спрячь меня, как доллары – в кармане(как неисполненное обещанье),Ты убери меня, как варежки – в пальто.А я – прощу – Тебе, что этот воздух хлипкийраскрылся будто парашют во рту. —…Стихотворение кончается – как всхлипы.Я с этим – тоже – примириться не могу.Я знаю, чтомы этого не любим,ноя люблю (точней, любил – тогда):строфа всегда —как обращенье к людям,строка всегда – как помощь, как рука.…Стихотворение – кончается каквыпад(не ты – его,оно – тебя – жуёт),стихотворение кончается как выбор.…как человек, как воздух, как живот…Стихотворение кончается – как счастье(…как убедительно меня устроил ты,из мелких роз, из позвонков хрустящих,из жирных хризантем, молочной кислоты.Я – бело-красная поленница живая,там, на морозе, ты сложил – меня,а мне – без разницы, я пальцы – разжимаю:хреновая – поленница Твоя).…О, как же он летел,как падал – постепенно,как стукался о выступ, воздух, наст.Иэто больше – всех стихотворений,всех наших жалких – говорений, фраз.Но я скажу. –Никто, никто не падал,а просто – жизнь, цветная наша жизнькачнулась на краю – аникому не надо,в буквальном смысле: даже нам – не надо.А ты –буквально – падай, – но держись!Ну, что же ты, давай – иначе не исправишь:вставай, иди, гляди, —я говорю себе —я говорю тебе (ведь я же твой товарищ!) —да нет, не на меня! – на свет гляди, на свет.Как и обещано – ни поздно и ни рано(…вочто – Ты превращаешьжизнь мою!) —стихотворение – кончается – как драма,творожным облакомкачнувшись – на краю……Ещё успеем мы (и Ты ещёуспеешь) —свою цветущую поленницу свалить,и яуспею – эту жизнь и шеюкак грубую одежду доносить.Когда же нас – обыщут и разденут,положат на носилки – понесут,тогда – узнаем мы,какие хризантемы —какими шапками —в твоём снегу – растут.Жизнь – нам подсовывает смерть,как быстрый выход,смерть – нам подсовывает жизнь,как свой итог:стихотворенье – начинается как выдох,стихотворение – кончается как вздох.То как испарина, предсмертная ночная,а то, как утренняя радость – в первый раз!Я ничегопро выходы – не знаю.Я знаю, что всё –кончилось – сейчас.…А я ещё ловлю себя – как выкуп,а ядержу себя – за соловья в снегу.…А Ты меня несёшь как долгий вдох и выдох, —(и как не устаёшь – так долго –на весу).Ая он вот – твой кожаный подарок,возьми меня – за горло, за крыло…Стихотворение —кончается ударом.Нет, этой нежностью – кончается оно.

«Ну так здравствуй…»

Ну так здравствуй,моя дорогая тупая черешня!Я ведь раньше не думал,что мой возмутительный прах —это родины прах.(…этот яростный, сливочный, нежный…)Он, как ветер, весной —Застревает в цветных волосах.Землёю пахла, воздухом пылила,а выпила меня и отпустила(ну вот и пусть сама в земле лежит).У молодости безобразный вид,когда она уже остыла.Да и без нас уже напичкана по горлоземля, как курица, но вот приснилось мне,что мой отец (точнее, папа) умери на прощанье – озверел во мне.Как колобок, вертящийся, паскудный,все прыг да скок по венам и рукам,а мне вдруг кажется, что я его забуду,а мне вдруг кажется, что я его отдам.И как ни гадок мне его затылок,но я хочу его схватить – и не могу,и он летит, как розовый обмылок,выскальзывая с криком в темноту.Вот так и я уйду (и на здоровье),и ты уйдёшь – провалишься к цветам,но всё равно всей невозможной кожейуслышу я (и ты услышишь тоже):Я тебя никогда не забуду, о боже, боже.Я тебя всё равно никогда никому не отдам.Я ведь знаю, что вроде любил, любил менякто-то из вас,но вот что интересно – о, Боже мой, Боже, —отвсюду:из всех, из цветных, из цветочных,распахнутых каш —я-то тебя никогда-никогда не забуду,ты же меня – никогда никому не отдашь.Я говорю —из такой очевидной пурги,из черешен таких, из такого расцветшего чуда:господи, боже ты мой, я тебе никогда не забудуни поганую мякоть мою, ни шершавые руки – твои.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner