Мужчина в клетчатой рубашке

- Тебе с сахаром? - крикнула я, подойдя вплотную к двери ванной и стараясь перекричать шумевшую там воду.

Ответа не последовало.

Ладно, подожду.

Я вернулась в комнату и решила быстренько прибраться, пока у меня есть пару минут. Порядок за это время конечно я навести не успею, но хотя бы могу заправить кровать и засунуть в шкаф раскиданную одежду.

Антон по-прежнему был в ванной. Я уже начала беспокоиться. Хотя, может, у него дома нет горячей воды, и он решил воспользоваться моментом? В любом случае мог бы предупредить.

Взяв из шкафа чистое полотенце, я направилась к нему.

- Антон! - вновь крикнула я под дверью, - Я принесла тебе полотенце.

Но тут шум воды затих, и дверь открылась.

Он вышел из ванны абсолютно сухим и вытер об принесённое мной полотенце только руки.

- А я уже забеспокоилась, куда ты пропал.

- Как куда? Я же сказал, что пошёл мыть руки.

Прошло пятнадцать минут. Видимо, руки были действительно грязные. Но я ничего больше не сказала.

- Сейчас подогрею заново чайник, а то он уже начал остывать, - сказала я.

Я думала, что дать ему к чаю, но ничего не приходило в голову. Все продукты, которые имелись у меня дома, были слишком уж стыдными, чтобы предложить их гостю.

- Прости, у меня совсем ничего нет к чаю. Но если хочешь, я быстренько сбегаю в круглосуточный и куплю что-нибудь.

- Не стоит. Я не голоден. Горячего чаю будет вполне достаточно.

- В следующий раз я обязательно подготовлюсь лучше.

Блин! Неужели я сказала это вслух? Про следующий раз? Эти слова как будто сами слетели у меня с языка! Сегодняшний день бил все рекорды по количеству неловких ситуаций.

- В следующий раз? - переспросил он с удивлением.

- Ну я имела в виду. Если ты... это... ну... вдруг ещё когда-нибудь захочешь ко мне заглянуть. Прости. Я просто очень устала, и голова плохо соображает. Несу какой-то бред.

- Почему же бред? Вполне возможно, что я ещё как-нибудь приду к тебе.

- Замечательно! То есть я хотела сказать, что буду рада.

По правде говоря, Антон мне очень сильно понравился. Я совсем не знала его, как человека, но было в нём что-то пленительное и будоражащее. Хотя я прекрасно отдавала себе отчёт, что он намного младше, и между нами ничего не может быть. К тому же я видела себя в зеркало и видела его. Контраст был слишком разителен. Такой, как он, никогда не посмотрит на такую, как я. А потому я изо всех сил пыталась скрыть волнение, чтобы не давать ему повод подумать, что он заинтересовал меня как мужчина. Но проще было бы спрятать в кармане пятнадцатикилограммовый арбуз.

Антон пил чай, сидя на краю моей кровати, а я тем временем суетилась, не зная, куда себя деть. Садиться рядом с ним на кровать я постеснялась, а других посадочных мест у меня в комнате не имелось. Точнее, было ещё кресло, но оно было завалено всевозможным хламом.

- А ты далеко живёшь отсюда? - спросила я.

- Не очень. На Малой Балканской. Минут 15 быстрым шагом.

- Далековато до работы.

- Всего три километра. Для меня это ерунда.

Я не знала, что ещё у него спросить, и дальше просто стояла молча, ковыряя заусенец на указательном пальце. Когда он был успешно оторван, я вновь не понимала, куда мне смотреть, чтобы избежать с Антоном зрительного контакта. И тогда я выглянула в окно.

- Опять дождь моросит. Как же ты пойдёшь?

- Так и пойду. Не вижу ничего ужасного в дожде. Это же просто вода.

- Но она такая холодная и мокрая... Хочешь, я вызову тебе такси?

- Абсолютно ни к чему. Дойду и так.

- Как знаешь.

Антон допил чай и направился в прихожую.

Вася, к этому времени как раз навалила там огромную кучу. Она, конечно, сделала это в свой лоток, но запах там стоял такой, что глаза слезились.

У меня даже возникло ощущение в тот момент, что она сделала это специально, чтобы скорее выпроводить непонравившегося ей гостя. А я уже наверно в десятый раз за сегодняшний вечер почувствовала смущение.

- Мне пора идти, - сказал он, надевая куртку.

- Завтра работаешь? - спросила я.

- Да. А ты?

- Я тоже.

- Не хочешь вызвать врача и остаться дома? Тебе всё-таки досталось сегодня.

- Нет. Пустяки. До свадьбы заживёт.

- Скажи просто, что ты не привыкла себя жалеть.

- Да, ты прав. Так и есть. Нет у меня такой привычки. К счастью или к сожалению, уж не знаю.

- Жалость к себе делает человека убогим. Сильный человек никогда не испытывает жалость к самому себе.

- А к другим?

- Всё зависит от ситуации.

На этом Антон перешагнул порог и вышел из квартиры.

- До завтра, - сказал он мне и побежал вниз по лестнице.

- До завтра! - крикнула я ему вслед, - И ещё раз спасибо тебе!

Он больше ничего не ответил.

Я заперла за ним дверь и принялась вычищать кошачий лоток.

- Вася, ты специально это сделала перед гостем? Вот не могла подождать десять минут, пока он уйдёт? Обязательно нужно было меня опозорить. Какая же ты вредина!

Кошка отвлеклась от вылизывания лапы и посмотрела на меня. Она всегда понимала, когда я с ней разговариваю. Правда, иногда это игнорировала.

Закончив с уборкой, я стала мыть руки и, выдавив жидкое мыло из дозатора, сразу обратила внимание, что он почти наполовину пуст. Как странно. Ведь я ещё вчера его наполнила доверху и с тех пор им не пользовалась. Неужели, Антон потратил столько? Но зачем?

Когда все дела были сделаны, в пору было бы наконец поесть. Очень кстати пришлась замороженная пицца "Всем по карману", которая утром в меня не полезла.

Подготовив себе нехитрый ужин и налив стакан горькой, я уселась за стол. В этот момент я поймала себя на мысли, что мне бы хотелось, чтобы Антон сейчас составил мне компанию. Если бы он был здесь, то я бы смогла сегодня даже обойтись без выпивки, раз уж ему так неприятен запах.

Он ушёл всего пятнадцать минут назад, но мне уже не терпелось вновь его увидеть.

Только зачем всё это? Да и кого я пытаюсь обмануть? Мне ничего не светит, и это очевидно. Об этом даже и речи быть не может. Нужно гнать прочь все эти мысли. Чудес не бывает.

После ужина я отправилась в постель, но заснуть этой ночью мне не удавалось очень долго.

Во-первых, в лежачем положении о себе дала знать поясница, которой достался один из ударов. Да и затылок начал болеть, как только я водрузила голову на подушку. Может, действительно стоило отлежаться завтра дома? Но мне не хотелось подводить Аню. Она бы не нашла на завтра мне замену. В конце концов не умираю же я. Отработаю как-нибудь.

Во-вторых, в голову начали лезть всякие тяжёлые думы. Только сейчас я осознала, насколько Антон жестоко избивал этих двух горемык. Вот уж действительно, никакой жалости! Нет, я их не жалела ничуть, они получили по заслугам, и вообще виноваты во всём этом сами. Но просто я была удивлена его беспощадности и хладнокровию. На его лице как будто и не дрогнул ни один мускул, когда он месил мордой об землю одного из них. Ведь не каждый так сможет!

А богатырская сила вкупе с железной выдержкой может творить страшные вещи. Всё зависит от того, в какое русло их направить.

Спустя целый час ворочания с боку на бок мне всё же удалось уснуть ненадолго. Ведь следующая смена была как на зло утренняя, и будильник разбудил меня в полседьмого утра.

Поднявшись с кровати, я побрела в ванную, но по дороге туда прошла мимо зеркала и мельком увидела какое-то темное пятно у себя на животе. При ближайшем рассмотрении я поняла, что это был огромный фиолетовый синяк, который опух и сильно болел. Покрутившись у зеркала, выяснилось, что это не единственный след вчерашних событий. На пояснице тоже было пятно, правда немного меньшего размера. И ещё на ногах несколько мелких, но тоже заметных, синяков. А на затылке набухла огромная твёрдая шишка.

Все эти места ныли и болели, и я намазала их какой-то мазью от ушибов, которая завалялась в моей аптечке.

Ну что ж, это всё конечно неприятно, но не смертельно. И это далеко не самое ужасное, что может случиться в жизни. Бывало и хуже.

Глава 8

Глава VIII

Наверно, каждый, кто проходил или проезжал мимо Волковского кладбища, обращал внимание на большую бронзовую статую Иисуса, склонившего голову и протянувшего вперёд руки. Она установлена на захоронении членов древнего дворянского рода Остен-Дризенов, потомков средневековых рыцарей. Автор статуи по сей день остаётся неизвестным.

И вот уже почти век Иисус стоит на этом месте и, словно безмолвный смотритель кладбища, оберегает вечный покой его обитателей.

Именно неподалёку от него мы и похоронили дедушку Эрнеста. Оказывается, он ещё несколько лет назад высказал бабушке желание покоиться именно в этом месте. Но, разумеется, никто из нас не ожидал, что это случится так скоро.

Внезапная и скоропостижная смерть дедушки стала для меня настоящим ударом, но моё горе не так безутешно, по сравнению с тем, что сейчас переживала бабушка. Ведь он был для неё всем: единственным и любимым мужем, опорой, самым близким человеком, с которым она прожила в мире и согласии всю свою жизнь ещё с совсем юных лет. Они не дожили до золотой свадьбы всего четыре месяца, а ведь так ждали и готовились к этому событию.

Нет в жизни страшнее и сильнее боли, чем потеря самого дорогого и любимого человека.

После поминок бабушка собрала все вещи дяди Юры, за которыми он так и не вернулся, вынесла во двор и, щедро облив их керосином, сожгла.

Дедушкины же вещи она продолжала трепетно хранить и не разрешала ни мне, ни маме их трогать. Даже его любимые тапочки продолжали стоять в прихожей, как будто дедушка вот-вот вернётся домой и их обует. Тяжело было поверить и смириться с тем, что этого не случится уже никогда.

Его место за столом теперь всегда пустовало, но бабушка по-прежнему каждый день ставила ему чашку, из которой он всегда пил. Она отказывалась принять то, что произошло.

Иногда правда бывает настолько страшна, что единственный способ жить дальше — это абстрагироваться от неё и погрузиться в плен иллюзий.

Кстати, я пыталась позвать своего отца на дедушкины похороны, ведь они раньше были в очень хороших отношениях. Помню, папа даже с гордостью показывал мне часы с гравировкой, подарок от свёкра на их с мамой свадьбу. Но я так и не смогла до него дозвониться. В трубке были лишь бесконечные длинные гудки.

С мамой я почти не общалась. Я не могла простить её поступок. Да и она сама не особо горела желанием наладить со мной отношения. Впрочем, на упрёки и замечания она стала щедра, как никогда раньше. Унизительные высказывания, претензии и придирки в мой адрес — всё это сыпалось из неё, как из рога изобилия.

Жить в такой недружественной и токсичной обстановке было невыносимо, а потому немудрено, что мне не терпелось скорее закончить школу и отправиться в вольное плаванье.

Меня совсем не пугали предстоящие трудности взрослой жизни, я была готова ко всему, лишь бы вырваться поскорее из этого кошмара, которым стала для меня моя собственная семья.

Нет, бабушка по-прежнему любила меня, но после того, как не стало дедушки, она пребывала в перманентном унынии и скорби, полностью потеряв интерес к дальнейшей жизни.

Когда в 1999 году я наконец получила долгожданный аттестат, наполненный с трудом добытыми вымученными тройками, на которые я успела скатиться за последние два года, мною было принято решение сразу же заняться поисками работы.

Учиться дальше у меня не было никакого желания, ведь я на тот момент не имела даже примерного представления о том, кем я хочу стать. И хочу ли я кем-то стать вообще. Гораздо острее стоял вопрос жилищный. Я была готова на всё, лишь бы съехать хоть куда-нибудь. Меня бы устроила даже койка в самом ужасном обшарпанном общежитии, главное не слышать больше мамино извечное негодование.

Но даже за угол в общаге нужно чем-то платить. С работой в те времена было туго, а потому я готова была вцепиться мёртвой хваткой в любое место, на которое меня возьмут. И мне повезло: после двух месяцев поисков меня взяли помощником пекаря в небольшую частную пекарню.

Работа оказалась тяжёлой и монотонной, но это не имело значения, ведь теперь у меня появилась возможность откладывать свои собственные деньги.

Я была девочкой на побегушках, и мои обязанности заключались в любой помощи, которая необходима пекарю. Например, я таскала огромные тяжёлые чаны, предварительно наполнив их тестом, привозила на телеге из подсобки пятидесятикилограммовые мешки с мукой, выставляла на витрину свежевыпеченный хлеб, а иногда и мыла противни, когда мойщица не успевала это делать.

Рабочий день начинался рано утром, и длился до позднего вечера. Мне было всего семнадцать, и в таком графике по закону я, конечно, работать не могла, но ведь про официальное трудоустройство речи и не шло.

Владелец производства и он же руководитель, Николай Тарасов, сразу произвёл на меня приятное впечатление. Он был со мной вежлив, галантен и учтив и вскоре начал оказывать мне знаки внимания.

Симпатия взрослого состоятельного (как мне тогда показалось) мужчины мне, закомплексованной девчонке с низкой самооценкой и вчерашней школьнице, конечно же очень льстила.

Коля был старше меня на четырнадцать лет. В прошлом он уже был женат, но, как сам мне по секрету сказал, брак его был неудачным и продлился недолго. А потому сейчас он находился в активном поиске новой спутницы жизни. И я стала задумываться о том, что было бы неплохо мне занять это место.

Честно говоря, он мне совсем не нравился внешне, но я старалась не думать об этом, ведь внешность — это не главное в человеке.

Тогда я была ещё совсем юная, и не имела вообще никакого опыта отношений с противоположным полом, а потому я отказывалась признаться себе, что Коля привлекал меня не как мужчина, а как возможный вариант решения своих проблем. Проще говоря, на тот момент я была готова ухватиться за любую соломинку, лишь бы уйти из дома.

И вот, однажды он пригласил меня в выходной день в кафе, и я охотно согласилась. Надев своё лучшее платье, я отправилась на свидание.

Со стороны мы с ним, наверно, выглядели странно: семнадцатилетняя девочка и тридцатиоднолетний мужик. Но ведь я тогда считала себя уже взрослой, а потому разница в возрасте меня не смущала.

Коля настаивал, чтобы я называла его на "ты", и мне было довольно сложно к этому привыкнуть, так как я видела в нём большого и солидного начальника.

Мы пришли в кафе и сели за столик возле окна. Раньше мне ещё не доводилось ходить на настоящие свидания, а потому я чувствовала стеснение и неловкость. Почему-то мне никак не удавалось взглянуть в глаза своему собеседнику, и я смущённо отводила взгляд вниз, под стол.

Нам принесли меню, и мы сделали заказ. Коля заказал себе полноценный обед, а я ограничилась чаем с небольшим пирожным.

- Света, тебе нравится работать у меня в пекарне? - спросил он.

- Да, вроде нормально.

- Это хорошо. Я люблю трудолюбивых и хозяйственных девушек. А учиться дальше не собираешься?

- Пока нет. Не знаю. Я ещё не решила.

- Почему ты всё время смотришь под стол? Ты меня стесняешься?

- Если честно, да, немного. Просто Вы, то есть ты, мой начальник.

- Ну и что же? Я в первую очередь мужчина, а потом уже начальник. И на свидание я пригласил тебя как мужчина, а не как начальник.

Я взглянула ему в глаза, но ничего не ответила. А он смотрел на меня и улыбался.

- А давно ты развёлся с первой женой? - спросила я, не зная, что ещё спросить.

- Пять лет назад.

- Вы не сошлись характерами?

- Можно и так сказать. Она родила только одну дочь и больше детей не хотела.

- А ты хотел много детей?

- Необязательно много, но хотя бы одного сына. Ведь мужчине нужен наследник.

Если б я на тот момент была бы взрослой, умудрённой жизненным опытом женщиной, то после подобных рассуждений, я бы бежала от такого мужчины без оглядки. Но я была маленькой и глупой девчонкой, а потому осталась дальше сидеть и слушать его.

- А где сейчас твоя дочь? Ты с ней не общаешься?

- Практически нет. Но регулярно высылаю деньги своей бывшей жене на её содержание. А ты хотела бы сына?

- Не знаю. Мне семнадцать лет, и я пока не думала об этом, - ответила я, немного опешив.

Остаток свидания я продолжала слушать его умозаключения о мужчинах, отцах, сыновьях, наследниках и других составляющих узкого кругозора убеждённого патриархала.

Но я была ещё настолько глупа и незрела, что мне и в голову не приходило ставить под сомнение то, что говорит человек, намного старше меня.

Наши отношения развивались стремительно, и, спустя пару месяцев он пригласил меня к себе домой.

Жил Коля, как оказалось, в однушке, унаследованной от бабки, с ремонтом 70-х годов. Так что хлебобулочный магнат, как выяснилось, был совсем не магнатом. И даже нисколько не состоятельным, а скорее наоборот. За несколько лет работы его пекарни он до сих пор не поотдавал долги, которые занял для её открытия.

Тогда я задумалась, а наследником чего именно он так жаждал обзавестись? Царской династии Тарасовых? Или обшарпанного скрипучего дивана с замытыми пятнами жира? А, может, старого унитаза с подтекающим бачком и въевшимися ржавыми полосами? Кто его знает. Разве их поймёшь, этих мужчин.

Но, как я уже говорила, трудности меня не пугали, и я находилась в том возрасте и в том эмоциональном состоянии, когда в пору кидаться сразу в омут с головою.

А потому, как только мне стукнуло восемнадцать, мы с Колей расписались. И тогда я убеждала себя, что это всё по большой и взаимной любви, хотя на самом деле я просто схватилась за первого попавшегося мужика, который обратил на меня внимание, чтобы сбежать от деструктивного влияния матери.

На свадьбе было минимум гостей, минимум торжества и вообще всего по минимуму. Даже платье на мне было совсем не свадебное, а самое обычное, просто белого цвета. Фату для меня Коля одолжил у своей двоюродной сестры.

Сам же он был в своём единственном видавшем виды костюме светло-серого цвета, который у него был, как говорят, и в пир, и в мир, и в добрые люди.

С моей стороны из гостей были только бабушка и мама. И если первая искренне радовалась за меня, то вторая простояла всю церемонию со скрещенными на груди руками и кислым выражением лица.

Я даже до конца не понимала, рада ли я вообще тому, что происходит. С одной стороны, конечно, рада, ведь я так мечтала о переменах, но с другой... Я продолжала сомневаться, те ли это были перемены, о которых я мечтала.

Но ведь, наверно, лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано. А время уже рано или поздно всё расставит на свои места.

Глава 9

Глава IX

Кое-как я добрела до работы. Бессонная ночь оставила в голове туманный след, а всё тело ныло и болело.

В раздевалке я встретила Киру.

- О, здорова, Анатольевна. Ты разве в утро сегодня? - спросила она.

- Ага. С восьми.

- Я опять всё перепутала. Думала, ты в вечер. А ты чего такая помятая? Не выспалась?

- Да, есть такое.

- А чего? Васька не давала?

- Да не, бессонница замучила.

- А ты попробуй чай с мелиссой попить перед сном. Мне помогает.

- Обязательно.

- Я серьёзно. У меня пакетик один остался, хочешь дам на пробу?

- Ну давай.

- Только горячим пей обязательно. За полчаса до сна.

- Ага. Спасибо.

Она протянула мне смятый пакетик чая с зелёной этикеткой, и я убрала его в карман.

- А ты чего хромаешь? - спросила она удивлённо.

- Ногу подвернула.

- Когда ты успела? Целыми днями же на кассе сидишь.

- Споткнулась вчера по дороге домой.

- Ой, смотри поаккуратнее! У меня старший недавно на физкультуре ногу подвернул, так потом целую неделю хромал.

- Сочувствую.

- Да всё нормально уже. Слушай, я же тебе ещё не рассказала! У меня такая новость! - Кира это воскликнула с таким восторгом, как будто новость была действительно впечатляющая.

- Что случилось? Только не говори, что ты беременна.

- Я? Не, ты чего. Мне этих бы оболтусов поднять, куда ж ещё.

- А что тогда?

- Мой Виталька вчера на работу устроился!

- Да неужели! И кем же?

- Курьером каким-то вроде. Сегодня вот первую смену поехал.

- А чего возить хоть будет?

- Еду с ресторана.

- На машине?

- Ага. Не зря же мы за неё кредит платим, теперь хоть польза от неё какая-то будет.

- Ну поздравляю.

- Спасибо!

- Надеюсь, он не сдуется через неделю, как в прошлый раз.

- А я-то как надеюсь! Сил нет уже одной всё тянуть.

- Ладно, мне пора на кассу.

- Давай. Увидимся на перекуре.

Я направилась в зал, но Кира вновь окликнула меня.

- Слушай! Совсем забыла спросить!

- Чего?

- А те два придурка, которые на тебя вчера наехали, ты их больше не видела?

- Нет.

- Ну и хорошо. А то я переживала, как бы они тебя не выследили.

- Да они уже забыли про меня.

- Просто я когда с работы вчера уходила, заметила, что они возле магазина околачиваются.

- Ну, видимо, им надоело ждать до ночи. Я же до закрытия вчера работала.

- Наверно. Надеюсь, больше сюда не придут.

- Знаешь, я почему-то уверена, что не придут.

На этом мы разошлись по своим рабочим местам.

Я, конечно, очень хорошо относилась к Кире, но иногда она была немного навязчивой. Она совершенно не чувствовала настроение других людей и могла говорить без умолку, абсолютно не понимая, что её собеседник сейчас не расположен к общению. Поэтому иногда, как например сейчас, её бывало слишком много.

Открыв свою кассу, я попыталась сосредоточиться на работе, но мне сегодня это совсем не удавалось. Народу с утра было много, и лица покупателей мелькали передо мной сплошным непрерывным потоком, но мне хотелось увидеть лишь одно единственное лицо. Антона.

Его не было ни на служебном входе, ни на приёмке. Я рассчитывала, что он будет стоять на выходе, но вместо него этот пост сегодня занимала другая охранница - Людка Сто Рублей. Свою кличку она получила за привычку постоянно у всех просить деньги в долг. И, разумеется, никогда их не отдавать.

Мы с девчонками прикинули, сколько денег в общей сложности она задолжала у всех сотрудников магазина, и там, по нашим подсчётам, получалась уже весьма внушительная сумма - месячная зарплата, как минимум.

Но она не собиралась останавливаться на достигнутом. Каждый раз, если кто-нибудь попадал в поле её зрения, она обязательно говорила: "Слушай, у тебя не будет сто рублей до зарплаты?" Сумма могла меняться в зависимости от её потребностей, но все остальные составляющие этой фразы всегда оставались неизменными. Причём она никогда никого не называла по имени, словно мы все для неё были одинаковыми. Хотя работала она здесь уже не первый год. Впрочем, работой это можно было назвать с большой натяжкой: появлялась на посту она от случая к случаю. Например, в прошлом месяце из двадцати смен, которые стояли у неё по графику, отработала она едва ли десять. А причин, чтобы не выйти на работу, у неё было всего две: либо она пьяная, либо с бодуна. Третьего не дано.

И вот сейчас у Людки, судя по её страдальческому выражению лица, горели трубы, а потому она сразу же окликнула меня, как только завидела мой взгляд в её сторону.

- Слушай! - крикнула она мне.

И тут не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что она скажет дальше.

- А у тебя не будет сотки до зарплаты? А лучше сто пятьдесят.

"Ишь, губу раскатала" - подумала я.

- Обязательно будет, - ответила я ей, - Сразу, как только отдашь четыреста, которые ты мне уже полгода должна.

- Я с зарплаты всё отдам, честное слово!

- Вот, как отдашь, тогда и поговорим.

Людка грустно опустила голову, но вскоре начала пристально вглядываться в зал, чтобы высмотреть себе новую жертву.

Время близилось к первому перерыву.

Когда я намеревалась выйти покурить, то увидела на проходной Антона. Он только пришёл на работу.

- Привет, - крикнула я ему издалека.

И тут же почувствовала, как мой рот расплылся в глупой улыбке.

Он посмотрел на меня абсолютно равнодушным взглядом после того, как расписался в журнале учёта времени.

- Привет.

- Я уже думала, ты не придёшь, - продолжила я.

- Почему же? Я сегодня с одиннадцати.

Он направился в мужскую раздевалку, а я продолжала смотреть ему вслед не в силах отвести взгляд, пока он не скрылся за дверью.

Я вернулась с перерыва, а Антон сменил Людку Сто рублей на выходе, и теперь я могла постоянно смотреть ему в спину.

Ближе к середине дня он сам подошёл ко мне, когда не было покупателей.

- Может, завтра сходим куда-нибудь?

Я не поверила своим ушам. Он пригласил меня встретиться! Сам! Этого просто не может быть! Как же сильно мне хотелось согласиться!