24 миллиметра. Крах структуры в соснах Академгородка

Вирионы облепили нейроны, словно саранча — колосья. Белки вируса перехватили управление ионными каналами. Калий и натрий больше не подчинялись нуждам организма — они стали частью чужого алгоритма. Возбуждение передавалось от клетки к клетке лавинообразно, без пауз, без торможения. Тело Андрея вошло в режим экстремального разгона, который мозг пока еще пытался маскировать под «интеллектуальный азарт» или «нервное истощение».

Он встал и подошёл к окну, надеясь, что вид соснового леса Академгородка его успокоит. Но даже зелень хвои сегодня казалась агрессивно-яркой.

В углу рабочего стола лежала всё та же флешка — стеклянный кристалл Лены Виенны. Андрей потянулся к нему, движимый инстинктивной потребностью включить музыку, которую Марина называла «обнимающей». Если тактильность кожи была нарушена, может быть, «тактильность звука» сможет восстановить баланс?

Он дрожащими пальцами вставил флешку. Музыка наполнила кабинет.

В первые секунды низкие частоты действительно сработали как анестезия. Глубокие, обволакивающие звуки Виенны были сконструированы так, чтобы резонировать с ритмами тела. Андрей прикрыл глаза. В этом был парадокс: теории Карелии, воплощённые в звуковых ландшафтах её альтер-эго, были рассчитаны на лечение, на возвращение человека к истокам чувствования. Но сейчас эта «звуковая нежность» вступила в резонанс с его аномально взвинченными нервами.

То, что должно было убаюкивать, начало его взрывать.

Вибрация баса, обычно едва ощутимая кожей, стала восприниматься им как удары кувалды по оголённому спинному мозгу. Каждый «так» мелодии вызывал у него непроизвольный тик в плече. Звук Виенны — её музыка близости — превратился для Андрея в инструмент физического давления. Ему казалось, что воздух в комнате стал плотным, как бетон, и этот бетон пытается его раздавить.

Он смахнул флешку со стола. Звук оборвался с резким щелчком, который полоснул его по слуху, словно бритва.

В кабинете воцарилась тишина, но она была еще страшнее. В ней он отчетливо слышал бешеный ритм своего сердца — 110 ударов в минуту в состоянии покоя. Его вегетативная нервная система пошла в разнос.