Владислав Савин.

Белая субмарина: Белая субмарина. Днепровский вал. Северный гамбит (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Надеюсь, вы не хотите бомбить и Испанию? – ехидно поинтересовался толстяк. – Такими методами мы будем создавать себе врагов быстрее, чем уничтожать. Что тогда помешает каудильо сделать то же, что и Петен, когда Германия выдвинула ультиматум, и тот, не желая подвергать свой народ «ужасам войны», принял немецкие условия?

– Если каудильо вздумает прятаться за формальностями, мы можем поступить так же, – хмыкнул «ковбой», – войдем в Испанию и «спасем» ее от войск Еврорейха. И кстати, что мешает нам прямо сейчас, в случае непредвиденных осложнений, оккупировать Канарские острова, чем они хуже какой-то Гренландии или Исландии? А если каудильо продолжит свои фокусы, его вообще никто и ни о чем спрашивать не будет. И кем он будет убит, это лишь технические детали.

– Ну а пока у нас нет лишних войск, оставим его выходки без внимания, – поддержал толстяк. – Тем более каудильо и сейчас еще может чем-то быть полезен.

– Принято, – подвел итог «аристократ».


Лазарев Михаил Петрович.

Подводная лодка «Воронеж», Атлантика, вблизи экватора, 9 апреля 1943 года

Ну и где эти фрицы? Где «море, кишащее смертоносными немецкими субмаринами»? Не встретили ни одной! А это было необходимой частью нашего плана. Должен же кто-то быть в ответе за наши будущие дела?

Ходим зигзагами, юго-западнее Фритауна. Акустики уже уши протерли, наверное. Только шумы моря (вернее, морской живности). Это лишь у Жюль Верна под водой безмолвие. А рыбы, чтоб вы знали, петь могут, как птицы в лесу.

Утром устроили праздник пересечения экватора. По причине военного времени и подводного положения ритуал был сильно сокращен и упрощен, но тем не менее впечатлил. Наш замполит, играя роль Нептуна, в сопровождении трех «водяных» (Три-Эс, и двое «большаковцев») совершил «крестный ход» по отсекам, строго вопрошая и в конце благословляя личный состав. И еще обед был чуть более роскошный, чем обычно – кок расстарался и испек торты, по маленькому кусочку досталось всем.

– Ну, за Победу. За жизнь после. За тех, кто в море. За тех, кого нет с нами. За тех, кто нас дома ждет.

Красное грузинское вино в плетеных бутылях. Приехало с Кавказа с письмом «героическим советским воинам». В подплаве именно оно выдается в суточной норме вместо наркомовских ста грамм. А так как быть похмельным на вахте чревато, то тосты совмещаются или стопарь лишь чуть пригубливается и ставится на стол до следующего раза.

– И за Родину, за Сталина. До дна!

Говорю совершенно искренне. Хотя сказал бы кто еще год назад (или шестьдесят девять тому вперед), что буду «за Сталина» пить, не поверил бы. В этом времени вера в вождя есть, а это дорогого стоит. Ну нельзя на войне без веры в командира, когда крикнет кто-то: «Нас предали!», то, считай, все, привет девяносто первый. Если только не подавить сразу, железной рукой, не считаясь ни с чем, – тогда можно еще выправиться.

Идем, меняя вахты, нарезаем круги на трехсотметровой глубине.

На шикарный круиз, не поход боевой, как у Розенбаума, не тянет (солнца все же нет) – но войны не заметно совсем. С тех пор как вышли из Полярного, никого не утопили, будто нет нас. Благодать, а не война. Вот только что делать, если так никого и не встретим? Придется тогда работать сокращенный вариант. Транспорт утопим – и пусть после войны разбираются, кто из фрицевских подводников теоретически мог быть в этом районе и отчего не доложил!

А ведь были фрицы в этом районе. Так, что там написано в широко разрекламированной биографии германского подводного мегааса Вольфганга Люта (которую многие ошибочно считают мемуарами, но написал ее американец, уже после войны)…


«Сегодня наша U-181 пересекла тропик Рака.

Некоторые из наших товарищей уже начали снимать всю одежду и ходят полуголыми. Но ведь тепло по-настоящему еще не стало. Наш капитан, например, все еще ходит в кальсонах! После тяжелой работы удалось отчистить всю грязь в кубриках, которую нам оставила верфь, и понемногу они принимают уютный вид. Настилаются покрытия в офицерском и унтер-офицерском отсеках. Все личные вещи засунуты за трубопроводы, кожаные куртки – под матрасы, книги – под подушки, и лодка приятно пахнет дешевым бриолином и прочей французской парфюмерией. Старший рулевой снова вытащил свой карточный стол.

Угрожала скука, и наш капитан приступил к поискам лекарства от этой болезни. Возобновились шахматные и карточные турниры. Стенгазета сообщала: „Сегодня в 16:30 начнется блицтурнир во всех отсеках. Заявки принимаются боцманом Хавраном до 16:00. Каждый найдет себе партнера. Десять секунд на ход! Возле каждой доски будет сидеть судья с секундомером. Тронуто – схожено! Ходы назад не берутся. Если кто-то трижды просрочит время, он считается проигравшим. Это прекрасный шанс для слабых игроков, которые очень любят шахматы!“

Люди строили планы праздника во время пересечения экватора и придумывали разнообразные способы убивать время. В кормовом отсеке образовался тайный клуб, но Лют быстро разогнал его, сравнив не то с Ку-клукс-кланом, не то с масонами. В носовом торпедном отсеке начались тайные джазовые концерты. Лотар Энгель утверждал, что это дело рук Кручковски. Как только Лют выходил за пределы зоны слышимости, например, поднимался на мостик, радист доставал свои любимые пластинки: „Тайгер Рэг“, „Оркестр рэгтайма“, „Мы развесим выстиранное белье на линии Зигфрида“. Все они были куплены во Франции и Бельгии. Матросы полагали, что, поступая так, они ведут себя очень умно.

Но Лют не был глупцом. Он прекрасно знал об этих пластинках, но делал вид, что ничего не замечает. Его вкус не опускался до „низкого“ джаза. Лют предпочитал классическую музыку, популярные народные мелодии, марши – словом, то, что было дозволено. Он заявлял во всеуслышание: „Немец не должен любить джаз. И не имеет значения, нравится ему джаз или нет. Он просто не должен любить его, как не должен любить и евреев. Партия так постановила“.

Однако он был достаточно умет, чтобы понять: если слушание джаза улучшает настроение команды, то лучше этого не трогать, а чтобы не ронять свой авторитет, делать вид, что не замечает.

Кроме того, у него имелась и собственная слабость: как матросы любили американский джаз, он любил английские сигары. У него лежали несколько коробок „Уппмана“. Огромные запасы этих сигар бросила британская армия, поспешно удирая из Франции. Он выкуривал по одной каждую ночь, стоя на мостике, а в воскресенье утром даже угощал ими офицеров. И это было то еще зрелище! Германский офицер на мостике подводной лодки, покуривая британскую сигару где-то недалеко от Мадагаскара, проповедует вахтенному офицеру о прелестях супружеской жизни под доносящиеся снизу приглушенные ритмы „Тайгер Рэг“…

А потом появились летучие рыбы. Как рассказывал механик маат Франц Перш, „рыбы выскакивали из воды и пролетали на высоте полуметра до 200 метров. Когда мы всплывали в утреннем тумане, они врезались в рубку и падали на палубу. Вахта тут же подбирала их и бросала вниз в рубочный люк. Кто-то однажды промахнулся и швырнул рыбу в переговорную трубу, где она и застряла. Когда от жары рыба протухла, к трубе нельзя было подойти…“»[7]7
  Воуз Дж. «Подводный ас. История Вольфганга».


[Закрыть]


Сижу в каюте, от нечего делать читаю книгу, каким-то чудом застрявшую у Сан Саныча и избежавшую сдачи на берег. Наверное, потому, что против нас Лют не воевал, а его «подвиги» в далеком Индийском океане были не особенно интересны всем заинтересованным лицам. А скорее всего, еще и потому, что этот текст был на компах, которые теперь изучают в ведомстве Лаврентий Палыча. И ведь сумели как-то наладить не только хранение, но и передачу информации разработчикам новой техники, что уже заметно по скакнувшему прогрессу.

Про АК и ПК в армии Большаков уже рассказал. А еще наш Князь, бортовое медицинское светило, был приятно удивлен, получив в аптечку антибиотики уже местного изготовления. И шприц-тюбики с противошоковым и обезболивающим тоже в нашей истории появились много после войны, а тут, как заметил мне Князь, уже поступают в войска. Радиолокаторы и гидролокаторы (тоже собственного производства) на наших кораблях уже как минимум не хуже чем у союзников. И наверное, есть еще много того, что я не вижу и не знаю. Вот будет юмор, если наши начнут патентами торговать – нет, лучше лицензиями: мы вам право производить и ноу-хау, а вы нам постройте завод «под ключ»!

Ладно, читаю дальше. Чисто из профессионального интереса, надо ведь знать, как они воевали. И тут глаз зацепляется… Епрст!! Ну точно, есть Бог на свете!!


«Ночью 10 апреля, находясь в 400 милях юго-западнее Фритауна и довольно близко к экватору, U-181 в лунном свете заметила судно. Это был британский рефрижератор „Эмпайр Уимбрел“. Лют решил, что он станет первой добычей в этом походе.

Мы находились перед ним, и он шел курсом 225. Когда он повернул на курс 0, мы атаковали. Однако он не повернул обратно через 12 минут, как делал раньше, а повернул на курс 90 уже через 3 минуты. В ходе первой атаки Лют в 3.30 выпустил 2 торпеды. Обе прошли мимо, так как „Эмпайр Умбрел“ внезапно повернул на курс 160. Еще 3 атаки оказались такими же бесплодными. Судя по всему, англичане так и не заметили торпед, и „Эмпайр Умбрел“ безмятежно шел дальше, оставляя за собой фосфоресцирующий след.

Выполняя столь хаотический зигзаг, „Эмпайр Умбрел“ продлил себе жизнь на несколько часов. Сокращение дистанции не помогло бы Люту, так как судно шло без огней. Поэтому он дождался рассвета и подошел на расстояние 450 метров».


Ночь на десятое апреля! Сегодня – девятое! И мы как раз где-то в том районе, четыреста миль к юго-западу от Фритауна! Это надо же было так случиться, что эта книжка попалась мне в руки именно сейчас. Хотя как сказать, по большому счету это втык штабным. Ясно, что офицеры операционного отдела СФ и Наркомата ВМФ не были допущены к тайне «мы из будущего», но мы-то куда смотрели? Обязаны были главного виновного назначить еще в Полярном, зная место и время. Ведь на этом театре, надо полагать, не изменилось пока ничего? И история катится по тем же рельсам?

Или все же изменилась? Что во Франции творится, и конкретно в кригсмарине? Мог этот «бриллиантовый» мегагерой, будущий кавалер всех мыслимых в рейхе наград, выйти позже или раньше, с другой совсем задачей?

С другой стороны, «история тоже имеет эластичность». Тут мы спорили с будущим академиком Александровым (посвященным в нашу тайну) о философских аспектах параллельных времен. По-простому, если наши времена действительно «вдоль» и ход истории разделился, оказывают ли они влияние друг на друга или все полностью автономно? Сан Саныч предположил, что оказывают. По одной причине: система должна быть устойчива. А значит, для каждого процесса обязательно должен существовать и обратный. Если предположить, что подобный нашему феномен все же не уникален, за всю многовековую историю, то должно возникнуть просто огромное количество «перпендикулярных» миров. А если предположить, что после «расщепления» воздействие постепенно сходит на нет, то будет дальнейшее слияние двух ветвей снова в одну. А отрезок (по месту и времени) раздельного существования так и останется загадкой истории, о которую будут ломать копья профессора, отчего это разные свидетельства говорят о разном. Как, например, князь Олег, тот самый, укушенный змеей. Где и когда это с ним случилось: две авторитетнейшие летописи называют 912 год от Рождества Христова и 922-й, Ладогу и Киев! А как на самом деле было, бог весть.

Академик не согласился, сказав, что физика знает массу принципиально анизотропных и необратимых процессов. Например, вся термодинамика (точнее – статистическая механика), обратимость ее процессов – только в рамках наложенного условия «квазизамкнутости». А уж физика ядерная имеет дело с процессами необратимыми принципиально – ядерный распад необратим и непредсказуем (для конкретного атома, в массе применяется статистический анализ) принципиально. Так что здесь скорее впору апеллировать к Шредингеру с его волновыми функциями с «хвостами», уходящими в бесконечность, туннельными эффектами и прочим…

Тут активно включился Серега Сирый, и разговор зашел в такие квантово-эйнштейновские дебри, что я почти перестал его понимать. Уловил лишь то, что в метавселенной, включающей все параллельные реальности, доказано существование между ними энергетического взаимодействия, поскольку наш перенос есть с научной точки зрения как раз обмен энергиями и массой. А если так, то параллельные реальности действительно обязаны друг на друга влиять. И обнаруживается связь разности в скорости течения времени и направления переноса – более скоростной поток времени в одной вселенной «тормозится» за счет переброски (утечки) массы/энергии в другие реальности. То есть перенос возможен преимущественно из будущего в прошлое, если не учитывать возможность локальных флуктуаций. Ну и картинка же выходит!

– Фантастика! – сказал Петрович, когда я, поспешив в ЦП, обрисовал ситуацию. – Ведь так все уже поменялось, не должно уже все настолько совпасть. Ясно, отчего при планировании на этот факт внимания не обратили. Книгу помню, даже Лаврентий Палыч на нее как-то сослался в разговоре с Зозулей, наверное, на компе прочел. Мы же всю историю перевернули, и на море тоже, и в Атлантике. И Лют, наверное, сейчас у Гибралтара, а не по пути в Индийский океан.

– А ведь может и так быть, – вдруг ответил Саныч. – U-181 – это ведь «тип IXD2»! Большая, автономность огромная, но «бегемот», неповоротлива в сравнении с «семеркой». Потому никогда такие лодки у немцев в Северной Атлантике не воевали – только и исключительно в удаленных местах вроде Индийского океана. И Лют ей командует – его же назначили, когда до Франции волна наших изменений дойти еще не могла. И фрицевская манера не лезть туда, где могут убить, а набивать себе счет в далеких «краях счастливой охоты». И если еще эта «эластичность» истории – вполне может быть так, что все совпадет.

– Значит, проверим, – подвожу я итог. – Что теряем?

Ну, ушастые, если вы мне какую-то «девятку» прохлопаете! А уж если еще и она нас как-то обнаружит… На средних «семерках» у фрицев точно гидролокаторов не было, а вот на океанских «девятках» иногда встречались. Имей мы «родной» боекомплект, и беспокоиться было бы не о чем – но вот «местные» торпеды имеют весьма ограниченную дальность. А значит, придется подходить к цели на две-три мили, рискуя быть ею засеченным. В отличие от авианосных групп двадцать первого века, где мы и стрелять могли с удаления в десятки миль.

– Командир, есть контакт!

Ну вот. Наш клиент или кто-то другой? Нет, шумы винтов гражданского судна. Стоп, а если это тот самый транспорт? История меняется, а груз по расписанию? Вот и проверим тезис об «эластичности». Вдруг и в самом деле утопим «бриллиантового», который в кригсмарине был тем же, что Рудель с Хартманном у люфтов? Кого тогда в Берлине легендой сделают взамен? А может, его и сделают. Мы ведь на себя его личину наденем. И радиоигру проведем, как на севере, когда на «Шеер» охотились. Будет в этой биографии рассказ о том, как Вольфганг Лют, истинный ариец, характер нордический, и прочая, и прочая, в последнем походе утопил пару американских линкоров и авианосец в придачу, о чем были посланы радиосообщения – после чего U-181 на базу не вернулась, пропав без вести где-то в Атлантике. Ну про линкоры шучу, конечно, – если назад мы транспорт поведем, нам будет не до того, – но вот если вдруг британский крейсер по пути нездоровый интерес проявит… А если все же урановоз топить придется, и по пути домой налегке нам навстречу выйдет гоп-компания – пара «Айов» или «Саут Дакот» и парочка же «Эссексов» и куча мелкой шоблы в охране? У нас, правда, приказ: корабли союзников атаковать исключительно в рамках поставленного задания или в целях самообороны. Ну а если по пути домой мы подвергнемся нападению американской эскадры – вернее, сочтем, что сейчас они на нас нападут? Будет это считаться «превышением» или останется в статье «необходимая оборона»?

Да, размечтался… А что хотите, если там практически всю службу меня готовили воевать именно против американцев (назовите в 2012-м другого вероятного противника России на море!) и, когда я вижу в море корабли под «матрацем», у меня скачет адреналин на чистом рефлексе?

Короче, пасем транспорт. Идем в трех милях к югу, глубина двести. Начальное удаление засекли, теперь можем вести его прокладку на планшете по угловому перемещению, ГАК в пассивном. Ждем.

– Контакт, пеленг двадцать пять, предположительно подводная лодка под дизелями!

– Сигнатура записана, с «семеркой» не совпадает.

– Пиши: предположительно немецкая «девятка». Вот и попалась нам наконец.

Ага, а то дважды уже англичан по ошибке утопили, за нее приняв. Плыви, бриллиантовый. Хотя пока еще нет, ему бриллианты к Рыцарскому кресту как раз за этот поход повесят, из которого он вернется с рекордным счетом. Ну какая в Индийском океане ПЛО?

Однако нам вступать рано. Во-первых, что со свидетелями делать, британца тоже топить, что ли? А во-вторых, и это главное, очень желательно перехватить и расшифровать его радиообмен. Как мы иначе будем от его имени рапортовать о победах?

А британец? За нашего я вступился бы, наплевав на все. Не демократ я, чтобы ради целесообразности быть в стороне, когда своих бьют. Ну а этот «Эмпайр», как его там, что ж, судьба ему такая. Остаемся на глубине. Слушаем, рисуем на планшете.

Точно, четыре атаки. От одной даже нам пришлось уклоняться. Стрелял-то он понятно, по транспорту – но вот не люблю, когда торпеды прямо на нас, пеленг не меняется, ясно, что дистанция почти пять миль и хрен попадешь под водой, ну а вдруг прилетит такое еврейское счастье? Боевые торпеды, как известно, по прохождении дистанции тонут. А какая у немецких торпед Второй мировой предельная дальность, я не помню, вдруг совпадет, и на нас достанет и на глубине? Пришлось рвануть в сторону, увеличив ход. Услышал ли нас фриц? Теоретически мог, на самом пределе, если у него очень хороший акустик.

Нет, не услышал. Продолжает охотиться на транспорт.


«В 5:50 U-181 выпустила еще 2 торпеды. Обе попали в „Эмпайр Умбрел“ – первая в корму, вторая в носовую часть. Экипаж сразу бросился к шлюпкам, а радист отправил сигнал бедствия. К утру „Эмпайр Умбрел“ все еще не затонул, хотя команда покинула его»[8]8
  Воуз Дж. «Подводный ас. История Вольфганга».


[Закрыть]
.


А вот хрен вам! Пятой торпедной атаки не было. Доклад с ГАКа – лодка всплывает! Затем слышна артиллерийская стрельба, правда, с непонятной задержкой.

Ну да, Лют же у нас артиллерист! В самом начале флотской карьеры командир зенитного дивизиона на крейсере «Кенигсберг». И это пристрастие у него так и осталось, даже в биографии указано – «Нотр дам», «Клеантис», португалец какой-то, и этот «Эмпайр». Правда, там было написано, что стрелял уже по подбитому и брошенному судну. Это чем же был гружен транспорт, что выдержал два попадания торпедами, пустыми бочками, что ли? А так как про другие случаи записано, что он расстреливал шлюпки, то не завидую я сейчас экипажу «Эмпайра». Интересно, а это тоже было:

«Орудия U-181 молчали с момента потопления „Клеантиса“, то есть почти шесть месяцев. Они были грязны, а стволы забиты смазкой. Последние артиллерийские учения проводились очень давно, и можно было смело сказать, что кое-кто на борту лодки вообще ни разу не стрелял из орудий. И все-таки Лют вызывал наверх артиллеристов.

Первый снаряд, который попытались выпустить из тридцатисемимиллиметрового орудия, заклинило в стволе, и он взорвался с ужасным треском. Стальные осколки полетели во все стороны. Ствол орудия буквально вывернуло наизнанку, как зонтик, с которого содрали материю. Оглушенные люди стояли, пошатываясь. Проклятья, крики, плач… И кровь.

Корабельный кок Вильгельм Виллингер корчился от боли, его колено было размозжено осколком. У боцманмата Кюне оказался сломан локоть. Матросу Эриху Виллу осколок величиной с кулак попал в спину, хотя он стоял в нескольких метрах. Многие получили порезы и ушибы»[9]9
  Воуз Дж. «Подводный ас. История Вольфганга».


[Закрыть]
.


Что-то не понял. Артиллерист довел свою матчасть до такого безобразия? А куда командир БЧ-2 смотрел (как эта должность у немцев называлась)? Не похоже на мега-аса, который во всем должен быть совершенством. Может, и его счет – сорок четыре утопленных – это такой же блеф, как триста сбитых самолетов Хартманна?

А у нас, кстати, сколько уже числится, утопленных абсолютно реально? Ровно пятьдесят фрицев, два британца, один «Канариас» и «Галисия». А до конца войны еще далеко…

Всплываем под перископ, выставляем антенну. Пока ночь, не увидят. Успеваем рассмотреть последние минуты горящего британца. А фриц не уходит, будто ждет чего-то. Ну и мы подождем…

Под утро поймали его радиограмму. Наши компы фрицевский шифр ломают быстро, опыт есть. Да, как вернусь, надо будет рассказать академику Александрову про «эластичность» истории. Все как там – на U-181 разорвало пушку, один убитый, двое тяжелораненых, просят любую лодку, возвращающуюся домой, их забрать.


«Виллингер был похоронен в море на экваторе. Приказ, отданный в понедельник 12 апреля, детально расписывал порядок похорон.

9.00. Форма экипажа – короткие коричневые брюки, тропические рубашки.

10.00. Погружение для панихиды. Два человека стоят в почетном карауле у тела. После погружения караул увеличивается до четырех человек. Старший механик собирает экипаж. При входе капитана команда „Смирно!“ не подается, матросы встают или остаются сидеть молча.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28