Владислав Морозов.

Охотник на вундерваффе



скачать книгу бесплатно

Собственно аэродром ДОСААФ здесь был всегда, хотя сейчас Вторпятово – прибежище небольшой группы особо хитрых деятелей от пресловутой «малой авиации», которой в России сейчас, если честно и между нами говоря, почти нет. И вроде люди при деле, а чем конкретно заняты – никому непонятно. Ну, летает с их площадки Лесоохрана и МЧС на так называемый «пожарный и экологический мониторинг территории» на паре-тройке импортных сверхлегких вертушек «Робинсон», а что кроме того? Да почти ничего – пара старых «Злинов-Тренеров», один «Ан-2», ну и всякие там «Цессны» и прочая мелочь западного производства, вплоть до автожиров и мотодельтапланов, и вся тамошняя осмысленная деятельность сводится в основном к «покатушкам» на всякой легкомоторной дребедени и парашютным прыжкам для «любителей острых ощущений». И то и другое, естественно, за деньги, сейчас по-другому никак. Уж не знаю, как они до сих пор на плаву держатся, тем более что авиатопливо нынче ох какое дорогое. Похоже, за счет в том числе кое-какой арендной платы от «реконструкторов» да всяких там рокеров, поскольку они на том же свободном поле еще и подобие рок-фестивалей местного розлива регулярно проводят, хорошо устроились.

И если по понятиям продвинутых и гламурных столичных кексов наш Краснобельск – это жуткая, провинциальная дыра, куда нормальный «интеллектуальный» человек может попасть, только проезжая по железной дороге с Европейской части России в сторону Сибири и Дальнего Востока или обратно, либо во время большой войны, в результате эвакуации (где-то это, наверное, правда, к нам многие существующие доныне компоненты местной науки и промышленности действительно были завезены как раз в 1941–1942 гг. правда, наш интеллигентный алкаш-краевед Корытов с этим категорически не согласен), то Вторпятово – это дыра, которая «еще дырее» – выезжаешь из Краснобельска через мост над рекой Белой и около часа едешь, свернув с основной трассы и несколько раз зачем-то резко поворачивая и петляя среди однообразных полей и лесопосадок.

В общем, вчера, то есть 22 июня, в окрестностях этого самого Вторпятова была назначена очередная «военно-историческая реконструкция», на сей раз «реконструировали» что-то из лета 1944 года. Участвовало человек полтораста «ряженых», половина из которых были приезжими, ну и праздных зевак из города по такому случаю, как обычно, понаехала тьма-тьмущая.

Сценарий спектакля был, как обычно, незатейливый. «Немцы» сидят в обороне, «наша» пехота атакует, «немцы» отбивают первый натиск, но тут с тыла появляется еще одна группа «наших» с танком «Т-34–85», и на этом все – «наши» победили. «Тридцатьчетверка», которую за казенный счет привезли откуда-то из Екатеринбурга, была главным «гвоздем программы». Остальная участвовавшая техника, а именно пушка-«сорокапятка» с неродными колесами, грузовик-«полуторка» ГАЗ-ММ и несколько мотоциклетов «Урал», были «местным ресурсом».

Я в этот раз напросился снимать атаку из башни движущегося танка, для чего предварительно и пере-оделся в некое подобие танкиста, дабы не выделяться на общем фоне баталии.

Это если идешь и снимаешь позади цепи, можно и в камуфло одеться, чтобы тебя среди травы и кустов не видно было, а вот если непосредственно «в боевых порядках» с камерой идешь, лучше переодеться – закон для съемщика любой подобной «баталии».

Нельзя сказать, что мероприятие прошло уж совсем гладко. С утра было солнце и жара, потом посреди этой жары начал периодически сгущаться короткий летний дождь, из-за чего над «полем брани» стояла жуткая духота при невероятном количестве комаров, и даже командовавший всем Леха в какой-то момент ненадолго упал в обморок, что вызвало некоторую заминку с нашей «танковой атакой». Испарявший с перегретой брони дождевую воду танк стоял в кустах, а его осатаневший в ожидании своего выезда экипаж и сомлевший на жаре и подмоченный дождиком «танковый десант» минут двадцать переругивались по мобиле со штабом мероприятия, которому было явно не до нас – там приводили в чувство «верховного вождя», о чем мы тогда, естественно, еще не знали. Потом, когда наша «танковая атака» наконец состоялась и все почти закончилось, Буреевское РУВД, на котором было обеспечение оцепления, привычно забило болт на свои прямые обязанности. Обленившиеся полиционеры и полиционерши просто разбрелись, а «почтеннейшая публика», которой в этот раз собралось много больше, чем ожидалось, без труда прорвалась за условную «разграничительную линию» и, устроив «Ходынку в миниатюре», чуть не потоптала Леху со всем его «штабом», готовившихся раздавать почетные грамоты чинов из мэрии и несколько снимавших действо со стороны условных «трибун» местных съемочных групп.

Затем, поскольку поле аэродрома продолжало полоскать мелким дождиком, вся эта толпа зрителей срочно кинулась разъезжаться. Хитрые гибэдэдэшники обеспечили отъезд начальства из мэрии и тут же, не теряя ни секунды, смылись вслед за ним. Из-за этого на единственной, узкой и местами даже не асфальтированной (кое-где она просто отсыпана щебенкой) дороге, подходящей к аэродрому возникли глухие пробки. В довершение ко всему сломался один из автобусов, перевозивший часть «немцев», а короткий дождь внезапно перешел в сильный ливень, с грозой и молниями. Так или иначе, выезд из Вторпятова оказался наглухо перекрыт забуксовавшими и просто скучившимися машинами зрителей. В результате и мы, и наиболее здравомыслящая часть зрителей поняли, что застряли здесь на какое-то время.

Среди сектантов это обстоятельство никого особо не огорчило, тем более что многие «реконструкторы», особенно из числа местных, притащили за собой на аэродром жен или подружек (или как еще назвать этих девиц странного вида?). Ну и кроме того, у многих из них, как обычно, «с собой было».

В общем, полуодетые «немцы» вперемешку с «красноармейцами» (последние тоже частично в белье) набились в один из пустующих местных то ли ангаров, то ли гаражей, который здесь, по-моему, обычно используют для укладки и сушки парашютов (единственная маленькая приаэродромная кафешка в этот момент была до отказа заполнена зрителями, которые не успели уехать до грозы и теперь активно пили-ели чего им бог послал в ожидании улучшения погоды) – и понеслась.

Обычная душевная пьянка постепенно перешла в стихийное братание, некоторые не рассчитавшие свои силы индивиды постепенно набрались очень качественно и даже решили возвращаться в город утром, благо завтра воскресенье. Кульминацией вечера стало стихийное выступление Игоряши Стегалова (здоровенный пузатый мужик в несвежей майке, немецких бриджах с расстегнутой ширинкой и пижонскими подтяжками и расхристанном кителе унтер-шарфюрера Ваффен-СС). Его и без того выпученные глаза налились кровью и съехались к переносице, после чего он с трудом оглядел собравшихся вокруг и, явно не понимая, что он здесь делает, произнес:

– Кто были все эти люди и что они значили в судьбе великого магистра – история умалчивает…

После этого он закрыл глаза и замер, мгновенно задремав в неудобной позе болванчика из буддистской мифологии – утомился, болезный, ибо он-то начал квасить еще с утра.

В этот самый момент большинству собравшихся стало понятно, что мероприятие действительно пора заканчивать.

Так что в целом вчера все было как всегда, не сильно отличаясь от аналогичных мероприятий предыдущих лет. И все бы ничего. Но было одно исключение. Как известно, в реконструкторском деле от любой серьезной боевой техники обычно одна головная боль. А в этот раз все как-то начисто забыли про «Т-34–85», поскольку у Лехи и его заединщиков из числа организаторов было полно других вопросов, которые надо было срочно решить прямо по окончании мероприятия (в частности, собрать съемочное, громкоговорящее и пиротехническое оборудование, пока оно не намокло), а остальные «расслабились».

В общем, около 22.00, примерно через полчаса после запомнившегося мне выступления Игоряши, когда трезвый (он по жизни вообще малопьющий, лично я его ни разу даже поддатым не видел) и уставший Леха появился в ангаре, где шел стихийный «банкет» (ливень наконец кончился и на улице уже почти стемнело), ему вдруг начали звонить хозяева «Т-34». И здесь все осознали, что слегка помытый дождем танк все так же стоит на краю недавнего «поля брани». Дело в том, что, согласно предварительной договоренности, трейлер, прибывший за танком, должен был въехать прямо на аэродром и там погрузить «тридцатьчетверку» (собственно говоря, примерно таким макаром танк привезли и выгрузили за сутки до этого). По логике вещей трейлер с седельным тягачом надо было оставить на месте до конца мероприятия. Однако трейлер был арендованный за казенный счет, и после разгрузки «Т-34–85» он уехал. Именно в подобных дурацких ситуациях начальники всех рангов обычно начинают надувать щеки и проявлять чрезмерную «меркантильность». Вот и в данном случае было заявлено о том, что «техника стоит денег и она не должна простаивать», хотя какой может быть «простой», это в пятницу-то, накануне выходных? В общем, после окончания мероприятия за танком прислали другой трейлер, и он, естественно, опоздал, прибыв в момент, когда началась гроза и единственный подъезд к Вторпятово был закупорен легковушками зрителей. А когда гроза закончилась, эти самые зрители тоже не особо торопились разъезжаться, а значит, подъехать прямо к аэродрому по единственной узкой дороге, да еще и развернуться там, трейлер ни за что не смог бы. В общем, трейлер застрял на шоссе у поворота на Вторпятову, а находившиеся вместе с ними водитель тягача и представители владельцев танка сильно занервничали и начали названивать Лехе.

Он недолго обдумывал ситуацию и, как и положено полководцу, принял гениальное решение – раз гора не идет к Магомету, тогда Магомет идет к горе. Время поджимало, и он рассудил, что проще всего будет отогнать «тридцатьчетверку» (благо в ней еще оставалось топливо, хоть и неполная заправка) к тому месту у шоссе, где «куковал» трейлер и «сопровождающие его лица», кратчайшим путем – то есть своим ходом прямо через окрестное поле, где между лесопосадок были видны колеи едва намеченной грунтовой дороги. Похоже, этим кратчайшим путем иногда ездили обуреевские аборигены на своих внедорожниках.

Казалось бы, чего там – завели танк, сели и доехали до шоссе, где «Т-34–85» грузится на трейлер и быстро уезжает. Тем более что время уже поджимало, а этим путем до шоссе было всего километра четыре с небольшим, и вроде все выглядело просто.

Куда сложнее было укомплектовать «экипаж машины боевой» – то есть чтобы были и трезвые, и танк умели водить. В общем, припахали двоих из Ебурга – Ивана Клюшкина и Вову Дормидонтова. Благо оба принадлежали к тому самому клубу, который обеспечивал доставку «Т-34», и сопровождавшие трейлер лица должны были знать их в лицо, а Клюшкин умел водить танк. А из местных вызвались я и Макс Дудыптов – чисто из любопытства. Я хотя и умею водить танк, но не такой – у «тридцатьчетверки» усилия на рычагах под тридцать кило, на фига же мне эта тяжелая атлетика? Так или иначе все мы были относительно трезвы. Что касается лично меня, то я вчера вообще не поддавал. Мне уже было просто скучно на «банкете» – отъезд в город откладывался, а пить в такую духоту «теплую водку стаканами» при почти полном отсутствии закуски и даже запивона мне категорически не хотелось. Фактически я решил просто покататься на халяву (каюсь), хотя это и было чревато, ибо обратно от шоссе нам предстояло топать по мокрой траве пешком.

В общем, мы залезли в «Т-34». Клюшкин за рычаги, я на место стрелка-радиста (где уже давно не было ни рации, ни пулемета, а сиденье представляло из себя одну видимость), Дудыптов и Дормидонтов – в башню, завели танк и поехали, к радости еще оставшихся на аэродроме редких зрителей, которые принялись снимать этот процесс на карманные гаджеты. Ну а дальше – ехали мы ехали по этому полю, а потом?

А что, кстати говоря, было потом? У меня в мозгах по этому поводу был полный провал. Ни прибавить ни убавить – сижу в движущемся танке, а потом вдруг, без всякого перехода, очухиваюсь, уже лежа мордой вниз в траве, с больной головой, и вокруг, что характерно, утро…

В общем, как мне рассказал Леха, вредный водила трейлера, после того как в течение часа танк так и не появился в пределах его видимости, позвонил и простыми словами поинтересовался – в чем дело, нах? При этом водила неожиданно заявил, что, кажется, слышит в отдалении тарахтение дизеля, но оно к нему не приближается. Из этого он сделал вывод, что эти ушлепки, то есть экипаж (мы), похоже, заблудились в трех соснах.

Леха сильно удивился. У троих из «экипажа» (кроме меня) были с собой мобильники, и он начал названивать им. И почему-то его сотовый неизменно выдавал информацию о том, что «абоненты вне зоны доступа». Удивившись еще больше, Леха, отправил по следам гусениц танка пацанов из нашего военно-исторического клуба. Те шустро сбегали и доложили такое, от чего уже был повод всполошиться не на шутку. В общем, танк стоял на дороге с открытыми люками и тарахтел себе на холостом ходу, даже фара горела. Леха облегченно сообразил, что с дорогой игрушкой ничего не случилось, и быстро нашел нового мехвода, Ришата Ахмадулина (из местных реконструкторов, тоже не-много умевшего водить танк), который таки отогнал «тридцатьчетверку» по назначению. Там обрадовались, загнали танк на трейлер и срочно отбыли в сторону города.

Так что с этим все прошло нормально, ненормально было другое. Ведь людей (то есть нас четверых) ни внутри «Т-34», ни вокруг места, где он стоял и тарахтел, не было. Вот тут-то все и офигели по-настоящему. Точнее сказать, офигели те, кто еще остался на аэродроме, поскольку к ночи больше половины участников «баталии», особенно те, кто приехал на своих машинах и был достаточно трезв, все-таки разъехались в сторону города.

Конечно, сначала возникли вполне логичные предположения, что это чья-то дурацкая шутка, тем более что наш «экипаж» был вполне трезвый. Кое-кто начал бурчать, что мы могли притащить бухло с собой самым вредительским образом и насосаться прямо во время движения. Леха и остальные начали снова названивать на мобильные членов экипажа, и опять, раз за разом, никто не отозвался. И здесь до всех начало помаленьку доходить, что, похоже, произошло что-то нехорошее. Тем более что с Клюшкиным на мероприятии были жена Татьяна и сын Илья, которые, кстати, тоже участвовали в «костюмированном параде-карнавале». Когда Танька поняла, что с ее мужиком что-то не то, – хлопнулась в обморок, чем добавила в окружающую атмосферу суеты и нервозности. Клюшкину-младшему тоже стало нехорошо. Да и сам Леха, как он потом признался, в этот момент тоже был близок к панике.

В общем, он поднял всех оставшихся на аэродроме реконструкторов (тех, кто был в состоянии ходить и разговаривать) и их ошивавшихся здесь же друзей и родственников, после чего все они скопом кинулись на наши поиски.

Довольно долго это было тщетно. Леха начал уже было прикидывать – сколько лет ему дадут? В полицию он сообщать категорически не хотел (ибо знал, что пропавших им положено начинать искать суток через трое, а значит, обуреевские мусора его банально пошлют в пеший поход с эротическим уклоном и будут правы с точки зрения формальной логики), но все-таки кто-то из особо слабонервных баб (скорее всего, то ли подружка, то ли невеста Дудыптова Ирка) позвонил в МЧС. Оно у нас в Краснобельске вообще всегда было довольно неторопливое, если речь не идет о чем-то действительно серьезном, а тут – вызов, касающийся потерявшихся во время мероприятия «реконструкторов» (которых большинство населения искренне считает полными шизиками), да еще и в ночь с субботы на воскресенье и в достаточно удаленное от города место. В общем, эмчеэсники приехали уже на рассвете, когда ситуация несколько разрядилась. И похоже, на вызов приехали те, у кого был некий личный интерес к реконструкторским «забавам», а если точнее – банальное желание поржать. По крайней мере позже в сети появился, например, ролик о нахождении и приведении в чувство Макса Дудыптова. Поскольку он был в немецкой форме, а при попытке его растолкать и поднять он довольно долго не понимал, где находится, и ругался очень простыми русскими словами, получилось где-то даже смешно. По крайней мере, просмотров у ролика набралось изрядно.

Хорошо, что летние ночи светлые, и, к тому времени когда эмчеэсники наконец прибыли, примерно в полутора километрах от места остановки танка, но в совершенно разных местах, уже нашли Клюшкина и Дудыптова. Потом, под утро, нашли Дормидонтова и, наконец, последним, уже на рассвете, меня.

Почему-то всех нас разбросало в разные стороны от дороги, по которой мы ехали в танке, в радиусе примерно километров четырех от дороги, по которой танк и ехал. При этом дальше всего от трассы маршрута «Т-34–85» оказались мы с Дормидонтовым. Любопытно, что никаких следов от наших ног нигде не было, хотя вокруг растет достаточно высокая трава. Картина вырисовывалась такая, словно мы ни с того ни с сего вылезли из танка и потом летели в разные стороны по воздуху и затем, словно по мановению волшебной палочки, вдруг попадали в эту самую траву с небольшой высоты. Чудеса, да и только…

Все мы, четверо, в момент обнаружения были в обмороке. Вроде как без сознания, но не пьяные, а словно просто спали. Каждого из нас привели в чувство без особого труда. Беглый осмотр на месте, проведенный эмчеэсниками, показал, что видимых повреждений и травм ни у кого из нас нет, давление, пульс, зрачки и прочее тоже оказались в пределах нормы. Зато общим моментом у всех были провал в памяти, связанный с недавним происшествием, и жалобы на головную боль. Собственно, это было все. От той дороги, по которой я несколько часов назад ехал в «тридцатьчетверке» до лесопосадки, где меня обнаружили, было километра три с небольшим. За каким меня сюда занесло – было совершенно не понятно. С остальными обстояло аналогично.

В общем, хотя различных вопросов (и вполне закономерных, и откровенно дурацких) оставалось достаточно, Леха очень обрадовался, что никакого членовредительства, переходящего в смертоубийство, и тем более уголовщины не случилось, а значит, никакая отсидка ему не грозит. Еще больше обрадовались хозяева аэродрома Вторпятово, которым тоже стало очень кисло в момент, когда началась суматоха, связанная с нашим внезапным исчезновением. Если бы случилось нечто из ряда вон выходящее, вроде чьей-то смерти или серьезных травм, их бы точно задолбали разными нервомотательскими проверками.

Ну а, поскольку никаких признаков криминала действительно не обнаружилось, полицию беспокоить не стали, а несколько заинтригованные произошедшим эмчеэсники, похихикав, написали в своих бумагах что-то нейтральное о несчастном случае – «нескольких заблудившихся во время грозы и потерявших сознание гражданах». Они, как и многие очевидцы ночного происшествия, почему-то были склонны связывать наше исчезновение с какими-то нетипичными и где-то даже фантастическими проявлениями атмосферного электричества. Дескать, возможно, что в нашу «тридцатьчетверку» взяла да и долбанула визуально никем так не замеченная шальная шаровая молния – вот мы и разбежались в разные стороны как подорванные, поскольку нас током ударило… Хотя никаких явных признаков поражения электротоком ни у кого из нас не было.

Вообще вокруг Буреева сплошные поля с лесопосадками и редкими рощицами, и, если вы способны живо представить себе это место, непонятно где там можно вообще заблудиться, но бумага, как всегда, все стерпит, а проверять все обстоятельства этого рутинного вызова никто все равно не стал бы, тем более что все закончилось хорошо. Хотя, если надо, силовики умеют еще и не такой дым в глаза кому попало пустить. После заполнения бумажек эмчеэсники посоветовали нам всем меньше пить (их второй «рабочей версией» было предположение о том, что мы все-таки что-то такое пили накануне, скажем, за сутки или двое до инцидента и отравились, или что-то типа того) и рекомендовали в случае резкого ухудшения самочувствия обращаться к врачу по месту жительства. Засим они откланялись и отбыли восвояси.

Когда орлы из МЧС наконец уехали и общий шухер несколько улегся, Леха вдруг спросил меня:

– Андрей, а ты что, вчера переодеться успел?

– Ага, – ответил я.

Он посмотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал. К этому моменту у него после всех стрессов прошедшей ночи, похоже, уже пропало всякое желание что-либо у нас спрашивать. Живы-здоровы, и ладно…

А я, в момент когда все мы, то есть «найденыши», вернулись на аэродром, уже и сам начал понимать, что со мной происходит какая-то фигня. Поскольку с момента пробуждения в траве я ощутил, что одет я явно как-то не так, как в момент нашего поздневечернего выезда.

Изначально комбез, который я надевал на время съемки, у меня был совершенно левый – лишь бы издали сошло за танкистский, тонкий, пошитый из серо-синей ткани (ближе к синему, из такой сейчас дешевую спецодежду мастрячат). А под комбезом у меня были трусы с полосатой майкой-тельником без рукавов, и более ничего. Плюс к этому затрапезный, абсолютно левый, ремень и кирзовые сапоги. Никакого шлемофона у меня и в помине не было, вместо него я обходился маловатой пилоткой без звездочки, которая в момент нашего вечернего выезда уже была упакована мной в оставленную на аэродроме сумку, вместе с фотокамерой и прочими причиндалами. В нашем, краснобельском, военно-историческом клубе танкошлемы вообще жуткий дефицит – вчера во время баталии у нас на экипаж из пяти человек был только один шлемофон (у торчавшего из своей башенки командира), да и тот образца 1970-х годов, то есть явно не из той эпохи. Хотя, с другой стороны, если у тебя в этом самом клубе ничего крупнее мотоциклета отродясь не было – зачем тебе вообще танкошлем?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11