Тайны потерянного созерцателя "Реконструктор". Книга 5

– Признаюсь, я не просто так оказался на восхождении, да и здесь сейчас тоже, – улыбнулся Казбек. – Как вы уже догадались, мы действительно земляки, и это не секрет. Папа у меня кабардинец, мама осетинка. Родился в Нальчике, потом переехали во Владикавказ. В армии попал на Дальний Восток, а после срочной поступил в военно-морское училище во Владивостоке. Мечтал стать морским пехотинцем, а стал временным флотоводцем, – с легкой иронией усмехнулся он. – Конечно, я нахожусь здесь не случайно, а часть моей команды – спецназ. Необходим был человек со знанием языков разных народов средиземноморья, а также их традиций, в том числе религиозных. Так что в мои обязанности, помимо всего прочего, входит переводить и вести переговоры с похитителями.

Исчерпывающая информация, но мне показалось, что он чего-то недоговаривает. У меня никак не складывалось понимание, почему выбор пал именно на него. Настораживала и география его перемещений: Нальчик, Владикавказ, Владивосток, а теперь еще и Крым. Странная комбинация! Чего-то в этом пазле явно не хватало. Тем не менее чувство тревоги поутихло, ведь теперь со мной в команде реальный земеля по месту рождения. И после знакомства я предложил капитану перейти на ты и присоединиться к нашему ужину, надеясь его разговорить.

Пока все с аппетитом ужинали, а еда оказалась на самом деле вкусной, видимо, кок на яхте отменный, мы как два земляка заговорили о прошлом. Вспоминали годы, прожитые в тех местах, где оба родились, и какие-то значимые события, пытались отыскать общих знакомых. И, к удивлению, нашли. Оказалось, что его дедушка работал главным механиком на руднике, начальником которого был мой отец. А прадедушка был известным долгожителем из Верхнего Баксана. Эти моменты сблизили и многое изменили в наших отношениях. Между нами появилось доверие, взаимопонимание и негласная поддержка друг друга. Такой союз в тысячу крат важнее любых команд и уставов. И все же у меня оставалось чувство, что чего-то главного о нем я пока не знаю.

К утру миновали Босфор, до места назначения осталось чуть больше двенадцати часов ходу. Чем ближе мы подходили, тем более явно наблюдались признаки того, что у нас появилось сопровождение. И после того как в нашем фарватере нарисовался боевой корвет неопределенной принадлежности, в воздухе повисла напряженность.

– Корвет как корвет. Боевой корабль такого класса – серьезная охрана. С чего ты решил, что это действительно так? – спросила Зинаида.

– Пока это только мое предположение.

Тем не менее я приказал группе срочно собраться в кают-компании. Когда все, кроме тех, кто был на вахте и на постах, явились, я поделился своими опасениями по поводу того, что нам предстоит не просто обмен. Скорее всего, нас потом не отпустят.

– Мои боевые подруги! Есть один момент, который для всех нас очень важен, и я особенно полагаюсь в этом на Марго.

Девочки мгновенно подобрались, на лицах внимание и полная сосредоточенность. Разговор был недолгим. С момента возвращения из Сибири я внимательно наблюдал за тем, что происходит с ведьмами после того, как в их тела переселяются души ангелов. Они все стали моложе и обрели ангельскую красоту, но самое главное – невероятную силу. Понятно, что молодость – всего лишь следствие и, очевидно, временное явление, так что это меня мало волновало. А вот другие качества ангелов-воинов, которыми они теперь обладают, могли бы нам здорово пригодиться. Но как раз об этих новых способностях мы почти ничего не знаем. И, обращаясь к своим помощницам, я сказал:

– Прошу вас использовать время в пути для тренировок. Нам необходимо понять, каковы ваши нынешние возможности и каким образом их можно использовать.

Марго окинула свою команду строгим взглядом:

– Ну что, всем понятно, чем заниматься?

Заодно я решил высказать и свои сомнения по поводу предстоящего обмена. Мне казалось, я наконец понял предупреждение Софии: «Не верь!»

– Друзья, у меня такое чувство, что нас заманивают в ловушку, чтобы не просто отобрать артефакт. Есть что-то еще, чего мы не ожидаем. Уверен, они рассчитывают на нашу наивность и веру в слово.

Мой неясный спич вызвал у Зины недоумение:

– Влад, а причем здесь души ангелов?

– Я пока не понимаю, что с нами может произойти. И это, конечно, тревожит. Но интуиция подсказывает, что не все так просто. Мы участвуем в серьезном противостоянии. На нас возложена большая ответственность, но вместе с тем у меня странное предчувствие, что нас кто-то подставляет. Может быть, это моя ошибка в оценке ситуации. А возможно, просто предательство.

Здесь уже вмешалась Натали:

– Влад, ну ты прям разошелся в своих предчувствиях! Ты, вообще, о чем? Какая ответственность и перед кем?

– Я не могу четко ответить на твой вопрос. Но давайте посмотрим на ситуацию трезво. Выстраивается целая цепь событий, на первый взгляд второстепенных. Нас всех увели в сибирскую тайгу. Мы там обосновались, и кому-то явно хотелось, чтобы надолго. Однако непонятно, почему нас вынудили взять туда с собой атрибуты власти. А сейчас я вообще не понимаю, это действительно артефакты или нет? Может, просто муляжи? Очень странно, очень!

– Да причем тут артефакты? Ты же помнишь, что мы видели в Оружейной палате?

– Зина, в том-то и дело! На нас проверили их действие и заставили вынести за пределы Кремля. Как ты думаешь, почему мы сейчас находимся именно здесь?

– Чтобы спасти Катю, – встряла Злата. Потом ненадолго задумалась и вдруг вскрикнула: – Марго, а ты где? Почему молчишь? Что ты видела или видишь?

Марго приосанилась и с нескрываемой гордостью сказала:

– Ангелы предупреждали меня, что идет большая война. Но пока у нас только игра с обменом, и нужно быть очень внимательными и осторожными. Вероятно, нас могут в ней использовать. Правда, я не поняла, в каком качестве, – она замолчала, вспоминая. – Да, и еще старший из ангелов предупредил: что бы ни произошло, мы должны быть вместе до конца. Это были последние слова, перед тем как его душа оказалась во мне.

– Так он успел с тобой поговорить и передал послание? – не выдержал я.

В глазах Марго засиял свет, она снова задумалась и ответила:

– Он внутри меня. И когда вас с Зиной вызвали в Москву, во мне не просто возникло желание полететь с вами – это был его приказ.

– Теперь уже вообще ничего непонятно. Правда, есть хоть и малые, но зацепки. Капитан! – я поискал глазами Казбека.

Тот стоял в стороне, рассматривая карту и наш маршрут:

– Командир, я все слышал и пытаюсь понять, что нам делать. То, что мы в ловушке, уже ясно. Корвет – это нам предупреждение не дергаться. Мы против него так, шлюпка на воде.

В моей голове все крутились слова жрицы, переданные Софией: «Не верь тому, что видишь и слышишь! Верь в то, что ты сам чувствуешь!»

– А можно мне сказать, – раздался голос Серафимы.

– Говори уже, – нервно выпалил я.

– Если мы действительно в ловушке, тогда нужно понять, что о нас известно тем, кто по ту сторону. Ну, скажем так, наши противники знают, что Зина и Влад – созерцатели. В каком качестве они здесь, им точно неведомо. Хотя то, что Зина – дочь коменданта Кремля, по-моему, делает ее потенциальной заложницей. Влад – однозначно цель и в то же время наживка для Екатерины. Оба ключевые пользователи артефактов, а значит должны быть в итоге ликвидированы. Как говориться одним ударом решить две задачи. Но мы-то для них темные лошадки. И о той команде, что плывет с нами на глубине метров пятьдесят, им тоже ничего неизвестно. Поэтому надо воспользоваться тем, что мы, тьфу ты, я-то без души ангела, не просто ведьмы. И еще, – она повернулась к Казбеку, – капитан, а что могут ваши мальчики?

– Мальчики, говоришь? Так вот, эти мальчики могут многое. По сути, они моя и ваша охрана. Должен признаться, на самом деле я тоже созерцатель, и моя зона ответственности – весь Северный Кавказ.

– Вот это новость! – всплеснула руками Натали. – И в каком же качестве, позвольте вас спросить.

– Объясню. В отличие от обычных созерцателей я в первую очередь воин, а потом миротворец. Капитан – это так, для прикрытия, хотя военно-морское училище во Владике я реально окончил. Мой прадед был созерцателем в прошлом веке.

Вот что мне не давало покоя в рассказе Казбека о себе! Я же чувствовал, что он совсем не так прост. Значит, созерцатель!

Казбек, пристально посмотрев на меня, проговорил:

– Так вот вы кто, Владислав! Тот пропавший созерцатель! Теперь понятно.

– Казбек, объясни, что понятно?

– Отец рассказал мне тайну, которую ему когда-то поведал дед: якобы в Приэльбрусье появился мальчик, который должен стать созерцателем, но не в наших горных пределах. И потом куда-то пропал.

– Я не пропал, просто уехал с родителями.

– Та-а-ак, все интереснее и интереснее, – во всеуслышание заявила Марго. – А я-то думаю, почему это дело поручили именно нам!

От неожиданности все практически хором выпалили:

– И почему?!

– Да потому что так было нужно кому-то там, наверху. А теперь включайте мозги и, пока мы не пришли на точку, разрабатывайте план. Это даже не я говорю, а тот, кто внутри меня, – Марго всю передернуло, как будто на нее выплеснули ушат ледяной воды. Она резко вскочила с места и посмотрела на капитана: – Казбек, сколько у нас времени до прибытия?

– Часов пять, но можно замедлить ход. Нам же указали точку, а не время прибытия. Хотя теперь уже ясно, что нас там ждут, очень сильно ждут.

Я разделял тревогу Марго и понимал, что надо действовать.

– Казбек, пора выводить парней из трюмов. Пусть они согласуют свои действия с нашими красавицами из северной, вернее, таежной Амазонии. Нужно отработать слаженность всех сил во время операции. Все равно, когда в фарватере корвет, прятаться ни к чему. И вот еще, это касается всех: изображаем непринужденность и как ни в чем не бывало болтаемся по палубе. А теперь вольно, разойдись! – вспомнив армию, скомандовал я.

Ну как скомандовал – ласково и нежно! В ответ девочки сделали реверанс с приседанием и, хихикая, покинули помещение. А мы с Казбеком и Зиной направились к капитанской каюте. Когда дверь за нами закрылась, я обернулся к Зине:

– Ты меня, конечно, прости, но ты вообще в курсе, какова цель нашей миссии? Там, наверху, разведка работает или как?

Зина, явно нервничая, призналась, что сама не понимает, что происходит.

– Я не могу поверить… Неужели там ошибаются? А может, кто-то специально водит нас всех за нос? – она растерянно посмотрела на Казбека и спросила: – У тебя есть что покрепче?

– Нет, я вообще не пью, вера не позволяет. Но для тебя кок сейчас все приготовит. Кстати, мне поручено вести переговоры, потому что только я владею возможными языками противника.

Я поудобнее уселся в кресло за его рабочим столом и устремил свой взор в иллюминатор, за которым был виден корвет неприятеля. Казбек с Зиной ушли в кают-компанию за чаем и коньяком. А я, как обычно, впал в транс, силясь на уровне подсознания выстроить свой план действий. Я не ожидал от себя такого – входить в необычное состояние, когда глубоко задумываюсь. Ну прям как баба Маша!

Проснулось мое второе я:

– Не волнуйся, все новое и неожиданное всегда бывает в первый раз.

– И что?

– Ничего. Расслабься и постарайся получить максимум удовольствия и полезных идей. Не загоняй себя в рамки. Это мой совет.

И отключилось. Я решил продолжить сеанс гипноза не здесь, встал и, не дожидаясь Казбека и Зины, пошел в свою каюту. Увидев на палубе Марго, попросил ее побыть со мной в этот момент. Было ощущение, что ее присутствие придаст мне сил и понимания. Все же впервые буду медитировать.

Глава вторая

Выход из себя

Вспомнив ритуал в иномирье, я решил выйти из своего тела и посмотреть на все происходящее со стороны. А вдруг это поможет? Почему-то в голове вдруг всплыла расхожая истина, что надо уметь взглянуть на себя со стороны. Недаром предки использовали такое выражение. На самом деле в этой фразе скрыт очень глубокий смысл. Я понимаю ее так: посмотри на себя со стороны. Отстранись и посмотри на себя глазами Всевышнего. Мы же со временем упростили ее значение.

Когда вошли в каюту, я попросил Марго помочь мне провести медитацию. Она настороженно взглянула и объяснила, что это небезопасно, если меня специально не готовили к ритуалу. У многих на подготовку и учебу уходят годы.

– Марго, ну нет у меня столько времени! Постарайся, пожалуйста. Рискнем! Если что, ты рядом, откачаешь или…

– Владислав, давай без или. Все не так просто, но я чувствую, что у тебя получится. И я знаю о ритуале, который ты прошел в иномирье. Однако вынуждена предупредить тебя о возможных осложнениях.

– Ну все, ты меня уже напугала. Хотя всякая неизвестность – это в первую очередь страх.

– Влад, просто послушай. Ты уже видел себя со стороны. Но это как будто только приоткрыл дверь и находился на расстоянии вытянутой руки. Другое дело, когда ты на время покинешь тело и окажешься достаточно далеко. Я ведь правильно поняла твое намерение?

– Да, правильно. Я хочу осмотреться и понять, что происходит вокруг нас. Причем я чувствую, что корвет – это так, семечки. Слишком открыто они действуют, как будто нарочно. Марго, можно спросить...

– Ну давай уже, – вздохнула ведьма.

– Меня будет видно как эфирное тело или нет?

– Влад, чем дальше ты будешь от тела, тем незаметнее для других. Но хочу предупредить, что время такого отдаленного пребывания ограничено. Не больше двух-трех часов. Если ты будешь рядом, время нахождения вне тела может продлиться сутки. Только энергетическая связь помогает быть в двух ипостасях. А вот если тело гибнет, тогда сам знаешь, что происходит.

Она резко поднялась и вышла из каюты. Я услышал, как она попросила Натали поставить на дежурство возле двери двух девочек, чтобы никто не вошел в каюту без разрешения. Вернулась и начала вводить меня в транс, читая свои не то молитвы, не то заклинания. Я уселся в кресле поудобнее и провалился в небытие.

Не знаю, сколько времени прошло, но, увидев себя откуда-то сверху сидящим в кресле, понял, что все получилось. Свободно вышел сквозь дверь, сознание работало как обычно. Я чувствовал необычайную легкость и невесомость, появилось ощущение внутренней свободы. Легко подпрыгнул, и моя новая сущность взлетела над катером.

Ничего себе! Я могу летать, а значит, мой путь прямо на корвет. Через несколько мгновений я уже был на палубе врага. Правда, пока еще не привык к тому, что невидим, поэтому все время озирался и нервничал. Немного успокоившись, вошел в рубку, где находились военные достаточно высоких чинов. Один из них, бывший почему-то в штатском, восседал на капитанском месте и раздавал команды. Разговор шел на английском, однако я все хорошо понимал. Видимо, эфирное состояние – это метаморфоза сознания, и то, что в реалии невозможно, здесь проявляется по-иному.

А разговор шел как раз о нас и нашей миссии. Я внимательно слушал. Они говорили о том, что после обмена дадут нам возможность уйти в нейтральные воды, а потом просто расстреляют наш катер. «Кто бы сомневался», – подумал я и внезапно осознал, что вся эта затея имеет какой-то другой смысл. От этой догадки у меня даже в голове помутилось!

Они обсуждали план и детали операции, а я вновь вспомнил предупреждение Софии: «Не верь!» И уже собирался покинуть капитанский мостик, как раздался звонок. На видеомониторе появился человек славянской внешности в форме офицера нашей армии. Вот так дела! Человек в штатском поприветствовал его, назвав Гришей, и спросил:

– Гриша, ты точно проверил наличие артефактов при передаче на катер?

– Да, босс! Они уверены, что на катере липовые подделки. Мы ювелирно провели операцию подмены, и сейчас на их суденышке находятся самые настоящие артефакты.

Если бы я был в своем теле, у меня бы точно глаза на лоб полезли от изумления.

– Хорошая работа! Гриша, как тебе это удалось?

– Все просто. Когда их вызвали в Москву, они оставили артефакты в Сибири под усиленной охраной. Но я убедил начальство, что невозможно сделать точные копии скипетра и державы, не имея перед глазами реальных подлинников, и следующим спецбортом их доставили в Кремль. В последнюю ночь я был старшим в охране и просто подменил копии оригиналами. Провернул такой чейндж, а наутро в качестве ответственного лица проконтролировал упаковку и доставку на судно.

Вот гад! Я почувствовал, как у меня даже руки затряслись от злости. Но как они могут трястись? Скорее всего, услышанное вызвало у меня шоковое состояние, и с моим телом, которое сейчас находилось далеко от меня, стало происходить что-то невероятное. Все, пора обратно, причем срочно.

Мне показалось, что я пулей вылетел из капитанской рубки, а через мгновение уже был рядом со своим телом. И я не ошибся: оно сотрясалось, как в горячке. Марго металась по каюте, не зная, что делать. Похоже, испугалась, что сейчас я погибну. В каюту вбежала Натали, и они вдвоем пытались удерживать мое тело. А я не знал, как в него вернуться, и понимал, что они не догадываются, что я здесь.

Марго причитала:

– Какая же я дура! Забыла сказать, чтобы он дал знак, когда вернется. А тут еще такое с телом…

– Успокойся! Какой знак он должен был подать, ну, быстро!

– Вон на столе специально для этого стоит свеча… Он, хоть и невесомый, но все же может создать легкий ветерок. Ну как бы задуть ее.

– Марго, ты в своем уме?! Ты ее даже не зажгла!

Марго кинулась искать, чем зажечь свечу, и, ничего не обнаружив, выскочила из каюты. А Натали спокойно, как это умеет делать только она, щелкнула пальцами – и свеча вспыхнула.

Когда одуревшая от страха Марго ворвалась в каюту и увидела, что свеча горит, она чуть с ума не сошла:

– Натали, прости старую… – заголосила она, затем резко оборвала себя и, оглядевшись, произнесла:

– Влад, если ты здесь, потуши свечу.

Я выполнил ее просьбу, огонек затрепетал и погас. Марго с облегчением выдохнула и скомандовала:

– Прикоснись эфирными руками к своим рукам и держи, пока я буду читать заклинание.

Постепенно мое тело успокоилось и перестало трястись, еще пару минут читки – и я вернулся. Открыв глаза, попросил воды, как можно больше. Меня реально подташнивало.

– Влад, как ты себя чувствуешь? – Натали с тревогой смотрела на меня.

– Противненько, но это не важно. На корвете я узнал, какую судьбу нам уготовили, а еще то, что нас предали. Но самое главное скажу чуть позже.

Мне действительно было хреново, а еще больше выбивало из колеи то, что я услышал и увидел на вражеском судне. Преодолевая сухость во рту, через силу выдавил:

– Девочки, срочно найдите Зину и Казбека! Очень срочно, прошу, времени в обрез.

Через несколько минут в моей каюте были Казбек с Зиной, Марго и Натали.

– Натали, прикрой дверь плотнее.

Убедившись, что нас никто не слышит, я в точности передал им разговор в рубке вражеского корабля.

– Зина, эту информацию нужно каким-то образом передать Сергею Васильевичу и выяснить, кто такой Гриша. Только не по спецсвязи. Боюсь, этот Гриша как раз там и окопался.

В каюте повисло молчание. По лицам ребят было понятно, что эта новость вызвала у них ступор. Очевидно, требовалось время на обдумывание, и я предложил собраться в кают-компании минут через пятнадцать. А Зине посоветовал поговорить с Москвой не по своему телефону, а взять у кого-то из девчонок. Пусть там, на месте, найдут Петра Романова, тот в свою очередь свяжется с комендантом и попросит позвонить дочери. Только ни в коем случае не из Кремля. Меры предосторожности в такой обстановке не помешают, ведь мы не знаем, где затаился враг.

Отдав необходимые распоряжения, я выпил чашку горячего крепкого чая, который меня немного подбодрил. Оставшееся до совещания время провел на палубе, обдуваемый морским воздухом, пытаясь надышаться и привести себя в порядок. Да, такие путешествия вне тела, судя по всему, очень опасная история!

Сзади незаметно подошла Серафима и, чтобы не привлекать внимания других, шепнула на ухо, что у нас проблема: моторист сообщил о каких-то привидениях в моторном отделении.

– Ты о чем, какие привидения?

– Я и сама толком не поняла, что он там бормотал, – пожала Сима плечами. – Решила сначала сказать тебе, а потом уже нашим. Что будем делать?

Пришлось спуститься к мотористу. Благо время до совещания еще оставалось. В моторном отделении было шумно и пахло разогретым маслом. Матрос сидел с испуганным лицом и тупо таращился на синхронно работающий мотор суденышка.

– Покажи, где ты видел призраков.

Дрожащим пальцем он указал на противоположный угол, где была дверь в подсобку. Я направился туда. Сима следом. В темноте подсобки я с трудом разглядел призрака, напоминающего воина из племени тавров. При моем появлении тот сделал поклон, а затем достал морскую раковину и, приложив ко рту, произнес:

– Приветствую тебя, наш созерцатель! Нас, – он оглянулся и сделал знак, после чего в подсобке появился второй воин, – отправили помочь вам в освобождении Екатерины. Теперь она наша вторая жрица.

– Благодарен вашему народу за поддержку и участие. Скажите, когда и каким образом вам удалось попасть на катер?

– Мы проникли сюда тайком, когда катер готовился к отплытию за вами из Балаклавы в Севастополь. Наша жрица увидела, где находится Екатерина, и приказала быть рядом с вами в том месте, где ее заточили. Без нас вам будет трудно ее освободить.

– Но почему вы прячетесь? – озадаченно смотрела на них Серафима.

– Чтобы не привлекать внимания ваших помощниц. К тому же жрица предупредила, что на катере есть предатель.

А вот это уже было неожиданно. Мы с Симой переглянулись и почти одновременно спросили:

– И вы знаете, кто он?

– Да, но трогать его пока нельзя. Иначе враги поймут, что их план разгадан, и начнут атаку прямо сейчас. Им нужно, чтобы сначала вы сошли на берег с предметами для обмена.

– Как вас зовут и как мы можем общаться? Вы же не будете повсюду таскать с собой раковину? И главное, назовите имя предателя, чтобы было понятно, откуда грозит опасность.

– Хорошо, предателя мы укажем, а насчет общения все просто. В отличие от других вы услышите нас в своей голове и так же мысленно будете с нами на связи. Зовут нас Кобус и Ард, но это не важно. Мы уже давно живем, вернее, существуем в вашем ареале, поэтому пусть у нас как у воинов будет позывной один на двоих – Заря.

– Да, спасибо, понятно. Заря так Заря, – кивнул я.

– Босс, наши действия? – деловито спросила Сима, готовая начать с места в карьер. Это в ее характере – сразу брать быка за рога!

– Для начала предупреди девчонок о том, что с нами тавры. И, если они их заметят, а они, конечно, заметят, пусть ни в коем случае не подают вида.

Воинам я сказал, что через час они могут выйти на палубу и свободно передвигаться по катеру. Их задача – показать мне предателя, или шпиона, уже не важно, кто он там.

Когда все собрались в кают-компании, я коротко обрисовал сложившуюся ситуацию и попросил высказывать предложения. Особые надежды, конечно, возлагал на Казбека как человека не просто нашего порядка, но прежде всего воина и профессионала. Принципиального решения требовали три важнейших вопроса. Во-первых, кто войдет в основную группу по обмену. Во-вторых, как защитить артефакты. И наконец, кто и каким образом будет осуществлять прикрытие.

– Командир, – тут же откликнулся Казбек, – я считаю, что обмен и сопровождение должны взять на себя вы с Зинаидой. Рядом с вами будут девушки, в которых души ангелов, лучших воинов не найти. Мы же ваша защита и прикрытие.

– Согласен, Казбек, но ты же понимаешь, что придется реально драться по всем правилам открытого боя?

– На этот случай у меня уже разработан четкий план, и моя команда знает, что делать. Корректировку в связи с последней информацией мы провели. Так что у нас готовность номер один.

– Серафима, – я специально назвал девушку полным именем, подчеркивая серьезность момента, – ты отвечаешь за связь со всеми сущностями, которые находятся не только на нашем корабле, но и под ним, в морской стихии. Введи своих в курс и предупреди, что в случае опасности они должны находиться как можно дальше от судна. И, если бой перейдет в их зону, пускай никого не жалеют. Ты понимаешь, о чем я. Особенно тех, кто на корвете. Кроме одного человека, который будет в штатском. Его нужно взять живым.

До прибытия на место оставалось меньше часа. С этого момента все на катере было подчинено предстоящей боевой операции, действовали быстро и слаженно. Девушки облачились в доспехи, похожие на современную броню воинов спецназа, и только прически выдавали их принадлежность к прекрасной половине. «А что, – подумал я, – это тоже своего рода оружие, отвлекающее внимание тех, кто нас ожидает». А я нисколько не сомневался, что там нас ждут подготовленные рейнджеры.

Мы с Казбеком решили осмотреть катер, чтобы самим убедиться в полной готовности экипажа и заодно под этой маркой выявить шпиона. Как и сказали тавры, ментальная связь между нами была налажена четко. Правда, в голове при этом немного покалывало, но не критично.