Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне

В этой высадке впервые приняли участие десантные суда специальной постройки – лихтеры типа «Х», строительство которых началось весной 1915 года по инициативе адмирала Фишера. Они создавались на основе речных барж Темзы, плоскодонный корпус имел длину 32,2 м, ширину 6,4 м, общую глубину 2,3 м и осадку без груза 0,76 м, стандартное водоизмещение составляло 135 тонн, нормальное – 160 тонн. Силовой установкой служил двигатель внутреннего сгорания (как правило, это был калильный нефтяной мотор шведской фирмы «Болиндер»), позволявший развивать ход до 7–8 узлов. Двигательный отсек размещался в корме судна; в носовой части имелась спускаемая аппарель. Всего к осени 1915 года было построено 200 таких судов, в 1916 году – еще 50 для действий в Месопотамии.

Кроме того, в 1915–1916 годах в Британии было построено 90 малых 34-фунтовых (10,4 м) высадочных тендеров. Они не имели палубы, оснащались подвесными моторами и доставлялись к месту выгрузки войск на шлюпбалках кораблей и судов.

Для высадки в бухте Сувла был выделен недавно сформированный IX армейский корпус генерал-лейтенанта Фредерика Стопфорда – 10-я и 11-я дивизии «новой армии» Китченера. Всего на берег высаживалось порядка 20 тысяч человек. На этот раз артиллерийскую поддержку с моря оказывали в основном небольшие суда: эсминцы и шлюпы. Двигатели лихтеров оказались ненадежны, поэтому к берегу десантные суда пришлось доставлять на буксире у тральщиков или миноносцев.

Высадка началась в ночь на 6 августа и опять сопровождалась путаницей и неразберихой: войска были выгружены не в намеченных местах и в темноте не смогли найти высоты, которые следовало атаковать. Хотя в месте высадки находилось не более полутора тысяч турецких солдат, потери десанта за первые сутки составили 1700 человек, а достижения – две занятых высоты. В последующие дни плацдарм удалось немного расширить, но дальнейшие атаки оказались бесполезны.

К сентябрю 1915 года стало окончательно ясно, что ситуация зашла в тупик. Генерал Стопфард был смещен с должности, за ним последовал и Гамильтон. С октября войска с Галлиполи начали перебрасываться на Салоникский фронт. В начале декабря началась эвакуация плацдармов на участке АНЗАК и в бухте Сувла, завершившаяся 20 декабря. Вопреки опасениям, турки не оказывали противодействия и не пытались атаковать, поэтому людей удалось вывезти всех – но в руки противника попали огромные запасы продовольствия и снаряжения.

28 декабря началась эвакуация плацдарма на мысе Хеллес. На этот раз турецко-германское командование пыталось атаковать отходящие к причалом войска, но местность благоприятствовала действиям арьергардов. Последние британские солдаты были сняты с берега утром 9 января, врагу досталось только огромное количество снаряжения – хотя несколько сотен лошадей и мулов в последний момент удалось убить, а часть боеприпасов взорвать.

Высадка в бухте Сувла 6 августа 1915 года

Плацдарм у мыса Ари-Бурну (участок АНЗАК), бухта Сувла и бои с 6 по 21 августа 1915 года

В целом союзники задействовали в Галлиполийской операции порядка 500 тысяч человек, то есть по масштабам ее превзошла только высадка в Нормандии три десятка лет спустя. Людские потери сторон (убитыми и ранеными) составили половину от задействованных сил, причем у турок – куда хуже оснащенных – они оказались даже ниже, чем у союзников. Еще более шокирующим было соотношение потерь в боевых кораблях. Провал операции убедил многих военных (и еще большее число политиков) в невозможности проведения крупных десантных операций при современном состоянии сухопутных сил.

Лихтер типа «Х»

Разгрузка лихтера типа «Х» на плацдарме через носовую аппарель

До конца мировой войны британское командование спланировало лишь один десант, да и тот тактический – высадку на бельгийском побережье между Ньюпортом и Остенде. Предполагалось, что около 5 тысяч человек с танками выгрузятся в нескольких километрах за линией фронта, позади третьей линии обороны противника, чтобы отрезать группировку немецкой артиллерии. Для перевозки танков планировалось использовать огромные несамоходные лихтеры длиной 170 м и шириной 10 м, толкаемые мониторами. Операцию предполагалось провести осенью 1917 года, но от нее отказались в связи с отменой сухопутного наступления на Ипре.

4. Десантные средства и морские десантные операции русского флота в Первую мировую войну

В отличие от британского флота, для которого десант в Галлиполи стал импровизацией, русский флот готовился к подобной высадке задолго до Первой мировой войны. Целью ее также были Черноморские проливы – только Босфор, а не Дарданеллы; эта операция планировалась с 1890-х годов. Для высадки морских десантов должны были создаваться специальные группы судов – «базы», для выгрузки передовых отрядов предполагалось использовать «базные транспорты» – мобилизованные суда с небольшой осадкой, оборудованные под прием войск и десантных средств, а также оснащенные средствами для их быстрой выгрузки. На шлюпбалках у них должно было помещаться до десяти паровых катеров, а в трюмах и на палубах размещались десантные боты и понтоны. Планированием Босфорской операции в Морском Генеральном штабе еще до войны занимался штаб-офицер Черноморского отдела капитан 2-го ранга А. В. Немитц.

Уже после начала Галлиполийской операции было решено начать строительство специализированных десантных судов для Черного моря, причем двух видов: дальнего действия – судов типа «Эльпидифор» и ближнего – барж типа «Болиндер».

Первым началось строительство «болиндеров», образцом для них сразу же стали британские лихтеры «Х». Командующий Черноморским флотом адмирал Эбергард, ознакомившись с докладом прибывшей из Галлиполи флотской миссии, в рапорте на имя морского министра от 5 (18) октября 1915 года запрашивал срочную постройку специальных десантных барж «по образцу британских» – но большего размера и с двумя двигателями по 40–50 л.с. Каждая такая баржа при дальности хода 100 миль должна была принимать батальон пехоты (500 человек); для одномоментной высадки двух бригад (20 тысяч человек) требовалось 50 барж (с учетом 10 запасных).

Ровно через месяц, 5 (18) ноября 1915 года, заводу общества «Руссуд» в Николаеве был сделан заказ на 40 барж по цене 135 тыс. рублей за штуку со сроком готовности до 1 апреля 1916 года – при условии своевременной поставки двигателей и комплектующих. Чертежи британского лихтера «Х» завод получил самостоятельно, но в проект был внесен ряд изменений. Водоизмещение выросло до 255 тонн, русские лихтеры были больше и мореходнее английских: наибольшая длина 54,7 м, максимальная ширина 7,2 м, осадка 1,2 м при глубине интрюма 2,95 м. Два калильных нефтяных мотора фирмы «Болиндер» (или других фирм) мощностью в 40–50 л.с. обеспечивали судну скорость в 5,3 узла с полной нагрузкой 1500 солдат без обоза или 1200 с батальонным обозом. Баржи оснащались небольшой кормовой надстройкой и носовой аппарелью для высадки людей и грузов.

Первые 19 «болиндеров» прошли испытания в конце марта 1916 года, 12 из них были сданы флоту в середине апреля и уже 6 мая прибыли в недавно захваченный Трапезунд для участия в выгрузке прибывающих из Мариуполя подкреплений и дальнейших операциях в поддержку Приморского отряда Кавказского фронта. Постройка еще 21 затянулась, они были сданы в период с июля по ноябрь.

Слабым местом этих судов (как и у британцев) оказались моторы: при эксплуатации они постоянно выходили из строя. Завод объяснял это отвратительной квалификацией мотористов; но ломались не только моторы, но и кронштейны гребных винтов, оказавшиеся слишком слабыми. Вдобавок в процессе боевого применения выяснилось, что установленные на «болиндерах» моторы слишком слабы, из-за чего применять баржи в свежую погоду практически невозможно. В итоге до 30 % десантных барж изначально работали на буксире.

Всего к сентябрю 1916 года от погодных условий было потеряно пять «болиндеров». С осени 1916 года началось переоборудование оставшихся «болиндеров» в канонерские лодки для действий на Дунае: на них ставили по одному 152-мм орудию, снятых с крейсеров «Кагул» и «Император Траян». Всего до февраля 1917 года так было переоборудовано 14 барж из оставшихся 35.

«Эльпидифорами» именовался тип азовских зерновозных шхун – плоскодонных парусно-паровых судов водоизмещением около 1000 тонн, предназначенных для погрузки зерна и других грузов прямо с берега. Двухвинтовой пароход «Елпидифор» вместимостью 672 брт был построен в 1905 году в Киле по заказу ростовского купца Елпидифора Парамонова. Это название со временем стало нарицательным для судов подобного класса и назначения. Имея осадку носовой частью менее метра, такие шхуны могли подходить к берегу почти в любом месте, вылезая носом на песчаную отмель. Затем в носу с помощью бушприта опускались две сходни, по которым грузчики поднимали на борт мешки с зерном.

Таким образом, под обозначением «эльпидифоров» в первую очередь имелись в виду каботажные зерновозные пароходы определенной схемы, мобилизованные в качестве транспортов или тральщиков. Заказ на строительство 20 специальных десантных судов этого типа был выдан лишь в сентябре 1916 года. От «прототипа» они отличались увеличенной до 74,7 м длиной при сохранении той же ширины в 10,4 м. Максимальная осадка (кормой) составляла 2,44 м, при этом осадка носом не должна была превышать 1,22 м. Корабли имели ледокольные подкрепления в носовой части и двойное дно с балластными цистернами, перекачивая воду в которых можно было менять дифферент, сокращая осадку носом почти до нуля.

При нормальном водоизмещении 1050 тонн, регистровой вместимости 875 брт и скорости 10–11 узлов «эльпидифоры» могли принимать на борт до тысячи пехотинцев с оружием. Высадка производилась по сходням через два носовых лацпорта. Водоизмещение при максимальной нагрузке достигало 2200 тонн. Проектное вооружение состояло из двух 120-мм или трех 102-мм орудий; кроме того, на палубу можно было принять 120 мин, два больших моторных катера или два гидросамолета. Таким образом, «эльпидифоры» являлись универсальными боевыми средствами: их можно было использовать не только как десантные транспорты, но и в качестве канонерок, минных заградителей, тральщиков. Стоимость постройки одного судна оценивалась в 1,15 млн рублей – как 8,5 «болиндера».

Закладка первых пяти корпусов состоялась 15 (28) ноября 1916 года. Предполагалось, что первое судно будет сдано в мае 1917-го, а далее в строй станут вступать по два ежемесячно. Однако головное судно, «Эльпидифор» № 410, удалось спустить на воду лишь 24 марта (6 апреля) 1917 года, № 411 – только 4 (17) июня, № 112 – 25 июля (7 августа). Завод оправдывался срывом поставок смежниками, но задерживались и корпусные работы, которые зависели только от «Руссуда». В итоге «Эльпидифор» № 410 был сдан в казну лишь 4 марта 1918 года – за месяц до того, как Николаев был захвачен немцами. В их руки попали и все находящиеся там корабли…

Осенью 1915 года русскому командованию стало известно о предстоящей эвакуации союзников с Галлиполийского полуострова. После этого значительная часть турецкой армии на Западе высвобождалась для отправки на Кавказ. Поэтому командующий Кавказской армией генерал Н. Н. Юденич решил упредить противника в развертывании и разгромить 3-ю турецкую армию до подхода к ней подкреплений с запада.

Десантная баржа типа «Болиндер», 1916 год

Десантное судно типа «Эльпидифор», 1918 год (первоначальный вид)

Наступление на Эрзурум началось 28 декабря 1915 года (10 января 1916 года по новому стилю). Уже к 7 января части Кавказского фронта вышли на линию внешних фортов города. После этого было решено закрепить наметившийся успех решительными действиями на флангах: Приморский отряд Кавказской армии под командованием генерал-лейтенанта В. Н. Ляхова (около 15 000 человек при 38 орудиях) получил приказ наступать вдоль берега и занять порт Ризе, через который велось снабжение турецких войск на Кавказе.

Наступление вдоль берега началось утром 23 января (5 февраля), оно велось при поддержке огня броненосца «Ростислав», а также канонерских лодок и старых угольных миноносцев. Из-за отсутствия в сухопутных войсках радиостанций связь с войсками и корректировка огня осуществлялись с помощью построенной на берегу сигнальной мачты.

Туркам удалось остановить наступление лишь через неделю на рубеже реки Бююк-Дере, в 15 километрах от Виче. Для преодоления укреплений противника 19 февраля (4 марта) 1916 года у города Атина в 8–9 километрах за линией фронта был высажен тактический десант численностью в два батальона пехоты (около 2100 человек) при двух горных орудиях и двух пулеметных взводах. Для его переброски были выделены транспорты «Корнилов» и «Лазарев» (№ 36 и № 37), снабженные высадочными средствами – по три десантных бота. Первый эшелон высаживался с трех мелкосидящих тральщиков, переоборудованных из зерновозных шхун типа «Эльпидифор». Это название часто применяется при описании десантных операций 1916 года, но не стоит путать мобилизованные «эльпидифоры» с серийными.

Высадка осуществлялась двумя группами – западнее и восточнее Атина. Предварительно части десанта провели несколько учений. Подходы к пунктам высадки обозначались выставленными ночью моторными шлюпками и катером, несущими условные опознавательные огни. Для связи с кораблями и командованием Приморской группы отряд получил вьючную радиостанцию. С моря операцию поддерживал броненосец «Ростислав», а для его прикрытия из Севастополя выслана 1-я маневренная группа во главе с линкором «Императрица Мария».

Высадка первого эшелона десанта началась в 6 утра, причем тральщики с их малой осадкой подошли почти вплотную к берегу, спустили трапы и без потерь выгрузили всех солдат за 12 минут. Лишь после этого высадка была обнаружена противником, который открыл беспорядочный пулеметный огонь.

После известия о высадке в тылу русского десанта турецкие войска оставили свои позиции на реке Бююк-Дере и поспешно отошли в горы. Поэтому высадка с транспортов второго эшелона прошла почти без противодействия противника. В 14.40 десантные части совместно с сухопутными войсками без боя заняли Атина.

Получив известие о подходе с запада сильных турецких подкреплений, генерал Ляхов решил осуществить новую высадку десанта. В ночь 19 на 20 февраля те же самые десантные подразделения были вновь погружены на «эльпидифоры» и один из транспортов, и еще до рассвета высажены у Мапарви, заняв ключевые высоты. Наконец, днем 6 марта «Тральщик № 24» под прикрытием канонерской лодки «Кубанец» и трех миноносцев с помощью нескольких понтонов высадил западнее порта Ризе (в районе Эргалии) батальон пехоты и взвод полевой артиллерии. На следующий день ударом с фронта и с тыла город Ризе был взят, силы Приморского отряда выдвинулись до реки Балтачи-Дереси, где 23 февраля перешли к обороне.

Так русские войска получили порт и промежуточную базу снабжения. Из Батума сюда была перенесен передовая база флота, что позволило канонеркам и старым миноносцам более активно действовать у берегов противника. Наконец, от Ризе до Трапезунда вдоль берега шла шоссейная дорога, что облегчало дальнейшее наступление.

13 (26) марта наступление возобновилось, а к 19 марта Приморский отряд вышел на линию турецких укрепленных позиций по реке Кара-Дере. Прорвать их не удалось: войска выдохлись и понесли сильные потери, в то время как к туркам начали прибывать силы, снятые с Галлиполийского полуострова. Тем не менее, всего за два с половиной месяца части генерал-лейтенанта Ляхова продвинулись вдоль берега Черного моря на 120 километров.

Для усиления Приморского отряда 25 марта (7 апреля) в Ризе была организована выгрузка 1-й и 2-й кубанских пластунских бригад и двух артиллерийских дивизионов. Всего до конца дня с 36 транспортов было высажено 18 000 человек, 26 орудий, 70 пулеметов, 8 автомобилей, 4300 лошадей, около 1400 повозок и кухонь. В связи с наличием в море «Гебена» и «Бреслау», а также немецких подводных лодок[6] перевозка войск из Новороссийска прикрывалась главными силами Черноморского флота, включая оба дредноута – «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая». В непосредственном охранении конвоя находился легкий крейсер «Прут» (бывший турецкий «Меджидие»), 3 турбинных эсминца и десяток угольных миноносцев, а также авиатранспорты «Алмаз», «Николай I» и «Александр I». Руководил операцией и командовал отрядом прикрытия на первом этапе сам командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. А. Эбергард, державший свой флаг на «Екатерине Великой».

Высадка двух пластунских бригад в Ризе и ее обеспечение силами флота

Тем временем положение на фронте осложнилось: доведя свои силы на реке Кара-Дере до 14 000 человек, еще 22 марта турки перешли в контрнаступление. По просьбе генерала Ляхова в ночь на 26 марта 1-я пластунская бригада на «эльпидифорах» была переброшена из Ризе к Хамургану, где прямо на берег высадили 8211 пластунов.

После усиления двумя пластунскими бригадами численность Приморского отряда достигла 32 500 человек. Им противостояло не более 15–17 тысяч солдат противника. Поэтому 14 апреля генерал Ляхов вновь начал наступление. Утром 6 (19) апреля русские войска без боя вошли в Трапезунд, оставленный турками еще три дня назад. В последующие дни они продвинулись по побережью до Бююк-Лимана.

В конце апреля Ставка решила усилить Приморский отряд двумя пехотными дивизиями – 123-й и 127-й. На этот раз войска грузились в азовском порту Мариуполь, откуда их в два приема перебрасывали в бухту Кавата восточнее Трапезунда. 127-я дивизия (16 838 человек, 36 орудий, 4306 лошадей, 1484 повозки и около 1000 тонн грузов) перевозилась с 1 (13) по 10 (23) мая на 30 транспортах. 123-я дивизия (17 647 человек, 2157 человек, 897 повозок, 198 голов скота и около 800 тонн груза) – с 15 (28) мая по 22 мая (4 июня) на 21 транспортах. Характерно, что посадка первой на корабли заняла три дня, в то время как погрузку второй удалось осуществить всего лишь за 12 часов.

Переход через Черное море вновь обеспечивали оба линкора, причем «Императрица Мария» и шесть эсминцев (1-я маневренная группа) двигались в 40 милях западнее транспортов, в то время как «Императрица Екатерина Великая» держалась в районе Босфора, препятствуя выходу кораблей противника. Бухта Кавата был заранее прикрыта противолодочной сетью. Новшеством было сосредоточение управления высадкой в руках одного человека – командующего высадкой контр-адмирала Каськова, которому на время разгрузки подчинялся начальник Транспортной флотилии и начальник охранения района высадки. Высадка велась с 6 мая, в ней впервые приняли участие самоходные десантные баржи типа «Болиндер». Противник никакого противодействия перевозке и высадке войск не оказал.

Общий ход Трапезундской операции

Высаженные войска были объединены с Приморским отрядом Ляхова в 5-й Кавказский корпус. Для его поддержки войск в Батум была временно перебазирована 2-я бригада линейных кораблей – броненосцы «Евстафий», «Иоанн Златоуст» и «Пантелеймон», а также крейсер «Память Меркурия», авиатранспорт «Алмаз» и 5-й дивизион эсминцев. В захваченных портах были установлены береговые батареи – четыре 152-мм орудия в Ризе, два 254-мм и два 152-мм – в Трапезунде. В штабы сухопутных войск корпуса были направлены морские офицеры для связи.

Продолжив наступление вдоль берега, к концу мая 1916 года части 5-го Кавказского корпуса вышли на линию реки Самун-Дереси. Тем временем турки продолжали затянувшуюся переброску войск из западных районов Османской империи на Кавказ, сосредоточив против Трапезунда до 80 тысяч человек. 9 (22 июня) 1916 года они атаковали в горах Понтийского Тавра, прорвали русский фронт и приблизились на 20 километров побережью в районе Офа. В ответ на это генерал Ляхов срочно начал переброску в угрожаемый район корпусных резервов, находившихся западнее Трапезунда. 10 и 11 июня из Платаны в Оф на «эльпидифорах» и самоходных «болиндерах» были переброшены 3 батальона пехоты, остановившие наступление турок. Переброска войск продолжалась и в последующие дни.

Разгрузка транспортов № 79 и № 37 с войсками в Трапезунде с помощью зерновозов типа «Эльпидифор», апрель 1916 года. Справа на переднем плане – сама шхуна «Елпидифор»

16 июня противник, перегруппировав силы, возобновил наступление на Оф. Однако на этот раз оно развивалось вяло и к концу месяца заглохло окончательно. В то же время в горах Понтийского Тавра севернее Эрзурума 2-й Туркестанский корпус сумел потеснить врага на запад, захватив город Байбурт. Чуть позже к югу от него перешел в наступление и 1-й Кавказский корпус, 12 июля занявший Эрзинджан. К концу июля фронт вновь стабилизировался, продвинувшись на приморском участке на 25 километров до реки Кара-Бурну-Су, а на левом фланге (на стыке со 2-м Кавказским корпусом) – до 100 километров.

К началу августа действия на приморском фланге почти прекратились, ограничившись эпизодическими перестрелками, выходами миноносцев на обстрел турецких позиций и высадкой на вражеском побережье разведывательных партий.

Тем временем летом 1916 года Ставка начала планирование десантной операции на Босфоре. Существует версия, что именно в рамках ее подготовки командующий флотом А. А. Эбергард был сменен А. В. Колчаком, получившим чин вице-адмирала. Специально для высадки первым эшелоном и занятия плацдарма была создана Отдельная Черноморская морская дивизия под командованием генерал-майора А. А. Свечина. Кроме того, в состав десантного отряда планировалось включить Балтийскую морскую дивизию и Гвардейский экипаж.

Операция планировалась на осень 1916 года, но была отложена из-за отвлечения войск и транспортов на Румынский фронт и перенесена на апрель 1917 года. После Февральской революции десант вновь был перенесен, но не отменен окончательно. По свидетельству А. В. Немитца, который 20 июня (2 августа) 1917 года сменил Колчака на посту командующего флотом, Босфорская операция готовилась вплоть до Корниловского мятежа – и лишь после него была отменена явочным порядком. Можно предположить, что назначение Немитца командующим флотом тоже было впрямую связано с подготовкой этой операции.

5. Развитие десантных средств в межвоенный период и в начале Второй мировой войны

После завершения Галлиполийской операции британские десантные лихтеры «Х» применялись в Месопотамии, а также в качестве транспортов на Средиземном море. В 1918–1919 годах некоторое их количество использовалось во время интервенции в Россию под Архангельском и на Северной Двине. Но в 1920-х годах большинство этих судов было пущено на слом или продано в частные руки – особо много таких лихтеров оказалось у греческих судовладельцев, некоторые дожили до XXI века. В итоге десантных судов в британском флоте практически не осталось, хотя в конце 1920-х годов в Англии было построено 9 танкодесантных барж MLC (Motor Landing Craft) водоизмещением 20 тонн.

Примерно та же самая ситуация имела место и в большинстве других флотов мира: интерес к десантным судам полностью пропал, кое-где сохранилось лишь некоторое количество подобных средств, построенных в годы Первой мировой. Так, несколько британских десантных лихтеров купила Испания, использовавшая их в 1925 году при высадке возле Алусемаса в Марокко во время войны с рифскими повстанцами.

Однако в большинстве ведущих флотов после окончания Первой мировой войны интерес к морским десантным операциям и десантным средствам резко снизился. Судя по всему, важнейшей причиной такой странной ситуации стал провал Галлиполийской операции. Как пишет ведущий современный специалист по развитию советской военно-морской теории А. В. Платонов, «На основании анализа событий Первой мировой войны, и в частности неуспешной морской десантной операции на Галлиполийский полуостров, зарубежные военные теоретики склонялись к тому, что в условиях второй половины 30-х годов морские десантные действия вряд ли могут быть внезапными, а потому успешными. Главные причины – бурное развитие авиации, а также несоизмеримо возросшая подвижность войск за счет ее механизации. По этой причине теория морских десантных действий в ведущих зарубежных военно-морских державах к 1939 году оказалась разработана слабо, специальных сил и средств никто, за исключением Японии, не имел. Впрочем, за рубежом вообще уделяли мало внимания вопросам содействия сухопутным войскам».