Бессмертный

– Да, Лидия Ивановна…

– Эх, ничего я тогда не понял, – думал герой. Лидия Ивановна не понимала, что прогуливал я, потому что именно Лера спасала меня от издевательств со стороны школьников. Вечные побои, оскорбления… Она меня спасала. А руководитель этого не видел – читала мне банальные лекции про учёбу и думала, что я прогуливаю просто потому, что влюблён. Да, это тоже… но я мог прогуливать даже без Леры. Ведь я не мог ходить туда, где каждый день был адом. И всё началось с того, что я однажды отказал старшеклассникам что-то принести. Тогда меня запомнили и начали глумить…

Шорох снова раздался. В кабинете была ещё одна дверь, соединяющая соседний кабинет с этим. В ней было небольшое гнилое отверстие в районе ног, однако его размеров хватило, чтобы герой смог разглядеть движение в направлении выхода в коридор того класса. Он встал боком в проёме главного входа в кабинет и стал целиться.

Из соседнего класса, в коридор, спиной к герою, вышел человек. В его руках был пистолет, а в кармане отчётливо виднелся нож-керамбит. Илья не понимал, зачем такие декоративные ножи использовать в обороне: чтобы им бить, нужно подходить ближе обычного, а урон будет небольшим и даже не смертельным – из-за его маленьких размеров. К тому же большинство людей не умеют им пользоваться.

– Ни шагу дальше, – произнёс Илья. – Пока я не скажу. Выбросил пистолет себе за спину.

Человек стоял.

– У тебя есть три секунды: один, два…

На второй секунде незнакомец решил, что он самый умный, и резко обернулся, чтобы выстрелить в героя, но не успел. Стрела настигла его плеча, и тот упал обратно в кабинет. Илья зашёл же в свой и выстрелил ещё раз – в отверстие той дыры в двери, соединявшей классы.

Незнакомец закричал. Илья попал ему в ногу.

Он вломился к противнику через эту же дверь и резким ударом выбил из его руки пистолет. Противник захотел ударить героя ножом, но не успел даже замахнуться, как Илья, слегка выбив его из равновесия, сильно ударил коленом под дых и добил мощнейшим апперкотом по подбородку.

Мужчина упал, но не вырубился. После чего достал ещё один нож.

Илья только сейчас увидел его лицо. Лицо, вызывающее чувство ненависти.

Он молча встал как вкопанный, наверное, ожидая каких-либо действий со стороны противника. Ведь тот тоже на мгновение оцепенел.

Со стороны они оба выглядели так, будто их резко схватил инсульт: они словно не дышали.

– Нет… – думал Илья, смотря на нож в его руке. – Не делай этого… Денис…

Но сказать Рябинин ничего не смог. Максимум – отрицательно покачал головой. Он видел, что Денис узнал его, что тот также на мгновение был обескуражен встречей. Однако по его глазам можно было понять, что останавливаться старый знакомый не собирался.

Денис накинулся – разъярённей, чем прежде. Он махал ножом в хаотичном направлении, пытаясь хоть как-то попасть в Илью. Но всё было мимо. Теперь нужно было лишь действовать.

Рябинин схватил его руку, в которой был нож, свернул её и перекинул Дениса через себя, прижав к стене. Валяясь, он увидел кусок острого камня и, быстро подхватив его, слегка порезал ногу герою. Илья растерялся и совершенно нелепо потерял равновесие.

Денис, со стрелой в ноге и в плече, со сломанной рукой, помчался на Илью, чтобы пырнуть его этим осколком. И это был его последний шанс убежать. Илья, будучи в лежачем положении, сделал ему подсечку. Денис упал. Рябинин обхватил его ногами и начал делать удушающий приём.

Всё было кончено. Он понимал: если отпустить, тот снова постарается убить. И не его – так кого-нибудь другого. К тому же, Илья уже был увиден, что позволило бы тому сдать героя. Это могло значительно замедлить передвижение. Действовать нужно было наверняка.

– Прости меня, Дэн… – тихо сказал Илья, видя, как глаза Дениса наполняются кровью. – Прости… Ты сам это выбрал.

Денис неподвижно обвис на ногах героя. Рябинин сел. Из окна виднелся оранжевый облачный закат. Мимо пролетала стая ласточек, пев свои необыкновенно душевные песни.

Рябинин просто смотрел вдаль. Он устал. Ненависть окутала его трещавший по швам душевный сосуд. Другого выхода просто не было. Либо он, либо его. Этот закон был ещё до апокалипсиса – закон джунглей. И тогда это выражение было свойственно лишь людям, позволявшим себе мерзко жить: убивать людей, продавать наркотики, создавать банды… Даже тогда, в тихие и спокойные времена, некоторые люди умудрялись жить как при апокалипсисе и следовать животным законам.

– Прощай, Денис, – сказал он. – Жаль, что так вышло…

Герой встал. Закат ослепил его. Забрав всё нужное с покойника, он вышел из класса и направился вниз. Его перестали преследовать воспоминания прошлого.

Мимо его ног пробежал кролик и остановился буквально в трёх метрах от него. Илье пришлось произвести выстрел – но с такой неохотой, что он стал корить себя даже и за это.

– Возьми себя в руки. Возьми. Себя. В руки. Ты не пройдёшь, если будешь таким…

По пути он подстрелил ещё двух зайцев. Даже увидел заражённого, пробегающего рядом за какой-то добычей, но тот Илью не заметил.

Рябинина не было пять часов. Добыча была доставлена. Однако дома никого не было.

Выйдя на улицу, вдалеке, у поваленного дерева, стоял полузатопленный сарай, возле которого и стоял дядя Витя.

– Не совсем то, что вы просили, но я принёс. Трёх кроликов. Могу отдать вам свою еду, она явно лучше, чем это. Тогда кроликов я оставлю себе.

– Не загоняйся, дорогой. Этого вполне хватит. Тебя что-то гложет?

Илья опустил глаза.

– Такое время… всегда что-то гложет.

– Это верно. Пойдём в дом, а то комаров всё больше и больше, а ты же не хочешь стать заражённым.

Печь была затоплена. Кровать разложена. Стол накрыт. Всего этого Илье не хватало очень давно: деревенского уюта, родных пространств…

– Детки мои, Лиля и Максимка… познакомьтесь поближе. Это Илья. Когда-то давно он жил в этой деревушке и был таким же мальком, как вы, но потом уехал в большой город…

– Очень приятно, – произнёс Илья.

– А где, по-вашему, лучше: в деревне или в городе? – задала вопрос дочка по имени Лилия.

– Для меня – конечно, деревня. За её необъятные просторы, свободу… В ней ты – это ты, и не нужно никаких масок, в отличие от города.

– А почему многие хотели в города? – спросил уже Максимка.

– Потому что там была куча возможностей проявить себя. Это единственный плюс городов.

– Мы хотим быть такими же взрослыми, как вы.

– Поверьте, в этом тоже нет ничего приятного…

– Это приятнее, чем из-за заразы быть всегда ребёнком, – произнесла грустно Лиля.

Илья замолчал. На такое ответа у него не было.

– Я помню, как вы с Леркой ходили выпрашивать у нас шоколадки. Точнее ты ходил – для неё… Как она там сейчас?

– Отлично. Нашла своё призвание в медицине. Инфекционистом. Ей хорошо там и без меня.

– Неужто вы рассорились?

– Нет, дядь Вить. Там всё сложно.

– Если ты действительно её любишь, переставать бороться не следует.

– А что я могу сделать, если она не хочет? Забудьте, всё в прошлом.

– Нет, Илья. Просто нужно взять себя в руки и быть кремнём. Только так ты сможешь завоевать её доверие и сердце.

– Я не знаю, увижу ли я её ещё когда-то…

– Есть три вещи, которые теряются безвозвратно: сказанное слово, упущенный момент и прошедшее время.

– И все эти три вещи объединяются словом «прошлое».

– Поэтому тебе нужно будет увидеть её ещё раз. И воспользоваться своим последним шансом…

Во время бесед герой заметил, насколько изменился дядя Витя. В какой жизни пребывают он и его дети. Большинство предпочитали суицид, но он жил. Вероятно, он верил, что ещё принесёт вклад в эту жизнь. И только сейчас Илья осознал, насколько он сильный человек.

После трапезы Рябинин вышел на улицу, сев возле песочницы, где доски давно обмокли и сгнили. Он смотрел на вершину склона, откуда всё ещё светил закат, но уже не настолько яркий.

– Илья, мне ещё помнится, как ты говорил, что точно полетишь в космос, что никто, кроме тебя, на это не осмелится, – подсел рядом дядя с бутылкой очень давнего вина и немного хихикая. – Смотрю, с этой идеей ничего не вышло?

Илья улыбнулся.

– А вы, помнится, рассказывали, что объездите мир на своём квадроцикле, и потом будете торговать байками.

– Хах, было дело. Мир не объездил, но зато продавал квадроциклы.

– Что это у вас?

– Вино, разумеется. Карамельного коктейля со сливками, уж извини, не нашлось.

– Хорошее вроде.

– Да. Крепкое для вина.

– Самый раз для вас. Так и что? – переключился резко Илья. – Бизнес шёл в гору?

– Конечно шёл. Меня ж все обожали, забыл, что ли?

– Я думал, это были только мы, наивные детишки.

– Вовсе нет. Я умел расположить к себе людей.

– Но мне кто-то говорил, что вы разорились на каком-то бизнесе…

– Ну, не всех людей я умел к себе расположить.

– Хах, я бы даже сказал – большую часть, – засмеялся Илья.

– Не правда. Просто люди ничего не понимали. Слишком уж глупые были.

– Ну, я так и понял. Надеюсь, вы хоть не кричали на них?

– Только когда без спросу начинали садиться и лапать байки.

– Да уж, коварные людишки… как они посмели?

– Вот и я о чём! Где этикет, где сдержанность? Единственным джентльменом в деревне был я. Остальные вели себя как быдло.

– Да уж… кто-кто, но джентльмен…

– А ты сомневаешься? – выпучив густые брови, полукрикнул дядя, сделав глоток вина.

– Ну, если джентльмен любил хлестать виски прямо перед порогом школы, то я соглашусь…

– Вот же чертюга! Всего раз было. И не перед школой… а садиком. Я пришёл дочку забрать, а в бутылке был чай!

– Перегар так не считает. Всё равно вы были нашим любимчиком. Хоть родители этого и не любили. Но вы были добры к нам.

– Да… было времечко, было…

В момент они смолкли и просто уставились на гнездо ласточек, находившееся на крыше дома дяди Вити. Птицы так резвились и пели свои песни, что было ощущение нереальности всего происходящего. Будто не было никакой катастрофы, и что герои просто встретились спустя какое-то время, чтобы поговорить о жизни.

– Предлагаю тебе, раз уж ты тут, провернуть одну авантюру, мальчик…

– Интересно.

– Я должен тебя как-то снабдить в этот нелёгкий путь. Поэтому хочу показать тебе, какие карпы здесь водятся. Ты как, за?

– Рыбалка… да ещё и в компании… шутите? Конечно, за. А ваши дети?

– Уложу их спать – и пойдём.

– Но…

– Не забывай, я всё контролирую. Здесь безопаснее, чем в нынешних жилых зонах.

Удочки собраны. Приманка добыта. Лодка накачана. Добавка вина имеется. Нашлось и неоткрытое – специально для Ильи. Всё было готово. Они направились к узкой реке, в получасе ходьбы от дома, в которой, по словам дяди, обитала необыкновенная рыба. Почему-то Илья верил каждому его слову. Такой был Виктор: несмотря ни на что, он действительно обладал харизмой и умением убеждать. Они отплыли от берега и встали прямо посреди реки.

– Боюсь это спрашивать, но я должен знать, Илья. Что по Шахпоронову?

– Я за ним следил.

– Не сомневаюсь.

– Он работает командиром военных в Акстеле. Очень тесно ведёт общение с Отто Варсисом. Я бы даже сказал – правая рука. Наводит свои «порядки» в поселениях.

– Ублюдок. Живучий гад, – ответил дядя.

– Только такие в этом мире и выживают, – дополнил Илья.

– Всё это чушь. Нет определённого закона к выживанию в этом мире.

– По моему мнению, лучше всего справляются выносливые…

– Я знал одного очень выносливого мужика… Его придавило целым домом, когда он разгуливал по руинам. Но выносливости у него было хоть отбавляй, что не скажешь про удачу… А её у Шахпоронова, помимо твоей выносливости и интеллекта, хоть отбавляй.

– Может, вы и правы, дядя.

– Я вдруг вспомнил, как ты, уже немного повзрослевший, пришёл ко мне вместе с Лизкой Катунцовой под покровом ночи. Весь мокрый, побитый…

– Ну вы вспомнили. Если бы не она, я бы, наверное, тогда умер.

– Ну, конечно. На спор спрыгнуть в сточные воды, да ещё и в декабре… Я удивляюсь, куда делись твои дружки после твоего полёта?

– Побежали за помощью. Но Лиза оказалась резвее. Она притащила огромную деревяшку, по которой я смог выбраться наружу.

– Да уж. Меньше пить надо.

– Хах, и это вы говорите?

– Боже упаси, Илья, я вообще не пью! – сказал дядя Витя, опрокинув залпом бутыль вина.

– Да уж… хороший тост. Я помню, как умолял вас не говорить про это родителям. А вы шутили, что отдадите меня в дурку.

– Почему шутил? Я был настроен решительно. Но сжалился. Уж больно глаза у тебя были грустные. Ты же напился тогда опять из-за Леры. Всё у тебя упирается в одного человека. Неправильно это. Вот возьми хотя бы Лизу. С ней всё наоборот: ты ей всегда нравился, а она для тебя просто друг. Круговорот какой-то, ей-богу.

– Да пошло всё, – сказал Илья, повторив за дядей залповые глотки вина.

– Да, мальчик! Пошло всё! Тут ты абсолютно прав! Ого, ты только глянь! Смотри, клюёт!

– Тяну, тяну, не переживайте. В этом деле я абсолютный чемпион.

Рябинин вытянул удочку, и на крючке висел маленький карасик, которого он тут же кинул в ведро.

– С такой добычей ты, скорее, чемпион с конца.

– Дядь Вить, тоже не придумывайте. Рассказали мне про чудо-рыб, а по итогу – мальки одни…

– Вот значит как! Смотри и учись, пока я жив.

Он закинул свою удочку в другую сторону и не отпускал её из рук, будто думал, что добыча придёт моментально.

– Предлагаю присесть, это надолго, ведь следующий малёк ещё даже не родился, – проговорил Илья.

После этого, неожиданно для него, очень сильно задрожала леска, и началась вибрация.

– Вот оно! Смотри! – тянул изо всех сил на себя леску дядя. – Смотри, что я наворотил!

– Это ж щука… Дядя Витя, забираю слова назад…

– Конечно забираешь, родной. Абсолютного чемпиона по рыбалке ты пока не перебьёшь, – смеялся дядя.

– Предлагаю ещё по рыбке с каждого – и обратно.

– Соглашусь. Кстати, а что про Лизу слышно? Раз уж и про неё вспомнили.

– Она со своим братом-революционером воюет за какую-то независимость. Как раз с военными. Но, по моему мнению, уже ничего не поможет.

– Вячеслав Катунцов? Её брат?

– Вроде как. Вы-то откуда знаете? Вы же живёте вдали от всех.

– Да про него, как и о тебе, все знают. Он со своим отрядом освободил несколько посёлков от тирании военных. Несладко им приходится.

– Вероятно. Я направляюсь как раз в ту местность, где они должны скрываться. Может быть, передам от вас Лизе привет.

– Обязательно передавай. А откуда ты знаешь, где они?

– Созванивались. Она знает про мой путь.

– Я… Я не хочу тебя расспрашивать про твою цель, Илья… но я и так знаю суть ситуации.

– Знаете?

– Я же наполовину пироморф. Телепатия и прочая хрень. Я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось… Только это придаст мне должного счастья.

– Всё получится, дядя. Обещаю.

Посидев ещё в районе получаса и отловив пару карпов, они направились в хижину.

И только в этот момент Илья вспомнил про неотложную ситуацию.

– Дядь Вить, вы извините, но нам нужно обсудить…

– То, как ты будешь пробираться через забор, я полагаю?

– Всё верно. Подкоп сделать нельзя?

– Ты не сломаешь асфальт под забором, которого там просто тьма-тьмущая. И даже если справишься – забор уходит метров на шесть вглубь.

– Обалдеть… Зачем так заморочились?

– Говорю же – люди были в отчаянии. Они были готовы на всё.

– Ладно, но… тогда как?

– Есть у меня одна мысль. Ты уже понял, что я могу управлять несколькими пироморфами?

– Да, дядя.

– Так вот: я отведу их туда и заставлю сгрызть этот забор. Надолго их не хватит, но справиться должны.

– Но там же должна быть сигнализация. Этот забор – единственное, что осталось в этой местности целым. На его основе сейчас делают другие ограждения в жилых зонах. Сломав его, вы насторожите военных. Они приедут изучать, как забор был повреждён. А значит, приедут и за вами.

– Сигнализация, скорее всего, не работает. Прошло много лет. Всё в порядке.

– Скорее всего? А если нет?

– Другого выхода нет, пойми.

– Нет. Я созвонюсь кое с кем. Возможно, он сможет предложить альтернативу.

– Звони. Но я тебя уверяю – по-другому никак.

Илья отошёл подальше, где лучше ловила связь. Затем он включил кнопочный телефон.

– Чёрный Вепрь, приём… На связи Белый Мустанг.

– Слышу отчётливо. Что стряслось?

– Район Дубровка. Равнинный край. Здесь возведён электрический забор, вероятно, в десятки километров.

– Только не это… – произнёс мрачно и твёрдо голос.

– Именно это. Есть идеи?

– Это забор, который строили в начале эпидемии?

– Всё верно.

– Тогда ничего не предпринять, сынок. Тебе придётся потерять пару недель.

– Шутишь? Мы всегда что-то придумывали, всё решали, обдумывая… А сейчас ты сразу говоришь мне, что ничего не сделать?

– Именно. Я, конечно, буду думать всю эту ночь, но лучше тебе с утра уже выдвигаться – чтобы потерять меньше времени.