Triangulum

Тим, прислушивавшийся к разговору, покачал головой.

– Вроде видел его минут пять назад, в толпе, у входа. С кем-то из своего класса стоял.

– Ладно, спасибо, – кивнула Вика. – Тогда побежала к своим! Удачи!

Вскоре раздался звонок, призывающий к началу торжественной линейки. Всё стихло. Все выстроились в более-менее ровные ряды, похожие на разноцветные камешки на морском берегу. Директор произнес пламенную, отрепетированную речь о новых начинаниях, больших победах и ответственности, которая ложится на плечи старшеклассников. Также прозвучали слова поддержки и напутствия для учеников всех остальных классов, подчёркивая важность общих усилий и взаимного уважения в стенах школы. Его слова терялись в утреннем воздухе, но общий пафос был понятен всем. Потом выступала какая-то дама из городской администрации, говорила что-то про перспективы и национальные проекты. Но главное действо было впереди.

Сначала ученики из младших классов прочитали стихи о дружбе и единстве, их голоса нежно переплетались с лёгкой музыкой. Несколько старшеклассников произнесли слова благодарности учителям и родителям. А в завершение выступил танцевальный коллектив 8 «Б» – лёгкие па и звонкие шаги добавили динамичности празднику.

И вот настал кульминационный момент. К микрофону вышел рослый одиннадцатиклассник, капитан школьной сборной по баскетболу, с серьезным, почти суровым лицом. К нему подвели маленькую первоклашку с двумя огромными белыми бантами и таким же огромным колокольчиком в руках. Он легко, словно перышко, поднял ее на свое могучее плечо. Девочка на мгновение замерла, оглядывая с высоты море лиц, а затем заливисто, отчаянно зазвенела колокольчиком, возвещая о начале нового учебного года. Звон был чистым, пронзительным и полным надежды. Традиция была соблюдена. Линейка завершилась под гром аплодисментов, общее ощущение праздника, а легкая грусть по ушедшему лету смешивалось с предчувствием предстоящих уроков.

На входе в школу Алиса почти столкнулась с Андреем, младшим братом Вики. Он смутился и постарался сделать вид, что не заметил её, – но было уже поздно.

– Привет, – улыбнулась Алиса, пытаясь поймать его взгляд.

– При-привет, – сбивчиво пробормотал он, и легкая, но яркая краска залила его щеки. Он потупил взгляд. – Хорошо выглядишь. – Слова выскочили у него торопливо, словно против воли.

– Спасибо, – ответила Алиса, и, почувствовав его смущение, поспешила добавить, чтобы разрядить обстановку: – Ну, удачи на уроках! У вас, вроде, алгебра первая?

– Д-да… – он все еще не мог поднять на нее глаза. – Ага. То есть… спасибо. – И быстро скрылся в толпе других школьников, оставив Алису слегка озадаченной, но с улыбкой.

Первым уроком была физика. Кабинет был словно старый знакомый – стены, украшенные плакатами с законами Ньютона и диаграммами, привычные парты, шкафы, где прятались весы, катушки и прочие загадочные предметы. В воздухе играло щекочущее чувство ожидания, будто вот-вот начнётся великое открытие в мире законов и загадок.

Ирина Сергеевна, их классная руководительница и учитель физики, – женщина с добрыми, умными глазами и строгой учительской выдержкой – уже ждала их за своим столом.

Едва рассевшись по местам, Тим и Эд начали переглядываться. Тим кивнул в сторону компьютерного монитора, который стоял на столе Ирины Сергеевны, в немом вопросе: «Слышишь что-нибудь?» Эд сосредоточился на секунду, затем отрицательно мотнул головой. Тим, поймав взгляд Алисы, повторил жест, тыча пальцем в сторону учительского стола. Та лишь едва заметно покачала головой и всем своим видом показала, чтобы от нее отстали со всей этой техникой и голосами.

Их красноречивую пантомиму заметила Ирина Сергеевна.

– Господа Тимофей и Эдуард, мы вам не мешаем? – спросила она, но в ее голосе не было строгости, лишь легкая ирония. – Или у вас там своя, отдельная программа по физике? Что-то более увлекательное?

Ребята смущенно замолчали.

– Что ж, – вздохнула учительница, обводя класс внимательным взглядом. – Понимаю, что сегодня первое сентября и душа у каждого, наверное, просит праздника, а не учебы. Сердце рвется обратно к лету, к свободе. Но вынуждена вас огорчить. Сегодня на втором уроке состоится тест по физике. По учебному материалу за прошлый год.

В классе повисло молчание, а затем всё взорвалось дружным, искренним возмущением.

– Как так? С первого дня?!

– Да мы же всё уже забыли!

– Это жестоко и бесчеловечно!

– Мы же еще не настроились!

Неожиданно для всех поднялся даже обычно спокойный и невозмутимый Ваня. Он встал неспешно, как бы нехотя.

– Ирина Сергеевна, ну это же… – он развел руками, с трудом подбирая слова. – Я уже не помню, кто забил победный гол у «Спартака» в позапрошлом туре, а вы про какую-то… силу трения или там закон Ома… Это слишком сурово.

Класс взорвался смехом. Даже Ирина Сергеевна с трудом сдерживала улыбку, поднося руку к губам.

– Успокойтесь, успокойтесь, бунтари, – сказала она, когда смех немного поутих. – Сама узнала об этом сюрпризе лишь пару дней назад и, поверьте, не была в восторге. Но приказ есть приказ. Результаты этого теста никоим образом не повлияют на ваши четвертные оценки. Он нужен исключительно для отбора участников на городскую олимпиаду. Так что расслабьтесь и воспринимайте это как… легкую разминку для ума.

– Ну тогда ставьте двойку сразу, и мы пойдем на следующий урок – геометрию! – раздался чей-то голос с задней парты.

– Боюсь, в этом случае я тоже пойду. Но не на геометрию, а на другую, менее увлекательную работу, – парировала учительница, и снова в классе послышался смех. Вскоре все, повозмущавшись и поворчав, смирились с неизбежным. Что поделать – школа.

Оставшееся время урока прошло в неформальной, почти домашней беседе. Ирина Сергеевна, видя общее уныние, старалась разрядить обстановку. Она спрашивала, как у кого прошло лето. Кто-то похвастался поездкой на море, показывая загар, кто-то – новой собакой породы корги, показывая в телефоне фотографии милого комочка, у кого-то родилась младшая сестра. Прозвенел звонок, и все пошли в коридор продолжать делиться своими новостями.

На перемене наши друзья отошли в дальний угол, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Ну, хватит уже играть в молчанку! – не выдержал Эд, обращаясь больше к Алисе. Его лицо выражало нетерпение. – Так ты слышала фонари или нет, когда мы шли?

– Слышала, слышала, – выдохнула Алиса, понизив голос. – Но это сплошная ерунда. Один ворчал, что какой-то кот опять на него с крыши смотрит «с глупыми, ничего не понимающими глазами». Другой жаловался, что его лампочку пора менять, а коммунальщики «совсем обленились, только и знают, что чаи гонять». Третий сплетничал про новый LED-фонарь через дорогу, мол, «выскочка, светит как прожектор, людей слепит, никакого уважения к традициям». Полная чушь. А вы что?

– Мы? – переспросил Тим, снимая очки и протирая их краем свитера. – Ничего. Камни пока с нами не начали говорить.

– Сплюнь! – фыркнул Эд. – А то начнут – вообще крыша поедет.

Вернувшись в класс, они застали Ирину Сергеевну, уже раздающую листочки с тестом.

– Тест несложный, – успокаивала она, кладя по паре листов на каждую парту. – Всего двадцать один вопрос: пятнадцать – с выбором ответа, пять – на соответствие, и одна задача с полным решением. Ничего сверхъестественного. Удачи.

В классе воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только во время контрольных, нарушаемая лишь шорохом переворачиваемых листков и нервным скрипом ручек. Эд пробежался глазами по заданиям.

«На тело действуют две силы: 3 Н и 4 Н, направленные под углом 90° друг к другу. Чему равен… ага, ясно. Дальше. Два алюминиевых проводника одинаковой длины имеют… угу, это тоже ясно. Дальше. Установите соответствие между физической величиной и формулой для её расчёта. Тааак, это потом». – Эд вздохнул и с тоской посмотрел по сторонам.

Все склонились над листками, уткнувшись в задачи, кто-то уже начал выводить первые формулы. В голове у Эда пронеслись грустные, ироничные мысли о нарушении прав ребенка, о лишении детства, о том, что Женевская конвенция и ООН точно бы не одобрили такие методы в первый учебный день. Он уже мысленно составлял петицию.

И вдруг в его сознании, четко, ясно и неумолимо, прозвучал голос. Сухой, немного занудный, с интонацией диктора, зачитывающего инструкцию к сложному прибору. В нем не было ни капли эмоций.

«Задание пять. Правильный ответ – два. Задание шесть. Правильный ответ – один. Задание семь. Правильный ответ – три…»

Эд замер, глаза его расширились от изумления. Он повернулся и встретился взглядом с Тимом – тот сидел с точно таким же ошеломленным, немного испуганным выражением лица, застыв с ручкой в воздухе. Оба одновременно посмотрели на Алису. Та сияла, как новогодняя елка, и едва заметно кивала им, мол, да, пишите, чего ждете-то?!

Голос тем временем продолжал вещать:

«Задание пятнадцать. Соответствия: А – один, Б – три, В – два. Задание шестнадцать. Соответствия: А – три, Б – один, В – три…»

Эд отставал и не успевал записывать за голосом и вдруг внезапно для себя и всех окружающих проговорил вслух, заметно громче, чем планировал:

– Будьте добры, помедленнее, я записываю!

Ирина Сергеевна подняла на него удивленный взгляд поверх очков. По классу пробежало сдержанное хихиканье.

– Хороший фильм, Эдуард. Мне тоже нравится, – сказала она без тени улыбки. – Но на уроке физики я бы рекомендовала сосредоточиться на задачах, а не на цитатах из советского кино.

Эд притих и снова уткнулся в листок, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Алиса жестами показала ему успокоиться. Голос тем временем начал повторять ответы с самого начала и в этот раз чуть медленнее.

Заполнив последний пункт, Алиса первая встала и понесла работу учительнице. Проходя мимо парт Эда и Тима, она лукаво подмигнула. Ребята переглянулись, тоже встали и последовали ее примеру.

– Алиса, что это было? – прошептал Тим, едва они вышли в пустой коридор. Его глаза блестели от возбуждения и недоумения.

– Как что? – она продолжала улыбаться, очень довольная собой и произведенным эффектом. – Ответы на тест.

– Это мы поняли! – не выдержал Эд. – Но что это был за голос?! Или кто?!

– Комп Сергевны, конечно, – ответила Алиса, как нечто само собой разумеющееся. – А кто же еще?

Тим поправил очки, его аналитический ум уже вовсю работал, перебирая варианты и строя гипотезы.

– Я в принципе догадался. Рациональных объяснений немного. Но… как? Каким образом?

– Как? Я его просто попросила. И всё.

– Как попросила? – всё ещё не понимал Эд.

– Вежливо, Эдик. Ве-жли-во, – растянула она, все так же сияя. – И с уважением.

В этот момент прозвенел звонок, и коридор мгновенно наполнился шумной толпой. Обсуждение пришлось отложить.

– После уроков, – коротко бросила Алиса, отходя в сторону. – Всё объясню. Не переживайте.

Остальные уроки прошли на удивление спокойно и почти незаметно, словно в тумане. История с бесконечными датами и войнами, английский с неправильными глаголами, которые никак не хотели укладываться в голове, литература с обсуждением летнего чтения – Тим с жаром доказывал превосходство Стругацких над всеми остальными, а Алиса цитировала на память куски из «Мастера и Маргариты». Обычная школьная рутина, которая после утреннего потрясения казалась почти лекарством от безумия. Они с нетерпением ждали окончания дня, когда можно будет, наконец, все обсудить.

Последний звонок прозвенел, завершая первый учебный день. Они вышли из школы на залитый слепящим солнцем двор. Воздух уже потерял утреннюю свежесть, наполнившись теплом и сладковатым запахом увядающих цветов из ближайших клумб.

– Ну, что, пошли? – спросила Алиса, видя, что друзьям не терпится, и они буквально подпрыгивают от нетерпения. – Буду отчитываться по поводу несанкционированного доступа к компу Сергевны.

Они двинулись в сторону дома, и Алиса начала объяснять, понизив голос, хотя вокруг никого не было:

– Я просто решила попробовать. На авось. Я же одна сегодня сидела, вот тихо шёпотом, глядя на его монитор говорила: «Слушай, друг, ситуация аховая. Лето еще в головах. Выручай, а? Подскажи, что там у тебя насчет ответов на этот тест припасено». Он… помолчал секунду, погудел и таким деловым тоном: «Запрос принят. Обработка. Вы уверены в целесообразности данного действия? Это противоречит протоколам конфиденциальности и пункту 7.3 инструкции пользователя». Я ему: «Очень уверена!» Он пожужжал, словно вздыхая, и выдал: «Что ж, ладно. В виде исключения. Но предупреждаю, системный администратор может заметить несанкционированную активность. Задание первое. Правильный ответ – три…» Ну, а дальше вы сами слышали. Я потом попросила повторить, когда Эд не успевал. А потом еще раз некоторые номера, чтоб уж наверняка, потому что у меня самой уже в глазах рябило от этих А, Б и В.

– Любопытно, – задумчиво произнес Тим. Он остановился, достал из внутреннего кармана свой блокнот и что-то быстро в него записал, водя ручкой с сосредоточенным видом.

– Послушай, – обернулась к нему Алиса, с любопытством наблюдая за его действиями. – Ты уж определись: ты Фандорин – «Это раз. Это два. Это три.», или ты лейтенант Коломбо, который вечно что-то записывает в свою потрёпанную книжечку? – она шутила, и в глазах ее плясали озорные огоньки. – Лично я – за Фандорина – он хотя бы молодой и красивый.

Тим и Эд рассмеялись.

– И вообще, – не унималась Алиса, – что это за манера – в век цифровых технологий писать в бумажный блокнот? Тебе что, планшет не разрешают, потому что ты ещё маленький? И вообще-то в телефоне есть приложение, оно так и называется – «Блокнот»? Хочешь, покажу? – Алиса была явно в хорошем настроении.

– Мне так удобнее, – пожал плечами Тим, пряча блокнот обратно. – И потом, тут можно не только писать, но и рисовать… Мысли по-другому структурируются. Тактильные ощущения. И вообще, отстань. Мне нравится. Это мой инструмент.

Незаметно они дошли до своего двора и, не сговариваясь, уселись на лавочку, ту, что была подальше от фонарей и любых других потенциально говорящих объектов.

– И так. – сказал Тим. Ответы – это, конечно, хорошо. Спасибо, Алиса. Но… это как-то неэтично. Неправильно это все. – В его голосе прозвучала суровая, даже слишком взрослая нотка.

– Да ладно, Тим. Неэтично, – фыркнул Эд. – Мы нервные клетки поберегли в первый учебный день, для будущих великих открытий. Социально ответственный поступок, можно сказать, совершили. – попытался отшутиться он.

– Я серьёзно, – Тим замялся, смотря куда-то вдаль. Он подбирал слова, как всегда, тщательно и взвешенно. – Мы же не просто списали. Мы… воспользовались своими способностями.

Алиса нахмурилась, перестав улыбаться.

– В каком смысле? Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ну, мы только вчера узнали, что вообще можем такое. И первое, что нам пришло в голову – использовать это, чтобы сжульничать на тесте. Это как-то… мелко. Неправильно в квадрате. Не по-честному.

Повисла пауза. Тим продолжал, уже более уверенно, глядя прямо на друзей:

– А что дальше? Будем у банкоматов выпрашивать чужие пин-коды? А у чужих компьютеров – пароли? Это как… – он искал сравнение, – …как супергерой, который использует свою суперсилу, чтобы в магазине без очереди пройти.

– «Это какой-то позор», – процитировал Эд задумчиво, вспомнив фразу из фильма «Собачье сердце».

– Мне кажется, так распоряжаться своими… эмм… талантами – нельзя, – твердо заключил Тим.

– А как можно? – тихо спросила Алиса, и вопрос повис в воздухе, обращенный ко всем сразу и ни к кому в частности.

– Я не знаю, – честно признался Тим, разводя руками. – Пока не знаю.

– Ладно, – сказал Эд. – Это всё, конечно, глубокомысленно и похвально. Философия, этика… и всё такое. Но у вас это впервые, а у меня – с детства. И ничего, как-то дожил, не натворил делов. Не надо сразу апокалипсис рисовать. Но, я, кстати, с Тимом согласен – способности – штука серьезная. Шутки с ними плохи. Но есть проблема поважнее, о которой вы, похоже, не подумали. – И он с хитрой улыбкой посмотрел на Алису. – Вернее, о которой не подумала ты, моя дорогая.