Читать книгу Дневник моих желаний (Наталья Владимирова) онлайн бесплатно на Bookz
Дневник моих желаний
Дневник моих желаний
Оценить:

4

Полная версия:

Дневник моих желаний

Наталья Владимирова

Дневник моих желаний

Глава 1

Рядом шлепнулся чей-то зад. Принесла нелегкая! Я, поджав губы, подвинулась на край скамьи, не отрывая взгляд от столешницы. Неужели нельзя было сесть подальше? Первые ряды обычно не пользовались популярностью и пустовали, поэтому найти другое место не составило бы труда.

— Псс, — подал голос нежданный сосед, и мне все-таки пришлось поднять на него глаза.

С ума сойти! Не может быть! Рядом со мной сидел Авель и улыбался.

Я ущипнула себя за руку и подпрыгнула. Больно! Значит, не сплю. Голубые глаза весело смотрели на меня в упор. За все время моей учебы в академии одаренных мы с Авелем всего несколько раз разговаривали. Обычно он меня просто не замечал. Но сейчас он мне улыбался!

Дыхание сбилось.

— Привет, — смутилась я и уставилась на свои сжавшие колени пальцы, обветренные, с покрасневшими костяшками и коротко подстриженными ногтями.

— После уроков в старой беседке. Буду ждать тебя, — по-кошачьи мягко произнес Авель, после чего, тряхнув светлыми локонами, поднялся и вышел из аудитории.

А я так и осталась неподвижно сидеть, пытаясь переварить только-что услышанное. Авель, замечающий исключительно красавиц благородных кровей, назначил мне свидание! Мне? Безродной сироте с посредственной внешностью?

Дневник работал! Инструкция к нему не врала. Я написала: «Второе вересня. Авель обратил на меня внимание, разговаривал и позвал на свидание». И… все сбылось слово в слово. Еще вчера минутное общение с парнем моей мечты и приглашение в беседку мне казались совершенно невозможными, а сегодня стало реальностью. Благодаря необычному дневнику.

Накануне из приюта от сестер-монахинь пришла посылка. Ничего удивительного. Сладости, приготовленные руками сирот, не только продавались на местном рынке, но и рассылались подопечным, которые, благодаря тем или иным проявленным талантам, обучались вне стен приюта. Поразило меня неожиданное дополнение в виде тетради с жесткой кожаной обложкой, на которой красовался золотистый оттиск скорпиона. Дополнительные траты на сувенир? С чего бы экономная настоятельница так расщедрилась?

Но все вопросы выскочили у меня из головы, стоило открыть тетрадь. «Запиши на отдельной странице дату будущих событий и любые свои желания, которые касаются твоей жизни, но не чувств — все исполнится точно в срок», — прочла я на форзаце странное предложение, которое тут же исчезло.

Я фыркнула. Фокус для малышей. Монахини по дешевке купили в детском магазинчике?

Конечно, я давно выросла, чтобы верить в сказки, но дневник все-таки обновила. Прикольно же. Написала первое, что пришло в голову. А сегодня желание взяло да исполнилось. Кто рассказал бы, не поверила, однако факт. Неужели волшебство в нашей жизни реально?

Я снова опустила взгляд на свои руки. Пальцы заметно дрожали.

Оставшиеся лекции для меня прошли как во сне. Я ни слова не услышала из сказанного учителями, витая в облаках. А стоило колоколу оповестить об окончании уроков, я со всех ног бросилась в общежитие, в свою комнату. Переодеваться мне было не во что, поэтому лишь провела гребнем по темным коротким волосам и пощипала щеки перед зеркалом. На этом мои прихорашивания закончились. На самом деле я забежала за подарком для Авеля.

Сладости из приюта. Ничего другого у меня не было, но пастила и засахаренные ягоды ручной работы всегда пользовались спросом в Висильграде, поэтому я не сомневалась — Авелю лакомство понравится. Сама попробовать не успела, все-таки подобная роскошь не на каждый день, а для особого случая. Вот он и наступил. Я сглотнула набежавшую слюну и осторожно вынула из тумбочки коробку, перевитую бечевкой.

Все. Пора на свидание. Первое в моей жизни. С самым восхитительным парнем на всем свете.

Далеко бежать не пришлось. Старая беседка находилась совсем близко от крыльца академии, просто скрывалась за углом в зарослях сирени. А все, что не на виду, ремонтировать не обязательно. Во всяком случае, так считал завхоз греот Рукаоп, поэтому беседка за многие годы совсем обветшала и даже слегка покосилась. Но студентов это мало смущало, и романтические встречи по вечерам в ней проводились регулярно.

Я влетела в обвитую плющом арку и растерянно застыла у входа, обняв обеими руками коробку со сладостями.

На скамьях развалилась компания парней. Я почти не общалась со студентами из-за разницы в социальном положении и старалась передвигаться по академии, не поднимая глаз, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, однако этих отморозков прекрасно знала, хоть и не по именам. Богатеи, не находящие себе места от пресыщения и всеобщего поклонения. Они постоянно доставали меня. К сожалению, именно с ними водил дружбу Авель.

При моем появлении разговор прервался, парни уставились сначала на меня, а затем на долговязого брюнета, не сводящего глаз со своего коммуникатора.

— Девять минут, десять секунд, — объявил тот и расплылся в широкой улыбке.

— Пришла, — прокомментировал очевидный факт низколобый качок невысокого роста.

— Что-то ты не торопилась! — возмутился его конопатый сосед с морковными волосами уложенными «а-ля ананас».

— Извините, — привычно пробормотала я, втягивая голову в плечи.

Обычно прокатывало. Богатенькие студенты любили, когда перед ними пресмыкались и мгновенно добрели, стоило лишний раз поклониться или извиниться. Но не в этот раз.

— Ну уж нет, я проиграл сотку по твоей милости! — наехал на меня рыжий парень. — Шевелить булками тебя не учили?

Я беспомощно захлопала глазами, не понимая, о чем шла речь.

— Ладно тебе, Ефим, — примирительно подал голос Авель. — Девушка старалась, вон подарочек принесла. — И уже мне бархатным, обволакивающим голосом: — Это для меня?

— Д-да, — совсем стушевалась я и протянула коробку.

Но Авель и не подумал встать со своего места, зато подскочил ушастый хлипкий паренек и выбил из моих рук сладости. Коробка упала и раскрылась. Пастила и ягоды рассыпались по дощатому полу беседки, а какие-то улетели в траву.

— Неужели серьезно думаешь, что кто-то будет есть эту дрянь? — фыркнул лопоухий и растер каблуком дорогой туфли кусок воздушной пастилы.

Я дернулась, наверное, инстинктивно пытаясь поскорее собрать рассыпавшееся сокровище, но меня грубо припечатала к колонне беседки волосатая лапа качка.

— Куда собралась? Ты нам деньги должна. Я, например, три сотни просрал из-за твоих финтифлюшек. — Он брезгливо пнул крупную засахаренную клубнику.

До меня начало доходить. Какая же я дура! Так легко угодила в расставленную ловушку. Поверила, что Авель мной заинтересовался. Идиотка! А все из-за дневника.

— Умейте проигрывать. Подумаешь, опоздала, — довольно хохотнул долговязый парень и помахал пачкой купюр. — Каплист вон вообще ставил на то, что не придет. И ничего, не плачет. Терпит. Га-га-га-га!

Они спорили приду ли я в беседку к Авелю или нет? А судя по озвученному времени, еще и делали ставки, как быстро добегу? Разумеется, Авель и не думал со мной встречаться, он лишь предоставил новую забаву своим дружкам.

В носу противно защипало, а глаза наполнились слезами.

— Значит так, — заявил качок и больно сжал мое плечо. — Мне плевать, сколько кто проиграл, а три сотни ты лично мне задолжала. Поняла? И если сейчас не отдашь…

— У меня нет денег, — безразлично отмахнулась я, все еще пребывая в шоке от сделанного открытия.

— Значит, с завтрашнего дня проценты пойдут. Поняла?

Я не ответила. Стояла и смотрела на Авеля. А он мило болтал с долговязым, который делил в этот самый момент с ним выигрыш.

— Слышала? — Качок легонько ткнул мне в бок кулаком, заставив отлететь в сторону.

Но упасть я не успела. Меня с брезгливой гримасой оттолкнул рыжий. Затем — лопоухий. Парни играли мной, словно мячом.

— Я тоже хочу свои деньги.

— И я. Ты слышала, убогая?

— Где хочешь бери, хоть в борделе зарабатывай.

— Ты думай, что советуешь. Такое убожество разве кому сдалось?

Голова закружилась, ноги подкосились, и я все-таки упала. Рефлекторно сжалась, опустив голову и спрятав лицо за занавесью волос. Мне не привыкать к подобному обращению. В приюте выживали лишь два вида детей: рвачи, выбивающие себе место под солнцем, и приспособленцы, вроде меня, умеющие оставаться в тени и прогибаться под более сильных. Остальных ломали — этой участи боялись все сироты. Даже монахини не могли ничего поделать, когда очередной неудачник становился парией.

Я не имела ни физической мощи, ни влиятельных защитников, поэтому в академии, как и в приюте, мне приходилось не отсвечивать и быть покорной.

Один из парней поднял коробку с пола и высыпал крошки от сладостей мне на голову.

— Иди помойся, отребье.

Следовало бы ответить согласием, но язык прилип к небу. Я изо всех сих сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Я уже усвоила, богатенькие любят издеваться над слабыми, но терпеть не могут, когда рядом с ними разводят сырость. Начинают вовсе лютовать. Лучше стерпеть и дать волю слезам потом, незаметно.

— И подумай, где деньги будешь брать.

Я мелко кивала и продолжала сидеть на деревянном полу, не поднимая головы.

Кто-то наступил мне на пальцы, и я все-таки не сдержала стон.

— Деньги, — в который раз повторил качок.

— С каких это пор сын банкира занимается попрошайничеством? — послышался насмешливый незнакомый голос. — Греот Борзовский обнищал? Неужели настолько все плохо, и пора забирать из Висильградского банка свои сбережения?

От удивления я вздрогнула, хоть и не подняла головы. Кто-то посмел мешать забавам богатеньких отморозков?

— Шел бы ты Монах своей дорогой, — огрызнулся качок, но при этом попятился от меня.

Монаха в академии не любили и опасались. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление. Про него мало кто что знал, так как он ни с кем не дружил. Прямо как я. Но если в моем случае роль играло низкое происхождение, то Монах сам не считал нужным общаться со студентами. И не удивительно, незаконнорожденный отпрыск какой-то там шишки, если не самого короля. Кличку ему дали, а вот тронуть никто не смел. Поговаривали, пытались, но обломали зубы, якобы парень обладал тайными знаниями некой позабытой боевой техники.

— А я и иду своей дорогой, — спокойно обозначил Монах собственное присутствие. — Просто вы на моем пути оказались.

— Ладно, ребят, пойдем, — быстро сориентировался Авель. — Нас девчонки с первого курса ждут, обещали после уроков поближе познакомиться.

Парни наигранно загоготали, выражая одобрение, и поспешно удалились из беседки.

Пронесло. Вот так удача. На сегодня пытки закончились. Если бы не Монах, кто знает, какие еще идеи могли посетить недоумков. В беседке камер нет, причастность к жестоким выходкам не доказать, поэтому можно творить, что пожелается.

Обида жгла внутренности, на отморозков, на Авеля, но сильнее всего на себя. За глупость. Вот ненормальная! С чего решила, что такой, как Авель, заметит нищую сироту, учащуюся в самой престижной академии из милости? И ладно бы красотой блистала или выдающимся даром. Но нет, серое бесполезное ничтожество.

Поверила в какой-то дневник. Не удивлюсь, если окажется, что его подкинули с целью лишний раз поглумиться над беспросветной дурой. Повезло, что Монах проходил мимо.

Ох, я же не поблагодарила парня за свое спасение. Я подняла голову и выглянула из-за занавеси волос, но того, разумеется, и след простыл. Как и компании Авеля, а это самое главное.

Ладно, успею еще сказать спасибо. Хотя вряд ли ему нужна моя благодарность. Скорее всего, он даже и не заметил моего присутствия. Кто я такая для него? Пыль под ногами. Впрочем, меня он тоже не интересовал, наши пути никогда не пересекались. Я даже не помнила точно, как он выглядел.

Я поднялась на ноги и поспешила в общежитие. Доносить на отморозков не имело смысла. Ябед не любили ни в приюте, ни в академии, усиливая травлю на того, кто посмел пожаловаться взрослым. И все же я однажды рискнула в надежде, что учреждение для одаренных детей более заботится о своих подопечных, нежели монастырь. Однако греот Пуфик лишь участливо угостил меня конфетами с чаем и позвал грет Морал. Та же заявила, что я клевещу на добропорядочных отпрысков знатных фамилий и навожу смуту в ее академии.

— Если подобное повторится, ты вылетишь отсюда, несмотря на протекцию благотворительного фонда. Так и знай, — пригрозила ректор.

Все правильно, доказательств у меня не было, а на слово безродной девчонке никто не захотел поверить. С тех пор мне оставалось терпеть и молчать. Да еще пытаться слиться с толпой, чтобы не попасться на глаза молодежи, желающей поразвлечься.

И все было бы отлично, если бы не злосчастный волшебный дневник! Порвать и сжечь подлую тетрадь! Так бы по своему обыкновению испуганно пролепетала Авелю, что отрабатываю у какого-нибудь препода наказание, и продолжила бы о нем мечтать ночью под одеялом. Но нет. Написала в дневник полную чушь: чтобы Авель подошел, заговорил, пригласил. Тьфу! Вот он и выполнил все условия, только подтекст оказался иной, нежели я загадывала. Уничтожить зловредный подарок!

Однако, добежав до своей комнаты и взяв дневник в руки, почему-то передумала. Что если вещица действительно волшебная, а я просто неверно ею распорядилась? Уж очень душа хотела поверить в существование чудес. И… я решила дать странному подарку еще один шанс.

«Второе вересня. Наследник Борзовского подавился за ужином и чуть не помер, еле откачали», — написала я и, спрятав тетрадь под матрасом, зло улыбнулась. Вот и поглядим, на что способен якобы волшебный дневник. Подстроенный розыгрыш сегодня был или все-таки неверно составленное желание.

В столовую я старалась приходить раньше всех, чтобы успеть поесть и не столкнуться с нежелательными лицами, появляющимися гораздо позже — они же аристократия, а не голодные нищеброды. Однако сегодня я намеренно задержалась за столом, ожидая развязки. Долго сидела и всматривалась в каждое лицо, входящее в двери. Только зря. Компания Авеля так и не появилась.

Работники принялись протирать столы. Свет приглушили. И я поняла, что пора уходить. Жутко злилась на себя: поверила в детские сказочки. Напридумывала невесть что. Крепко сжав зубы и нервно печатая шаг, я поднималась по лестнице, когда услышала, как девчонки взахлеб обменивались впечатлениями:

— Я чуть со страха сознание не потеряла. Он шел и стонал на всю академию, будто его пытали. Вот говорю вам.

— Да ладно! Кто не знает Борзовского? Палец листом бумаги порежет и орет, будто ему руку отрубили.

— Серьезно? Я такого страха натерпелась. Мне даже его немного жалко стало.

— На то он каждый раз и рассчитывает. Клоун. А представляешь, какого моему Лукьянчику? Он ведь в одной комнате с Борзовским? Своими глазами видел, как тот подавился отбивной и чуть не помер. Хорошо Ариан в соседней комнате был, услышал шум и прибежал.

— Дааа, Ариан — парень что надо. Кто еще рискнул бы оказывать первую помощь? Помрет человек на твоих руках, потом ты и виноват будешь. А в данном случае папаша не абы кто, банкир. В случае чего — по судам затаскает и, подкупив всех и вся, в темнице сгноит.

— Я вообще не пойму, чего этому Борзовскому наша столовая не нравится? Неужели жесткие отбивные с ресторанной доставки лучше?

— Не лучше, а престижнее. Выеживается, вот чего.

Дальше мы разошлись с девчонками в разные стороны, но самое интересное я уже услышала. Качок с противной фамилией ужинал сегодня у себя в комнате едой из доставки. Поэтому в столовой его не было. И желание мое все-таки исполнилось, пусть я и не смогла воочию насладиться результатами.

Выходит, дневник работал!

Борзовского мне жалко не было, как и девчонкам, судя по их болтовне. Пережитый ужас он заслужил. Компания Авеля уже второй год не давала мне покоя, пользуясь любой удобной возможностью поиздеваться. Все мои мысли сконцентрировались на другом — открывающихся передо мной возможностях.

Трясущимися руками я отперла дверь в свою комнату и на негнущихся ногах дошла до постели.

Это же какая силища оказалась в моей власти! Весь мир могу перевернуть, столько всего изменить в своей жизни! И в первую очередь… завоевать Авеля.

Глава 2

Авель. Ниже солнечного сплетения приятно защекотало. Дневник давал мне шанс заполучить любимого.

А еще наказать обидчиков. Сделать себя богатой и популярной. Можно загадать карьеру и дом для нас с Авелем. Самый большой и красивый во всем Висильграде. Нет в стране. Или даже в мире.

Мысли перебивали друг дружку, и я решила не торопиться. Нужно все хорошенько обдумать и правильно распорядиться неожиданно свалившимся на меня счастьем. А то, что дневник — это самая большая в моей жизни удача, уже даже не сомневалась.

На мгновение сердце замерло от мысли, что кто-то мог украсть мое сокровище, и я ухватилась за край матраса. Нет, все в порядке. Тетрадь в жестком переплете лежала на прежнем месте, где я ее и оставила. Я с облегчением выдохнула. Да и кому в комнате шарить? Соседка как уехала неделю назад, так до сих пор не вернулась. Да и не стала бы она, слишком принципиальная.

Таааак, и что же первым делом мне следует написать?

Как я уже выяснила, исполнение желания может мне совсем не понравиться. То есть, загадай я нечто романтичное, отморозки своим дурным влиянием на Авеля способны все испортить. А если он влюбится в меня по уши, то тоже рискует оказаться под ударом.

Нет, подвергать опасности дорогого мне человека я не собиралась. Значит, стоило начать с устранения со своего пути агрессоров. Ими и займусь.

Качок свое получил. Бедолага как минимум пару дней проваляется в медпункте, изображая умирающего. Дело за остальными.

Рыжего, как я слышала, Авель называл Ефимом, а лопоухого — Каплистом. Так и запишем.

«Третье вересня. Рыжий Ефим и лопоухий Каплист, касаясь меня, получают разряд тока». Так-то! Я отучу их пользоваться своим физическим преимуществом и издеваться надо мной.

На следующий день шла на уроки в воинственном настроении. Пусть только попробуют снова задираться. Дневник им покажет, как ежики танцуют.

Меня подловили в малолюдном коридоре почти у самой аудитории, где через четверть часа должен был пройти урок гадания. Рыжий точным ударом новомодной сумки оттолкнул меня к стене, и я ощутимо ударилась затылком.

— Где деньги? — даже не спросил, а потребовал он.

Моя самоуверенность испарилась со скоростью капли воды, упавшей на раскаленную сковороду. Включились инстинкты, голова ушла в плечи и наклонилась, завеса волос скрыла лицо.

— У меня их нет, — прошептала я, чувствуя себя мелкой беспомощной букашкой, лапку которой парни привязали ниткой и дергали ради смеха.

— Издеваешься? — вскинулся лопоухий и грохнул кулаком по стене над моей головой.

— Н-нет, — еще тише пролепетала я.

— Чего-чего? Говорить разучилась? Или от страха голос потеряла?

Я часто закивала, сверля взглядом пол.

— Смотри в глаза, когда с тобой люди разговаривают, ты, отребье!

Пришлось поднять голову. Кроме рыжего и лопоухого рядом стоял долговязый брюнет, заслоняющий происходящее от обзора единственной в коридоре камеры. Он пялился на меня с предвкушающей улыбкой. Парня явно забавляла ситуация с вымоганием у меня денег его богатенькими дружками, которые он сам же у них выиграл.

— Как смотришь? Совсем ополоумела? Никакого уважения? — ожидаемо заголосил лопоухий и замахнулся, стоило моему взгляну остановиться на нем.

— У меня нет денег, — всхлипнула я, надеясь достучаться до совести отморозков. — И взять неоткуда. Вы же знаете, я — сирота.

— Может, ты хочешь, чтобы кто-то из нас тебя удочерил? — блеснул остроумием брюнет.

Злость во мне нарастала вместе со страхом. Вот бы троицу так жахнуло током, чтобы зубы повылетали.

Я вздрогнула. Моя кровожадность напугала меня саму и заставила опомниться. От протянутой ко мне руки я в ужасе отшатнулась, хотя раньше не позволила бы себе подобной смелости — лучше получить легкий щипок или тычок, чем разозлить агрессора и схватить настоящую затрещину или того хуже — удар.

— Не трогайте меня, пожалеете, — хрипло предупредила я.

— Чего? — ожидаемо возмутились парни. — Угрожать нам взялась?

Вообще-то хотела предупредить. Но теперь уже не важно.

— Не много ли на себя берешь, убогая? — Лопоухий Каплист схватил меня за волосы, но дернуть не успел. Его прошило электрическим разрядом и отбросило шагов на двадцать.

Глаза рыжего и долговязого стали похожи на диски для метания. Да и сама я вытаращилась на поверженного обидчика, громко стонущего на весь коридор. Здорово его приложило.

— Ты чем его ударила, тварь? — бросился на меня рыжий, менее сдержанный нежели его товарищ.

Пытался схватить меня за грудки, но тоже отлетел со скоростью пули. И лег рядом с товарищем. В отличие от лопоухого, Ефим не стонал, его кожа посерела, а глаза тупо уставились в потолок. То, что он все-таки дышит, выдавало медленное моргание.

Ладно, главное — не помер, остальное подправлю при помощи дневника. Хотя… может, и не стану. Ожесточилась в последнее время.

Я криво усмехнулась и повернулась к брюнету.

— Присоединишься к ним? — кивнула на его дружков, валяющихся на полу и, кажется, немного дымящихся.

А у самой скрутился внутри тугой узел от ужаса. Только сейчас вспомнила, что из-за незнания имени долговязого, не упомянула его в своем желании. Что если он…

— Пожалуй, воздержусь, — с достоинством ответил парень, позволив мне выдохнуть с облегчением. Но тут же и добавил: — Не особо радуйся. Не думаю, что тебе сойдет с рук нападение на сыновей королевских советников.

Вот ведь!

— Я вас не трогала, — буркнула я, осторожно, словно ядовитую змею, обходя вдоль стены долговязого и приближаясь к двери, где вскоре должен был начаться урок гадания.

— Это ты будешь грет Морал доказывать, — выплюнул рыжий Ефим, все-таки поднимаясь на ноги, но стараясь придерживаться дистанции.

И я разозлилась. Да что же это такое! Как только сильные парни нападают на слабую девчонку — все закрывают глаза, а стоило мне за себя постоять — посыпались угрозы.

— Иди, ябедничай, как тебя приютская девчонка уделала голыми руками, — неуверенно пискнула я и юркнула в желанную дверь.

За спиной послышалась отборная брань, но сомневаться не приходилось — в аудитории, где поджидал студентов преподаватель, отморозки не сунутся и бесчинствовать не станут.

Я села на скамью в первом ряду и наконец перевела дух. Неужели парни и вправду побегут жаловаться к грет Морал? Эх, нужно было написать в дневник оговорку, что… А что, собственно, мне следовало написать? Типа, меня не накажут за пострадавших студентов? Так не я их трогала, а они меня. Я даже пальцем их не коснулась. Быть может, про выключенные камеры или, напротив, множество свидетелей происшествия? Как бы боком подобное не обернулось.

Я в очередной раз вздохнула. И так нехорошо, и эдак плохо.

Скучнейшую лекцию о гадании на рунах я еле высидела. Греот Корунд даже сделал мне замечание:

— Юлита, на вашей лавке кнопки?

— А? Что? Нет, — растерялась я, не понимая, к чему клонит преподаватель.

— Иголки? Шпильки? Занозы? — продолжал допытываться он. — Хотите пересесть?

— Нет, спасибо. Извините, — дошло до меня, чем привлекла к себе ненужное внимание.

Кровь прилила к лицу, опалив кожу. Больше за весь урок я ни разу не шелохнулась. А стоило выйти в коридор и не обнаружить злобной грет Морал, я поняла, что переживала зря. Отморозки не станут доставать меня через ректора, у них есть методы и пострашнее. Я жутко боялась, но ничего не могла исправить. Придется терпеть. А в качестве награды за мужество представляла Авеля.

Конечно, злилась на него за некрасивое поведение и дурную кампанию, но ничего с собой не могла поделать. Верила, что он не со зла со мной жесток. Монахиня Серафима утверждала, что люди просто так не поступают плохо: либо сами несчастны, либо неровно дышат к своей жертве. Авель мне не казался обделенным радостью или любовью, поэтому склонялась к смелым мечтам, что чем-то я его все же зацепила. Нет, на откровенные симпатии не надеялась, но самоуверенно считала себя причиной смуты в его душе.

bannerbanner