Рожденные в империи. Книга 2. Юные годы

Владимир Токарев

Рожденные в империи. Книга 2. Юные годы

Глава 1

ИСКРА

1

И вот он, девятый класс.

Лето пролетело моментально, как будто его и не было. Вчера ещё — степь, речка, велосипед, а сегодня — первое сентября, нарядные лица, цветы, линейка на школьном стадионе.

Вовка стоял в шеренге и щурился на солнце. Говорили речи, играл оркестр, первоклассники с огромными бантами жались к родителям. Всё как всегда. Только теперь он был не в числе тех, кто смотрит на выпускников, а в числе тех, кто почти выпускник.

После линейки — классный час.

Ирина Леонидовна, молодая, с весёлыми глазами, осталась их классным руководителем. Все обрадовались. Она была из тех учителей, которые не давят, а ведут. С ней можно было и поговорить, и пошутить, и спросить совета.

— Ну что, — сказала она, оглядывая класс. — Нас стало меньше. Было три восьмых — осталось два девятых. Один класс разделили пополам. Вы все друг друга знаете, но теперь вам предстоит стать одним коллективом.

Вовка огляделся. Половина лиц была знакомой, половина — нет. Где-то там, среди новеньких, сидели две девочки, которых он раньше видел только в коридоре. Одна — с тёмными волосами и внимательными глазами, вторая — с косой. Имена он не знал, да и не стремился узнать. Мало ли девчонок в школе.

— И ещё, — продолжила Ирина Леонидовна. — Шестнадцатого сентября у нас день здоровья. Предлагаю не сидеть в городе, а поехать в Бессергеневку. На берег моря. С мячом, с гитарой, с бутербродами. Познакомимся по-человечески.

Класс одобрительно загудел.

Вовка тоже кивнул. Идея ему понравилась. Море, воздух, никаких уроков.

Он тогда ещё не знал, что эта поездка изменит всё.

---

2

Две недели учёбы пролетели незаметно.

Вовка втянулся в новый ритм: расписание, кабинеты, новые учителя. Кто-то из старых друзей остался, кто-то перешёл в другой класс. С Андреем он по-прежнему сидел за одной партой. А позади них, за третьей партой, расположились две девочки из бывшего параллельного — Лена и Надя.

Вовка их не выделял. Ну, сидят и сидят. Иногда он слышал за спиной шёпот, смешки. Иногда оборачивался — просто так, без мысли. Лена смотрела в окно или в тетрадь, Надя что-то писала ей в блокноте.

Он не задумывался, что эти две девочки могут быть как-то связаны с его жизнью. У него были свои дела: друзья, тренировки, домашние заботы. Девчонки в его мире существовали где-то на периферии — как соседки по парте, не больше.

Так он думал.

А потом наступило шестнадцатое сентября.

---

3

С утра собрались возле школы.

Бутерброды, мячи, подстилки, гитара. Кто-то принёс термос с чаем, кто-то — бутылку лимонада. Ирина Леонидовна провела инструктаж — короткий, без нотаций, — и они пошли на электричку.

В электричке было шумно и весело. Ребята рассыпались по вагону, кто-то пел, кто-то рассказывал анекдоты, кто-то спорил о книгах. Вовка сидел у окна и смотрел, как за стеклом мелькают поля, дома, редкие станции.

— Вовка, а ты в походы ходил? — спросил Андрей.

— Не ходил, — ответил он. — Но хочу.

— Говорят, Пётр Владимирович секцию туризма открывает. Пойдёшь?

— Может быть.

Он не знал, что и Лена тоже слышала этот разговор. Она сидела через два ряда, у прохода, и смотрела в окно, делая вид, что не слушает.

Двадцать минут — и приехали. Вышли на станции, прошли немного по дну оврага — и вот оно, море.

Берег был широкий, песчаный, с редкими камнями у воды. Волны накатывали тихо, почти ласково. Пахло солью и водорослями.

Расположились быстро. Разложили подстилки, достали еду, кто-то сразу схватил мяч.

Началось веселье.

---

4

Подвижные игры, песни под гитару, рассказы об интересных случаях, споры о прочитанных книгах. Всё было так, как и должно быть в шестнадцать лет: легко, шумно, беззаботно.

Играли в «Охотника и утку».

Вовка был охотником. Он стоял с мячом в руках, выискивая «уток» — ребят, которые перебегали от одной черты к другой. Он выбивал их метко, почти без промаха. Азарт захватил его целиком.

— Вовка, дай мне! — крикнул второй охотник, парень из бывшего параллельного.

Вовка кивнул, бросил мяч ему. Тот поймал, прицелился, но бросил слишком сильно — мяч улетел далеко в сторону, к самой кромке воды.

Вовка огляделся. Рядом стояла девочка — та самая, из-за спины, с тёмными волосами. Она смотрела на игру, чуть улыбаясь.

— Леночка, брось мяч, — сказал он.

Он сказал это просто. Не думая. Не вкладывая ничего. Просто попросил.

Она вздрогнула.

Медленно повернулась, посмотрела на него — и на секунду замерла, будто что-то произошло. Будто внутри неё что-то щёлкнуло.

Вовка не заметил. Он уже смотрел на мяч, который она подняла, и на игру, которая продолжалась.

— Спасибо, — сказал он, поймав мяч, и побежал обратно на площадку.

А Лена осталась стоять.

Она присела на подстилку, обхватила колени руками и выпала из реальности.

---

5

Вокруг смеялись, кричали, играли. Кто-то пел под гитару, кто-то спорил, кто-то жевал бутерброды.

А Лена сидела и смотрела перед собой невидящими глазами.

«Леночка».

Он назвал её по имени. Не «эй», не «девочка», не просто «брось мяч». А «Леночка». Мягко. Тепло. Как будто она была не просто одной из многих.

Она и была одной из многих. Она это знала. Две недели учились вместе, и он ни разу не посмотрел на неё так, как смотрят на тех, кто нравится. Ни разу не заговорил. Ни разу не улыбнулся ей отдельно от всех.

А теперь — «Леночка».

И в этом слове было столько, что у неё перехватило дыхание.

Она сидела и вспоминала его лицо, его голос, его взгляд — короткий, мимолётный, брошенный на неё на секунду. И понимала, что тонет. Что эта секунда стала для неё целой жизнью.

Как он назвал её? Леночка...

Почему именно сейчас? Почему именно он? Она не знала. Но чувствовала: что-то началось. Что-то, чего она уже не сможет остановить.