скачать книгу бесплатно
Эти принципы я сформулировал, когда вернулся в свою специальность, проведя год в поисках самого себя и смысла жизни. В общем, в поисках всего, кроме работы.
Выполняя ряд практик (дневник эмоций и вечерний гвоздодер), я заметил, что мне снятся вещие сны. Когда в твоей жизни нет ничего, кроме прогулок по парку и дневника эмоций, это легко. Мне приснилось, что я встретил женщину своей мечты и мы открыли веломастерскую. Утром в чате я увидел вакансию, позвонил, через месяц вышел на работу. Когда я задавался вопросом: «Зачем я иду в офис?», я отвечал себе: «Сновидение не случайно». Хотя на самом деле на работу я не шел, а бежал. Моей начальницей была женщина аристократической красоты. Бесконечно длинные кисти рук приковывали взгляд, нежный голос превращал кого угодно в настоящего мужчину и специалиста во всех областях. Окрыленный и замотивированный, я приступил к трудовой деятельности в компании «Мрак».
Первый вопрос, который я задал: «Что здесь происходит?» И получил ответ: «У нас такой требовательный заказчик». М-да. Происходящее оказалось кошмарным сном специалиста. Нарушено все что можно. Игнорируются все процедурные и организационные вопросы. Непрофессионализм как он есть. Естественно, большая текучка кадров… Понятно, почему взяли меня. Моя работа, при всей своей притягательности (распечатываешь бумажки с жесткого диска и получаешь кучу денег), содержит много подводных камней. Приведу аналогию со стройкой. Вас нанимают на чистовую отделку, а, приехав на объект, вы видите стройматериалы, сваленные в болото. Что делать? Получать ЗП, пока есть возможность, вести умные разговоры и переписку ни о чем. Главное – не пытаться самому вытаскивать из болота стройматериалы. Будут проблемы со здоровьем.
Когда первый раз мне нужно было распечатать несколько тысяч страниц документов и заполнить ими коробку, я простыл. Моей задачей, кроме уже названного, было следующее: проверить содержимое, аккуратно и точно заполнить нужные графы, скомплектовать все по папкам. Я заболел впервые за два с половиной года, прошедшие после развода. Приехав в офис в простуженном состоянии, я никак не мог понять, что со мной. Я как будто вернулся на семь лет назад, на свою старую работу. Но здесь-то все совсем по-другому. Другое все, кроме меня.
Когда нужно было заполнить вторую коробку с документами, я опять заболел. Неужели дело в заказчике, постоянно меняющем требования? Наблюдая за коллегами, я видел и слышал до боли знакомую картину. Есть те, кто постоянно усложняет задачу, и есть сотрудники, которые очень стараются… Сперва я пошутил: «Меня сюда Бог послал, чтобы научить вас говорить „нет“». Затем начал рассказывать про психологическое айкидо. Потом – настаивать на практических занятиях. Когда не помогло и это, сказал, что я готов внести очередные исправления, но только после расписки, и что такого больше не будет. Шутка не зашла. Но было принято решение, что мы документы печатаем последний раз и отправляем почтой России с описанием вложения. Дальше только официальная переписка.
Когда мои коллеги покинули компанию «Мрак», я осознал, что теперь только я ответственен за взаимодействие с этим заказчиком. И тут я понял, что пришло время отвечать за базар. Показать самому все то, о чем я говорил. Я решил в письменном общении попрактиковаться в психологическом айкидо. Всю переписку не привожу, так как она вызывает восторг только у тех моих коллег, кто знает меня и давно в теме, других это лишь удивляет. Просто скажу, что в первом письме я устроил заказчику эмоциональное прогревание, заявив, что золотая рыбка уплыла, работать больше некому, документы утеряны, а вы идете лесом. Далее в течение месяца я отвечал на письма в духе: «Я все понимаю, но ничего не могу поделать». Не добившись своего от меня, они обратились в проектный отдел, применив «ногу в дверях»: «Мы со всем согласны, вы только вот здесь чуть-чуть исправьте». Но были ожидаемо посланы. В общем, я получил полугодовой оплачиваемый отпуск.
В течение «отпуска» появилась возможность взять проект «со стороны». Исходная задача выглядит всегда одинаково. «Мы ничего не знаем и не понимаем, у нас через месяц аудит, сделайте нам требуемый пакет документов». Люди, предложившие мне работу, были не первый год в теме, и мы сразу договорились, что задача минимум – поменять колонтитулы и получить свою кучу денег.
Конечно же, я понимал, что это ловушка, был предупрежден теми, кто от этой работы отказался, но уж очень хотелось попробовать что-то новое. Тем более что по основному месту работы – работы по факту не было.
Рьяно взявшись за дело, через месяц я обнаружил себя в следующей ситуации, похожей на треугольник Карпмана. Наниматель вместо организации деятельности торопит меня со сроками, а заказчик вместо предоставления необходимой информации занимается поиском недостатков, генерацией требований, идей, хотелок, задаванием каверзных вопросов и контролем моей работы. Коммуницировать с заказчиком нужно, и консалтинг является важной частью моих должностных обязанностей, но есть нюанс.
«Мать троих программистов просит кого-нибудь непсихованного объяснить ей, что такое интернет». Над чем мы смеемся в этой шутке? Я живо представляю себе женщину, которая после попыток объяснения сути протоколов передачи данных переводит разговор на госдеп США и порнографию. Я не возьмусь никому объяснять, что такое интернет, но вернемся к работе.
Люди, работающие в отделах качества на околофармпредприятиях, имеют родовую травму. Они несколько раз в год обучаются тому, как должно быть, затем приходят на свои предприятия, где не могут сделать ничего и это все никому не нужно. Но когда есть возможность попить кровь из поставщиков услуг, они этой возможности не упускают. Западные компании давно решили эту проблему. Последний платеж в договоре – десять процентов за документацию. И если они сталкиваются с неадекватной некомпетентностью, то плюют на деньги, ибо душевное спокойствие сотрудников дороже. Но нам нужно зарабатывать здесь и сейчас.
Этот нюанс не учли сотрудники компании «Мрак», привели к тому, к чему привели, и вынуждены были уволиться, оставив все разгребать неофитам. Как же я попал в эту круговерть, добровольно взяв халтурку? Видимо, карму подпортил или допек своих уволившихся коллег и они поставили свечку божеству, чтобы я оказался в их ситуации.
Впервые я начал применять в работе медитативные техники и узрел бурю чувств и вихрь мыслей, что во мне бушевали, но никогда ранее мной не осознавались. Я воочию увидел, как тяжело менять свою роль в жизни и выполнять «простые» вещи. И, чего не было раньше, упражнение «Бездействие» стало приводить к головным болям и судорогам.
Пришла пора включать психологическое айкидо. В первый раз для себя при личном общении я ни с кем не спорил и никому ничего не доказывал. Просто со всем соглашался. И видел, как неявные манипуляции становились явными, затем превращались в требования и открытое волевое давление. На моих глазах «беспомощная личность» становилась «тираном» со множеством личных проблем, в которых виноват был я. Когда пришло время заканчивать работу, я сказал, что сделал то, что можно было, и готов показать свою работу аудиторам. Операция спасения закончена. Править это можно бесконечно. Буду это делать в своем темпе по мере возможности.
Нужно сказать, что те ребята, которые обычно работают с моим нанимателем, отказались сотрудничать с этим заказчиком, поэтому и позвали меня. Вскоре я узнал, что женщина, контактировавшая со мной от имени заказчика, уволилась, и на этом все было закончено. Деньги я получил и убедился в том, что психологическое айкидо работает.
Полугодовой оплачиваемый отпуск закончился внезапно тем, что мне дали нового начальника. Заказчик, истосковавшись по свежей крови молодых специалистов, пошел на хитрость: объявил о своем желании выкупить арендуемое оборудование. В воздухе запахло большими деньгами.
У меня никогда не было опыта работы под руководством мужчины, и я решил его приобрести. Или привык получать заработную плату и смирился с тем, что других обязанностей в этой компании для меня нет. Или не хотелось отказываться от иллюзии о сложившемся образе жизни.
Почти отовсюду я увольнялся в декабре и тут решил сделать исключение и не конфликтовать до Нового года. Я поделился с начальником всеми своими соображениями, аналитикой и проблемами, но задача человека-менеджера – заставить исполнителя работать. Мне пришлось на своей шкуре испытать то, что чувствовали мои коллеги на моем месте ранее. И я приболел в третий раз.
Двадцать седьмого декабря, когда я получил ряд невыполнимых требований, которые нужно было завершить до конца года, меня поставили в тупиковую безвыходную ситуацию, в которой я не мог ничего делать. Месяц попыток что-то объяснить ни к чему не привел, и я принял непростое для себя решение уволиться, но, как ни странно, приняв его, я испытал облегчение.
Крах надежд и иллюзий не стал трагедией. Я не всесилен, и у любой теории есть границы применимости. Не отвечая на письма, я просто решил приехать в офис и сказать: «Я устал, я ухожу». Как мастер психологического айкидо, я не стал предъявлять никаких претензий, попросил извинения, что из-за непроработанных проблем не могу ничего сделать в данной ситуации.
Но в этот день состоялось совещание, на котором меня назначили на должность технического писателя в отдел разработки. Когда я вышел из офиса, у меня было такое чувство, что психологическое айкидо – это Святой Грааль, благодаря которому я из фармы наконец-то попал в мир информационных технологий.
В кинофильме «Бойцовский клуб» есть эпизод, в котором герой приходит к своему начальнику и просит ставку независимого консультанта. После чего начинает избивать сам себя. Эта сцена прекрасно описывает мои чувства и переживания в глубине души, но на поверхности был заяц, пролетевший над бездной, готовый к работе на новой должности.
О суицидальных мыслях через год меня спросит врач. Отсутствие в моей изменившейся жизни возможности выпить, поговорить с коллегами, пообщаться с близкими и просто уйти с работы домой делает, на первый взгляд, простую проблему нерешаемой.
Мне пришлось заново прочувствовать ситуацию многолетней давности. Я уволился в никуда, был вынужден уехать с семьей из съемной квартиры и начать новую жизнь, испытав все прелести обладателя редкой профессии. Жена с дочкой жили у бабушки, я в Москве искал работу, которая позволила бы оплачивать аренду жилья. Тогда семейная жизнь и дала трещину, которую так и не удалось заклеить. А страх неспособности прокормить близких сидит во мне до сих пор. Экзистенциальные вопросы и проблемы тоже никуда не делись.
У нас ничего нет. Мы сами не знаем, что мы делаем. Тебе нужно выковыривать информацию из технических специалистов. Но у нас все – на удаленке. ГОСТ почитай пока. Давай пообщаемся в час. Нет, в пять. Нет, давай завтра.
Где-то я все это слышал.
В первую неделю нового года наш офис переезжал в соседнее здание. Я упаковал никому не нужный архив, просто чтобы себя занять себя и сымитировать деятельность. Случайно я заметил большую коробку с документами, которые нам вернул заказчик. Десять тысяч страниц – это очень много. Я вынул файлы из папок и закидал их старыми документами в надежде на то, что они затеряются при переезде. Полтора года работы, куча человеко-часов наших специалистов, бесконечное число поездок к заказчику. Менеджерам просто нравится «менеджерить», и больше ничего им не нужно. Что-то во мне это знало и не давало заниматься ерундой. Поэтому я и болел.
Глава третья. Велосипед
«Праздник, который всегда с тобой» – так назвал американский писатель Эрнест Хемингуэй книгу воспоминаний о своей жизни в Париже. Москву тоже можно назвать таким праздником. Правда, с некоторой натяжкой. Через три дня после того, как я начал ездить на работу на велосипеде, у меня появилось ощущение, что я в отпуске. Через пять – что я уехал в Париж. Я там никогда не был, но думаю, что так себя должны чувствовать люди, которые живут в столице Франции. А ведь я всего лишь перестал спускаться в метро.
Идея была прекрасна: если я люблю кататься на велосипеде, а вечером на это нет сил и времени, то почему бы не ездить на нем на работу? Увы, после «тяжелого» рабочего дня дорога до дома не доставляла удовольствия от беззаботного катания, пока я не придумал трюк. Надо проехать в парк, потом вокруг фонтана или пруда, переключить голову из режима «Дорога» в режим «Прогулка» и ехать куда захочу.
Расположение организации, в которой я работал, превратилось из недостатка в достоинство. Я получил возможность побывать в тех местах города, в которые целенаправленно никогда бы не поехал. Сиреневый сад, городок имени Баумана, усадьба Кусково. Во все крупные парки я ездил просто за хорошим настроением, в Измайловский – заезжал ежедневно.
Сформировалась привычка использовать велосипед регулярно, и утром я радовался тому, что не спускаюсь в метро, а вечером – что день прожит не зря. После работы иногда возникала необходимость прибыть куда-то к назначенному времени. Тогда я ехал с велосипедом на поезде или автобусе. Город позволял это делать.
Как-то раз мне пришла мысль: что, если в период отключения горячей воды по месту жительства переночевать в хостеле рядом с работой? И когда я реализовал эту идею, то обнаружил, что можно и в отпуск не ехать, – настолько сильно меняется восприятие окружающей действительности.
В результате моих велопрогулок город стал сшиваться в единое пространство, а не состоять из фрагментов. Я стал чувствовать себя москвичом, а не жителем деревни Зюзино.
Вечным праздником быстро бегущая
Жизнь очнуться тебе не дает.
Н. Некрасов. Размышления у парадного подъезда
Город менялся. «Похорошела», действительно похорошела Москва. Больше не нужно было ехать в Европу: вау-эффект сам пришел сюда. Даже с хамоном и пармезаном, правда, за другие деньги. А стоило лишь вылезти из метро и начать ездить на велосипеде через центр города.
Летом Москва гораздо демократичнее, чем зимой. Все одинаково легко одеты и гуляют по паркам. Каждый день. Толпами.
Отказаться утром от велосипеда в пользу метро я мог только в случае сильного дождя. За те два летних месяца велосезона, что я каждый день ездил на работу, таких дней не было. Невероятно, но факт. А проливной дождь, заставший меня по дороге домой, заставил лишь сразу по приезде принять душ и кинуть вещи в стиральную машину.
Кататься на велосипеде, заезжая по пути на работу, чтобы поесть, поспать, принять душ и пообщаться с умными людьми, очень здорово. Но приходится осознавать горькую правду анекдота про белую и зеленую зиму. Зеленой зимой ты вынужден защищаться от ветра и постепенно утепляться, но закрытие велосезона происходит не из-за холода, а из-за отсутствия эстетического удовольствия от созерцания окружающей действительности. Утром – мрачное небо и голые деревья, а вечером – только свет фонарика. Много раз я принимал тяжелое решение об отказе от личного транспорта в пользу общественного.
Но нашлась соломинка, которая сломала спину верблюда. Маленькая ветка метро, состоящая из двух станций, закрылась, и ездить на работу в зимнее время стало совсем неудобно. В результате я уволился, как тогда казалось, в никуда.
Этот рассказ будет неполным без упоминания таких понятий, как «статус» и «везенье». Сочетание душевой, раздевалки, охраняемой велосипедной парковки, лояльного коллектива и удобного маршрута «дом – работа» – все-таки редкость. Чтобы воспользоваться этим удачным стечением обстоятельств, пришлось пожертвовать такими элементами корпоративной культуры, как разговоры о времени, потраченном в пробках, цивилизованная уличная одежда и замученное выражение лица. Что и привело к потере статуса офисного работника. На работу в компанию «Мрак» на велосипеде я уже не ездил.
Велотуризм
Внезапно меня зацепила шутка: «Я не плачу, мне две тысячи восьмой в глаз попал». Наверное, у каждого есть свой особенный год, когда «только небо, только ветер, только радость впереди». Но не у каждого он совпадает с пиком в экономике и политике страны. В тот год я начал жить отдельно от родителей, купил новый автомобиль, женился и познакомился с велотуризмом.
С Павлом мы дружим с первого курса института. Художник, волосы до плеч, косуха, берет и футболка с портретом Че. Рост – метр девяносто, косая сажень в плечах. У него рифленая мускулатура – ни капли жира, хотя со спортзалом он знаком понаслышке. Все благодаря походам и строительным хлопотам. У Павла двое детей. А на работе в вопросах промоушена, дизайна, оформления и всего, что с ним связано, он незаменимый человек.
Я много раз ходил с ним в лайтовые походы и мгновенно загорелся его идеей поехать в Крым в майские праздники на велосипедах. При этом никакого подобного опыта я, конечно же, не имел.
В велопоход я взял с собой, с чужим велосипедом, будущую жену. Собралась группа из десяти человек, знакомых по институту и предыдущим пешим походам. Крым – это Мекка всего, в том числе и велотуризма. В поезде нас таких был целый вагон, ведь май – как раз про этот вид спортивного отдыха. Еще не жарко, но уже очень красиво.
Кольцевой маршрут с начальной и конечной точкой в Севастополе предполагал осмотр пещерных городов Крыма и посещение Бахчисарая, но в Эски-Кермене мы с моей будущей женой зацепились за блага цивилизации, простились с группой и спустились в Ялту. Там мы не только гуляли по набережной, но и добрались до ЦВС «Крым», о котором я ностальгировал с того дня, как побывал в нем последний раз. Когда группа спустилась с гор, мы продолжили совместный путь и через Балаклаву вернулись в Севастополь. Дебют оказался очень удачным. Все остались довольны, сделали много фотографий, никто не травмировался, ничего не сломалось. Детей, родившихся после этого похода, мы в шутку назвали «крымскими сувенирами».
Я увлекся велотуризмом. В седле велосипеда организм сам поддерживает себя в тонусе и количество впечатлений на километр пути является максимальным. Где пройдет человек, там проедет и велосипед. Катить рюкзак всяко лучше, чем нести его самому. Но меня поглотила семейная жизнь, и, хотя больших походов не было, велопоездки выходного дня стали обязательными.
Но когда мой брак закончился, свободное время нужно было куда-то девать. Как вы уже заметили, все хорошее, интересное, имеющее длительные последствия в моей жизни, началось с того, что меня пригласил друг. Предложение Павла пойти в школу велотуризма я принял с радостью. Тучные нулевые давно закончились, и на горизонте маячили двадцатые, поэтому некоммерческий туризм снова входил в моду. Я рассчитывал найти друзей, получить необходимые знания для путешествий и, страшно сказать, допускал мысль о том, чтобы сбежать из офисного планктонства в турбизнес.
Каждый год в федерацию спортивного туризма приходят сотрудники прокуратуры и просят прокомментировать ситуацию, когда группа веселых и находчивых пошла на прогулку и вернулась не в полном составе. И сотрудники федерации вынуждены писать о нарушениях множества самоочевидных вещей, которые мы и изучали. Питание, экипировка, ориентировании, конфликтология, вязание узлов, оказание медицинской помощи.
Оказалось, что некоммерческий туризм – это не способ путешествий для бедных, а выбор тех, кто сам решает, куда и как ехать. Учебно-тренировочный поход того года состоял из разведенных или почти разведенных мужчин в возрасте около сорока лет. Особенно запомнился наш заведующий питанием Сергей. Он все время удивлялся мощности своего организма, снижению веса и объему потребляемой пищи. Вот что развод животворящий делает! Осенью был регулярный велопоход в Турцию. И вот в конце предкоронавирусного девятнадцатого года я уволился в никуда, лелея в глубине души мечту о кругосветном путешествии на велосипеде.
Чистка кармы
Начав СВО, Россия отменила коронавирус и связанные с ним ограничения, и три десятка истосковавшихся по активностям одноклубников решили на майские праздники двадцать второго года проехать по маршруту «Астрахань – Волгоград». Я подумал, что это судьба, ведь он пролегал по тем местам, где жил и служил мой отец. И я решил присоединиться.
Михаил Литвак сказал, что хобби у человека появляется тогда, когда нет удовлетворения по основному роду деятельности. Если кто-то ходит на работу, чтобы пилить бюджет, то в свободное время он должен заниматься стройкой или кататься на квадроцикле. Другими словами, наличие у человека хобби – признак того, что он занимается не своим делом. Катавшиеся со мной не были представителями рабочего класса или офисными рабами. Они обладали достаточным количеством ресурсов для того, чтобы реализовывать свою свободу в путешествиях, местами экстремальных. Отельный отдых по системе «все включено» остался в прошлом. В велотуризм люди не идут от избытка психологического здоровья, иначе говоря, убегают от экзистенциальных проблем.
Провести хороший велосипедный поход – большое искусство. Мы зависим от превратностей погоды и рельефа местности, отличающегося от того, что указан на карте. Навигатор не проложит маршрут по действительно интересным местам. Кроме таскалинга, грязюкинга и буреломинга должны быть и позитивные впечатления от окружающих красот. Важен элемент трансцендентного путешествия – обычный походный быт, но в людях что-то меняется. Исправность техники и физподготовка участников занимают не последнее место.
Все были из одного клуба, прошли одинаковое обучение с экзаменами, имели опыт и обладали всей необходимой информацией, чтобы подготовиться, но жизнь есть жизнь. Часть людей, прознав про якорец и акацию, установили себе жесткие проколоустойчивые шины и камеры с герметиком, другие «помыли карму» или подготовились иным способом, а некоторые сказали: «Верю, что мне повезет», потом добавили: «Я ломался, ломаюсь и буду ломаться». Именно последние и определяют скорость группы. Внеплановые остановки, связанные с непредсказуемым по длительности ремонтом, приводили к тому, что сбивался ритм, график, настрой, появлялись новые проблемы, накапливалась усталость и раздражение. Руководитель группы, по совместительству владелец веломастерской, демонстрировал чудеса изобретательности и предусмотрительности, и мы продолжали движение.
Я решил потроллить друзей-одноклубников и сказал: «Я разведенный безработный асоциальный элемент с кучей проблем, которые мне придется решать по возвращении в Москву. И я насылаю на нас трудности, дабы мы все время были заняты, у нас не оставалось свободного времени и мы ни о чем не думали. Поэтому у нас постоянно что-то идет не так».
Последний ходовой день не предвещал никаких проблем. Шестьдесят километров до Волгограда по ровному асфальту, при попутном ветре три ходовых часа и ночевка в хостеле в канун Девятого мая.
Мерный металлический стук был первым звоночком начавшихся проблем. Обладатель фэтбайка, всю дорогу тестировавший шины с герметиком на устойчивость к колючкам, поймал гвоздь. Камера с шестнадцатью заплатками будет еще раз заклеена. Мелочи, едем дальше.
Громкий хлопок и женский крик заставили остановиться. Сорокапятилетний долбоклюй с лицом дауна, живущий с мамой и собакой, задолбал всех. Он идеальный «полезный идиот». Много всего делает, много знает, но… «Посмотрел бы ты, товарищ, на себя со стороны!» Девяносто килограммов живого веса плюс тридцать килограммов рюкзака, перегруженного ненужным барахлом. Днем ранее из заднего колеса вырвало спицу, и новую он не вставил. Тот участок обода без нее ударился о край выбоины на дороге. Обод разбился на куски, спицы погнулись, камера лопнула, покрышка порвалась.
О таких фатальных повреждениях мы даже не слышали. Для него поход был закончен. Но как транспортировать человека с барахлом и металлоломом? Однако нам повезло: часть велотуристов нашей группы путешествовала на автомобилях и, по счастливому совпадению, проезжала мимо.
Вскоре позвонил полезный идиот и сообщил, что автотуристы добрались до конца маршрута и что хостел, в котором мы несколько месяцев назад забронировали номера, нас кинул. В итоге трем десяткам человек предстояла нетривиальная задача – найти жилье в Волгограде вечером восьмого мая. Теперь каждый был сам за себя, и наша группа из девяти человек решила обдумать это на привале.
Наметанный глаз обладателя фэтбайка узрел еще одну проблему. У Марины обломилась стойка багажника. Марина внимательно посмотрела на меня и сказала: «Володя, хватит!» То есть человек не просто поверил в мои магические способности, но и на собственном опыте убедился в них. Руководитель группы совершил очередное маленькое чудо, починив стойку, и мы продолжили движение.
В этом походе я посетил те места, откуда родом мои отец и дед. Последний в городе Харабали был директором школы и в тысяча девятьсот сорок втором году ушел на фронт. А другие участники похода решили просто заехать в гости к друзьям в поселок Волжский. Там мы отобедали, посмеялись над противоречием между дачниками и туристами, нашли место для ночевки. И двинулись в путь в славный город Волгоград.
Меня не покидало чувство грядущего подвоха, и для очистки кармы я решил подвезти ребенка хозяев до автобусной остановки под гневным взором руковода. В глазах его читалось: «Чинить багажник будешь сам». Грунтовые дороги по степи, на которой пасут скот, оказались идеальным вибростендом, сломавшим багажники у половины нашей группы.
Сауна на окраине города, на территории автобазы и растворного узла, которую мы и сняли под видом дома и в которой спали на ковриках, сильно отличалась от того, что было написано в объявлении, и того, что дорисовало наше воображение.
Я спросил в парилке: «Кто бы мог подумать утром, что день закончится именно так?» Это был риторический вопрос, и я не ждал ответа. Все мечтали помыться, в хостел ехать никто не хотел, и долбоклюй всех задолбал.
Мы сошлись во мнении, что карму мы почистили. Потому что все закончилось хорошо и мы получили то, что хотели на самом деле.
Да и долбоклюй не обломался. Поменял билет и сразу уехал со знакомой собачницей. Я ведь зла на него не держал.
Алкаши
Детство моего отца прошло в Астрахани, поэтому мы с Павлом решили приехать на день раньше и в пешей прогулке посмотреть город. С чувством, с толком, с расстановкой, не участвуя в бесконечных проблемах толпы с велосипедами.
Пятьсот рублей, найденные на брусчатке астраханского кремля, дали нам недвусмысленный намек, и частью культурной программы стало посещение Астраханского рыбного рынка. Там на все деньги мы купили разнообразную воблу, безалкогольное пиво и пустились во все тяжкие. Есть народный стереотип: бросил пить – взялся за ум, начал… Это не про нас. Завязав с алкоголем, мы занимались той же самой ерундой, но на трезвую голову, испытывая те чувства, которые спиртное, как депрессант, подавляет. Как говорит мой друг Павел: «И в кино сходили, и фильм посмотрели». В том смысле, что избежали последствий употребления алкоголя.
Есть ли жизнь вне столицы? Она есть, но очень специфическая. Гуляя по Астрахани, мы постоянно сравнивали ее с Москвой, пытаясь понять, какой город ближе нашему сердцу, и определить свою социальную идентичность.
В нашем большом государстве одновременно существуют все типы общества. Постиндустриальное – в столице, индустриальное – в крупных городах и традиционное – во всей остальной стране. Про первобытно-общинное, живущее в горах Кавказа и Алтая, обычно забывают, но туристы их знают хорошо.
Москва сейчас – город стекла и бетона, в котором уборщики из Азии с утра до ночи изгоняют жизнь. Выскребают снег из-под машин зубочисткой в шесть утра, отдраивают офисы и подъезды жилых домов, торговые центры и парки. А перекладка бордюров, ежесезонная, набила оскомину уже не только москвичам. Исчезли хамон и пармезан, сливочное масло и человеческая еда, но издалека Москва стала европейским мегаполисом с картинки. Даже приехав в загородный дом или на дачу к друзьям, мы попадаем в царство бытовой химии и современных отделочных материалов. Где нет той жизни, тех запахов, тех отношений.
Мы почувствовали все то, чего лишены в нашем рафинированном городе, постиндустриальном мегаполисе. Нам потребовался антураж, который не предлагает современная туриндустрия, и мы пошли изучать эстетику малых архитектурных форм астраханского подворья. Смотреть недосожженные власть имущими бандформированиями трущобы, по-русски говоря.
Мужчина, пьющий пиво и жующий воблу, вызывает у женщины определенный рефлекс. И ей не объяснить, что пиво – безалкогольное, воблу мы чистим и аккуратно складываем в пакетик, сидим мы тут в неизбывной тоске по естественной красоте жизни в поисках антуража, уставшие от московской рафинированности и порядка. Нас выгоняли из одного двора, и мы шли к другому; попутно совершая экскурсию в свое детство и в ту жизнь, мы проникались духом их жизни. О чем думают, что чувствуют те люди, которые тут что-то красят и к чему-то прибивают доски?
Еще несколько лет назад увиденное вызвало бы у меня отвращение и желание построить «город-сад» с евроремонтом, но сейчас, глядя на отслаивающуюся нищету, я понимаю людей, которые ездят в юго-восточную Азию. Теперь это для меня колорит.
День, полный беззаботного наслаждения свободой, подошел к концу. Мы с Павлом сидели в кафе, расположенном в палисаднике гостиницы, и знакомились с последним сортом воблы, запивая ее чаем с бергамотом и безалкогольным пивом. Настоящие мужчины, целый день оживляющие специальную тяжелую технику, сидели за соседним столом с крепкими напитками и говорили о насущном. Так как никого, кроме нас, в том кафе не было, между нами завязалась возникшая естественным образом беседа. Мы им рассказали о прожитом дне, велотуризме, холостой жизни, отказе от алкоголя, поисках себя, а также о сегодняшних восторгах и приключениях и о том, как мы адски куролесили на трезвую голову. В ответ выслушали знакомые укоры про отсутствие жены рядом и стабильной работы, но один из них сказал:
– Вот вы молодцы, хотите что-то поменять. А я с детства знал, кем буду работать. Моей любимой игрушкой всегда был сломанный трамблер.
Подарили мне бензонасос,
Чтобы я развивался и рос.
В двадцать пять первый звук произнес
И восемь слов матом.
Пропел я про себя на мотив Nothing Else Matters музыкального коллектива Metallica. Хватило ума пожелать им удачи и договориться встретится в Павлодаре.
Попутчик
– Во всем виноваты евреи и велосипедисты.
– А почему велосипедисты?
– А почему евреи?
Эту шутку я не впервые услышал в кинофильме «Корабль дураков», но оказалось, что первоисточник – роман Ремарка «Черный обелиск». Нельзя ответить на вопрос, почему во всем виноваты евреи, и не прослыть антисемитом, но можно ответить на тот же вопрос про велосипедистов.
Велосипедист – бедствие для экономики. Он не приобретает автомобиль в кредит или лизинг. Соответственно, ему не нужен и бензин. Не пользуется услугами ремонтных мастерских, страховыми продуктами и платными стоянками. Он не страдает от ожирения, не покупает лекарства и не ходит по врачам. Здоровые люди не нужны экономике – они не увеличивают ВВП.
Возраст пишется на сосудах и суставах. Регулярные циклические нагрузки на свежем воздухе, витамины, БАДы, хондропротекторы и коллаген позволяют выглядеть сильно моложе своих лет. Когда проезжаешь по сто с лишним километров за день в тысячекилометровых походах, узаконенно пребывая в медитативном состоянии, как на рыбалке, когда выстроил отношения с алкоголем, со временем формируется особый тип личности – эдакий успешный аутсайдер. Что нужно, решает, куда не нужно, не лезет. Гладкая кожа, молодое лицо, поджарая фигура марафонца. Видно издалека по велосипедному шлему. Обычно small talk происходит сам собой возле места хранения велосипедов в общественном транспорте, но в этот раз было иначе.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: