Военный хирург. Книга вторая

– Комбат, Тридцать Первой.

– Не помню я вас среди наших комбатов.

– Да и не можешь помнить. Я был призван вновь в ряды Красной Армии утром двадцать седьмого июня. Повезло с лётчиками, добрался до Пинска. Правда, там самолёт сбили, некоторые приключения были, но вот добрался до местонахождения штаба дивизии. Тут как оказалось давно немцы. Вы тут попались и решил вас освободить, может кто из моей теперь дивизии есть. А вещи, прибарахлился в брошенной машине.

– Прямо из Москвы сюда? – удивился тот.

– Сам удивлён. Как сказали в отделе кадров, тут острая нехватка командиров.

– А, это есть, дивизия ещё формировалась. Да, документы ваши можно посмотреть?

– Можно.

Сунув руку за отворот комбинезона, достал из хранилища пачку документов, но старлею, или кто он там, протянул только удостоверению и направление. Тот изучил, и кивнул, подтвердив, что подчиняется теперь мне. Кстати, дал ему пилотку, чтобы с покрытой головой был. Время уже подошло, велел строится, вставая и убирая документы, и построив людей, распределив вооружённых, чтобы по всей колонне были, а освободил я тридцать одного пленного, ха, как номер дивизии, и мы побежали дальше. Так и двигались, километр бегом, километр шагом, чтобы отдохнуть. В одном месте пришлось залечь, что-то машин на дороге стало много. В другом месте увидел, как целую пехотную роту высадили из грузовиков, и та, выстроившись в цепь прочёсывания, направилась в лес, мы как раз туда и шли. Подумав, я отвернул и выбрав овраг, тут топкое место, есть откуда воду брать, велел отдыхать до темноты. Ночью дальше двинем. Вообще двигаться теперь будем по ночам. Впрочем, говоря об отдыхе, это я слукавил. Два бойца костерок разводили, ещё трое сухие ветки искали, шестой с моим ножом ладил треногу для двух красноармейских котелков, часть отдыхали, а я, сидя на склоне оврага, вёл записи в блокноте, опрашивая всех, кого освободил. Начал с Колокольцева. Виктором его звали. Кстати, тоже в Финскую воевал. Наград не заработал, но в звании повысили. Те пять бойцов что при нём были, двое из экипажа его танка. Кстати, так в плен и попали, машина застряла, ствол пушки пробит. Крутили башней, пулемётом отгоняя солдат. Немцы две самоходки подогнали, и пригрозили сжечь, приказывая сдаться. Машина старая, «Т-26», учебная, да все машины в дивизии были учебными, практически без ресурса. Так и сдались. Так что два его бойца, мехвод и заряжающий, вместе держались. Ещё два бойца из его роты, мехвод и второй командира танка, сержант Панкратов. А пятый, это боец мотострелкового полка. Трое других, что также отреагировали на мой призыв, один оказался сапёром, второй шофёром, оба красноармейцы, а третий младший сержант-зенитчик.

Ну и других по очереди опрашивал. Кто такие, где служили, как в плен попали, записывая. Вообще нейросетью вёл запись «под протокол», а в блокноте скорее видимость записей. Да какая видимость? Тоже писал. Заодно проверял, но засланцев явно нет, все свои. В основном были бойцы нашего мехкорпуса, ещё пять танкистов, где два мехвода, заряжающий и двое командиров танков. Потом трое механиков, из рембата, и двое артиллеристов. А вот остальные, это полтора десятка, обычные стрелки, кроме двоих. Один младший сержант, командир отделения, второй сержант-телефонист. Пока бойцы отдыхали, всех танкистов и трёх механиков в одно подразделение, под командование Колокольцева. Стрелками будет командовать младший сержант Туманов. Остальных, сапёров, артиллеристов, под командование сержанта-телеграфиста Козлова. Оружия мало, но ничего, ещё найдём чем вооружить. Когда появился воздушный разведчик, и начал накручивать круги в стороне, наблюдатель засёк, я тут же укрыл бойцов в кустарнике. Странно, не такое и крупное событие, освободил пленных, двух немчиков убил. С чего это они так всполошились? Или это не от наших действий? Ещё что-то произошло? Хм, надо языка брать. Впрочем, до темноты мы укрытие не покидали. В котелках, жаль маленькие, красноармейские, сварили макароны с тушёнкой, питались, хоть горячего поели, с бульоном. Только мало на три десятка голодных ртов. Котёл нужен, литров на десять. У меня есть, но вот так доставать не стоит, найдём брошенные машины я там его «найду». А так всё что было в вещмешке, на два перекуса и хватило. Ну хоть силы есть на что поддержать.

Когда стемнело мы добрались до дороги, и побежали по обочине. Тут хоть люди ноги не ломали на колдобинах. Уже определив, что физические параметры бойцов не велики, километр бежали, километр шагом шли, способ римских легионеров, и кстати показал, что очень даже неплохо. Да, один боец так и нёс канистру, где бензин раньше был. Пусть пустая, но вещь нужная, велел нести её. Мало ли пригодиться. Пригодилось, чуть позже крупный военный лагерь встретили. В поле встали, моторизованная часть, да ещё СС, вот вдвоём с бойцом сползали, и через шланг, залили канистру из бака грузовика. По пути часового снял боец, моим ножом, оружием обзавёлся, ремнём, и сапогами. Документы часового мне ушли. А вот сапоги тому не подошли, не его размер, так дальше босой и бежал, другому отдал. А мы уходили. Думал пару машин угнать, но слишком врага много, положат нас тут, там и тяжёлая техника была. Зато канистра полная, её кстати бойцы по очереди несли, небольшая та, десятилитровая, но руки оттягивала. А направлялся в сторону Бреста. Гаврилов вряд ли ещё вышел, раненых много, для всех транспорт ещё найти нужно, думаю присоединится и вместе двинем. Однако, нам встретился пункт сбора трофейной советский техники. А я в стороне пролетал и его не видел, не засёк, к сожалению, иначе бы планы сразу стал другие строить. А тут, раз есть возможность прибарахлится, то планы меняются. Время уже два часа ночи были, мы с бойцами подползли к границе сборного пункта, тут в основном техника была, так что изучив диспозицию, оставил бойцов, велел ожидать, мол, хорошо в темноте вижу, лично охраной займусь. Да и было тут всего трое часовых и одна пулемётная позиция. Отработал ножом быстро, минут за десять. Больше время уходило чтобы перемещаться между ними. Дальше расписал что всем делать, выдав восемь ручных гранаты, шестеро выбранных мной бойцов закидали строение, где остальные немцы жили, дальше ворвались внутрь, я из «ППД» бил, а бойцы из карабинов, и работали штыками. Они их уже присоединили к оружию. Шумели спокойно, до ближайшего населённого пункта километров пять. А тут полевой стан и домик со столовой от них. Новыми были, как бы не в этом году собрали, щитовые те.

Вот так пункт и был захвачен. Пока освободили наших пленных, ещё шесть десятков, я командовал. Бойцы вооружались, сапоги примеряли, снаряжение с них, ранцы и котелки, немцев тут три десятка было, стрелки взяли под охрану, трое два пулемёта изучили, я же общался со спасёнными. Их охраняли три моих бойца-стрелка, у двоих были «МП». А вот Колокольцев в это время бегал изучал технику со своими людьми. Вообще каждый знал, что делать. Они искали топливо, механики и шофёр изучали технику. Однако думаю я всё, и быстро, узнаю вот от этих пленных, старший у которых Томилин, был военинженером второго ранга, майор по сути, и что важно, с удивлением узнал, что тот из Тридцать Первой танковой дивизии, был командиром ремонтно-восстановительного батальона. Как и ещё двадцать шесть бойцов и командиров что тут содержали. Из его рембата. Были и танкисты, и механики нашей дивизии и корпуса. И да, он ручался тут за всех. В плену уже восемь дней, успели изучить друг друга. А вот теперь я ставил задачи, раздавая приказы, и все забегали. Времени мало, работаем.

Согласно докладу Томилина, он инженер, не строевой командир, несмотря на то что тут сотни единиц техники, под две сотни, включая грузовики, на ходу тут не так и много. Из танков те ввели в строй семь «Т-26», из которых два двух башенных, один «Т-40» с малокалиберной пушкой, две пулемётные танкетки «Т-37», три «БА-10» и один «БА-20». Из тягачей, три «комсомольца». Были ещё тягачи для крупных орудий, но они настолько медленные, что я отмахнулся. Нам они не нужны. А вот лёгкие «Комсомольцы» берём. Из грузовиков, четыре десятка на ходу, у трёх пулемётные зенитные установки «Максим». Правда, исправна только одна зенитка, две других повреждены и требуют ремонта. Также было два топливозаправщика и специальная водно-масляная машина. Ну и три ремонтные летучки и автокран. Всё это берём однозначно. Машины заправлялись, причём все. Даже я садился за руль одного грузовика, «Зис-5», и всех ремонтников за руль. Для стрелков три грузовика. Грузили всё ценное имущество. Даже две прицепные походные армейские кухни. Запас снарядов со склада. А то все танки разоружены, пулемётные диски и пулемёты сняты, всё это возвращалось. Бегали в темноте, костры разожгли, диски снаряжали, пулемёты устанавливали, снаряды подавали. Немного их по полбоекомплекта будет. Плюс две «сорокапятки» присоединили к «Комсомольцам». Больше целых не было. Зенитчик наш принял под командование машину с зениткой. В расчёте он и шофёр. Пока заряжали её. Две других не брали, и так хватало техники.

А так сформировал бронетанковую роту. В неё входит семь танков. Один ротный, четыре пушечных в первом взводе, два пулемётных и три танкетки во втором, и в третьем три «БА-10». «БА-20» я Томилину отдал. Тот сам за руль садился. Формировались экипажи для бронетехники. Не везде хватало людей, но забирали два десятка грузовиков, топливозаправщики, водо-масляную заправочную машину и кран. До рассвета час, когда мы, выстроив технику в колонну, покинули пункт, остальное всё подожгли, полыхало, и двинули прочь. Впереди три «БА-10» и мой грузовик со стрелками. На мне общее командование и вот дозором тоже. Идти старались на тридцати километрах в час, больше не могли выдать танки, вот и ушли всего на тридцать пять километров, когда сканер отличное укрытие показал, свернули с дороги, а мы спокойно проходили рядом с местами ночёвок немецких частей, с включёнными фарами, и вот свернули, спустились в низину, и въехали в лес. Там на лесной дороге, но заброшенной, и встали под густыми ветками деревьев. Ещё поди рассмотри. Немцы дорогой не пользовались, там дальше недавно мост сожжён, заброшена она, а для нас самый раз. На въезде поставили два пушечных танка, замаскировав ветками, и отделение стрелков с пулемётом залегло. Кстати, все танковые пулемёты и немало дисков к ним, мы забрали, в двух грузовиках. Вещь нужная, дефицитная. Так что многие стрелки были вооружены танковыми пулемётами. В вещмешках, нашли в куче барахла в стороне, запасные диски и личное имущество, что набрать смогли. Я уже определил кого на кухню, дал наряды бойцам. Так что те бегали к речке с вёдрами, отмыли котлы обеих кухонь, но затопили одну. Припасы мы взяли, в одной из машин, но хватит нам, не экономя, дня на три. В куче барахла немало красноармейских котелков, шлемофонов и комбинезонов, многие набрали, все обеспечены ими. Ложками, фляжками и вещмешками. Там Колокольцев командовал. Нам интенданта бы надо и ротного старшину. Повар есть, но он на гражданке работал помощником повара в столовой. На таких кухнях не работал, поэтому надеюсь разберётся.

Я и тут продолжал формировать подразделения. Взвод мотострелков у нас в три десятка, потом ремонтники и танкисты. Даже артиллеристов к делу пристроили. В танки, не к «сорокапяткам», нам людей в экипажи не хватало. Пока механики проверяли технику, как дорогу выдержала, особенно танки, заправляли, те и запчасти набрали с собой, всё нужное, я ставил задачи, что делать до наступления ночи. Часть бойцов уже отбыла ко сну. Днём будут позже охранять нас. Остальные не отдыхали, дел хватало. Всё хорошо, однако мало боеприпасов, на короткую сшибку, и мало топлива. Полная заправка, и четыре бочки сверху в одной из машин, топливозаправщики с пустыми цистернами. Масла моторного две бочки. Мизер. И всё. А до наших ого-го сколько. Нужно топливо и боеприпасы. Потому как тихо красться я и не подумаю. С шумом пойдём. Да, я так решил. Поэтому и вёл подготовку. Правда, есть один момент. Для начала у меня двадцать тонн в аурном хранилище занято. Я же выложил свои личные вещи и запасы в штабном бункере, и там всего понемногу, оружие и остальное. Кстати, к Кобрину летал и своего любимца, «газик», прибрал. Трижды у Кобрина был, разные «эмки» включая вездеходные, другую технику и полевые кухни, мотоциклов немало, распихивал по разным бункерам. Бочки с топливом. То есть, запас сделал. Это я к тому что в хранилище ещё пять тонн бензина, как раз нужной марки, на котором вся техника у меня работает. Плюс две бочки моторного масла. Танки масло ели как вне себя. Хватит обойти Минск, но и только. А нам здорово поплутать придётся.

Так как я танкист, запасы комбинезонов и формы, оружия, даже боеприпасов, те же снаряды, включая калибр для «Т-34», хотя тут всего пятьдесят снарядов, тоже были. Однако и тут как стена, как я это достану и предъявлю? Да нет, сделаю вид что тут в лесу склад нашёл, проблем нет, но только топлива и снарядов. Остальное пока придержу. У меня там пара зениток «ДШК» и пара «Максимов», пару станковых, ну и всякое разное. Собирался из окруженцев сформировать небольшую моторизованную группу. Кто же знал, что нам вот так с пунктом сбора повезёт, где почти всё было. Все бойцы в комбинезонах были, ношенные, но имеются. Так что запас есть. Причём, уже когда заехали под тень леса, ну про тень я прихвастнул, светало только, солнце ещё не взошло, то сканер показал интересные находки. Два танка «Т-26». В одном месте, видимо вместе шли, их загнали в лес и бросили. Плюс пять единиц разной техники, включая зенитку вроде той, что у нас. Только тут она в кузове «полуторки», а у нас «захара». Надо глянуть в порядке та или нет. Поэтому я в разные стороны отправил бойцов, на разведку. Четыре группы парами. Ну и велел по следам техники пройти. Не так и давно, ещё видно. Поэтому бойцы вскоре прибежали, одна пара, сообщила о найденных танках, и двух грузовиках. Остальные ещё на глаза не попались. Я туда ремонтников на одной летучке отправил, выдав бочку с бензином. Если на ходу, пригонят. Хотя бы танки и зенитку заберём. Если танки в порядке, их во второй ввод, три танкетки в третий, а броневики выведу в отдельный, разведывательный броневзвод будет. Кстати, броневиками командовал единственный лейтенант-танкист. Был среди освобождённых с Томилиным. Вот двумя другими взводами командовали сержанты, Колокольцев из своих бойцов выбрал, как и командиров танками. Лейтенант Потапов, сам себе экипажи формировал.

На самом деле, как не крути, а людей в принципе хватало, и я собирался встать в засаду, причём со всей техникой, и ударить по двигающимся колоннам противника. Зайдём в посадку, вечером, незадолго до наступления темноты, маскировка, дальше удар, выходим и добиваем, после чего с тылами нашими, быстро уходим, ночь скроет и позволит уйти подальше. Если за ночь уйдём километров на двести, не поднимая шума, я имею ввиду без стрельбы обойдёмся, считай повезёт. Однако планы я не менял. Будем бить врага. Я уже отходил, достал немало нужного, накрыл брезентом, сверху мусор и старые листья накидал, потом кликнул Томилина и Колокольцева, передал запасы. Сказал, что случайно. До ветру отошёл, показалось запах воды был, до речки дойти хотел и наткнулся на чей-то склад. Так что бойцы бегали, носили всё к технике, бочки катили, дальше что в машины, что сразу на пополнение бронетехники. Ну а я сидел в стороне, читал журнал. Я нанял архивариуса, в середине девяностых, и зная, что снова попаду на эту войну, решил собрать информацию. Тот работал в архиве минобороны. Он делал выписки по всем дивизиям и бригадам. Танковым в том числе. Нашёл и по Тридцать Первой. Ну не так и много информации, но остатки корпуса, вырвавшись из Минского котла, будут выходить в районе Рославля, там погибнет мой комкор, генерал Ахлюстин. Место гибели, район города Пропойск. Хм, может и пересечёмся. А тут я отложил журнал. Да ужин, сварили бойцы похлёбку, и неплохо вышло, бойцы ели и нахваливали. Молодец повар. Я тоже поел, мясным духом пахло. Даже хлеба тот испёк. Ну вообще молодец. Чай был. А что, нас тут едва сотня, для таких котлов это немного, рассчитано на сто пятьдесят человек. Так что поели и отбой, а я сидел на подножке своего грузовика, на котором перевозил отделение стрелков, с командиром, они кстати тут же вокруг машины отдыхали, спали, и размышлял.

Вот знаете, чем больше думал, тем больше мне хотелось повторить действия того капитана Макеева, в которых от меня было мало чего, там всё на драйве и под чужим влиянием проходило. Однако всё же многое решал я. А может получиться? Ну вот вдруг получится повторить? Я даже замер, мысленно проверяя себя, может снова взяли под контроль? Да вроде нет. Просто после того случая, когда я был под внешним управлением, у меня со временем какой-то негатив наложился на те действия, что я проводил, слабо осознавая, что действую не по своей воле. Видимо негатив и сказывался, потому и не повторял ни разу в следующих жизнях. А тут решил. Вдруг получиться? Правда и генералов посылать на три буквы не стоит, пообщаемся, поговорю. Ну или просто скажу, предъявите документы. Нет их? Ну пока вы только освобождённые до выхода к нашим. Отобрать командование я не дам. И люди у меня уже есть, пока не спаяны в единый боевой организм, но время есть, после первых боёв, как появится чувство локтя, вот тогда и начнём. Осмыслив это, обдумав, я кивнул. Почему бы не попробовать?

***

Шум капель доносился снаружи, монотонный, изводящий. У нас в камере тоже влажно. Но капели такой всё же нет. В камере, а это Лубянка, и было сегодня первое августа, я уже третий день. Шли допросы. Два ребра сломано.

Забавно, что я оказался тут, хотя никаких прегрешений за собой не помнил. Более того, что планировал, всё сделал, почти полтора миллиона человек к нашим вывел. Мозги кипели, нейросеть работала в бешённом режиме, без неё бы не вытянул командование. Я тогда сформировал батальон, освободив два лагеря военнопленных, и колонну пленных днём. По дороге вели. Технику собирал. Два район от противника очистил. Потом ночной марш, у нас три тысячи грузовиков уже было. На станции Лида взял двадцать зениток в восемьдесят пять миллиметров, двадцать новых «ЗИС-6», тягачи для них, потом девятнадцать танков «КВ-2», шесть «Т-34», сформировал тяжёлый самоходный полк, роту средних танков и двинул на Минск, беря лагеря военнопленных. Мне тяжёлый зенитный полк ещё сформировать нужно, людей только на две батареи. Три дня в лесу стояли, сформировал две бригады, обе мотострелковые, и два отдельных танковых батальона. В планах их развернуть в полки, когда техника и люди будут. Минск взяли сходу, пока танкисты обходили по флангам город, усиленные двумя батальонами мотострелков и по одной батарее «КВ-2», две бригады взяли город, освободив два крупнейших лагеря военнопленных. Потом и третий. Немцев в городе немало, но из-за паники у нас всё получилось. Причём, панику тоже обеспечил я. Набрал два десятка бойцов и командиров, из тех что отлично на немецком говорили, их одели в вражескую форму, и те тихо ушли в город. А когда шум боёв пошёл, те бегали, кричали, панику поднимали. И ведь получилось. Не всегда и не везде, но получилось. Они же наводили на скопления врага, ракетами сигналы давали и самоходчики, что впереди шли, своими гаубицам сносили любую оборону. Там уже сформировал двенадцать стрелковых дивизий, поставил командовать ими полковников, от генералов я быстро избавился, власть не отдал, и повёл в сторону Могилёва. Почти миллион гражданских с нами. Все дороги были забиты ими. Ну и посылал в разные стороны моторизованные группы, особенно уничтожать аэродромы с самолётами. Тогда и произошло один случай, отчего чуть позже я и оказался в этой камере. Ну мне так сообщили.