Читать книгу Лёд помнит всё (Владимир Пайлодзе) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Лёд помнит всё
Лёд помнит всё
Оценить:

5

Полная версия:

Лёд помнит всё

Плинер был человеком профсоюзного общества «Труд».

А Медея Отиевна правила на «Динамо».

В системе координат советского спорта динамовское ведомство стояло особняком — со своими деньгами, закрытыми залами и собственной гордостью, которая не слишком охотно склонялась перед заезжими столичными авторитетами.

Медея Отиевна вообще не любила делить власть.

Её королевство находилось здесь.

За высокими воротами ведомственного комплекса, где пахло льдом, тяжёлым паркетом гимнастических залов и машинным маслом, она правила единолично. Здесь Плинер ей был не указ, а Спорткомитет видел прежде всего готовые результаты.

За тяжёлыми деревянными дверями спортивного комплекса заканчивалась обычная советская Грузия.

Начинался мир Медеи Отиевны.

Навстречу ударила волна плотного, резкого холода.

Пахло влажной древесиной настилов, резиной дорожек, машинным маслом компрессоров и тем самым чистым, ни с чем не сравнимым ароматом свежего льда.

Я остановился.

Запах мгновенно вскрыл пласт памяти, наложившись на воспоминания о суровых зимах Дивногорска. Но там был дикий, промёрзший Север.

А здесь — рукотворная зима посреди субтропиков.

На белом поле, чертя коньками замысловатые круги под хрипящий из репродукторов вальс Хачатуряна, кружились дети.

При виде матери стайка фигуристов мгновенно подобралась у бортика.

Музыка стихла.

В глазах девчонок в коротких шерстяных платьицах и мальчишек в трико вспыхнул тот особый благоговейный страх, который я слишком хорошо знал по собственной тренерской жизни.

— Медея Отиевна пришла... — прошелестело по катку.

Мать даже не сняла элегантное демисезонное пальто. Только поправила капроновый шарф, и её осанка мгновенно стала прежней — сванской, гранитной.

Она посмотрела на лёд.

Потом на меня.

Её холодный тренерский взгляд прошёлся по моей фигуре, словно сканируя координацию, осанку, походку, выискивая малейшие следы слабости после болезни.

— Ладо, — голос прозвучал как щелчок хлыста, без капли недавней больничной нежности. — На лёд пока не пущу. Сначала ОФП и хореография у станка. Посмотрим, осталась ли в твоих ногах сила Чиковани.

«Три месяца до первенства, — подумал я. — Достаточно, чтобы вернуться в форму. Достаточно, чтобы начать всё сначала».

Я кивнул.

Ни разочарования, ни спора.

Наоборот, внутри шевельнулось уважение.

Любой другой тренер после такого «медицинского чуда» мог сразу потащить ученика на лёд — проверять, что осталось.

Медея была профессионалом.

Она хотела сначала увидеть тело.

— Слушаюсь, тренер, — ответил я.

И сам услышал в детском голосе знакомую железную дисциплину.


Зал хореографии встретил запахом канифоли, старого паркета и пота.

У станка под строгим взглядом балетмейстера тянули ноги несколько девочек из старшей группы. При виде матери они мгновенно подобрались.

— Ладо, к станку, — бросила Медея, наконец снимая пальто.

Под ним оказалось строгое чёрное тренировочное платье, подчёркивающее её безупречную осанку.

— Покажи, на что способны твои ноги после болезни.

Я подошёл к станку.

Тело всё ещё было слабым. Ноги слегка дрожали.

Но разум помнил каждое движение. Каждую мышцу. Каждый миллиметр положения корпуса.

— Grand plié, — скомандовала балетмейстер.

Я опустился в глубокое приседание.

Ноги дрожали.

Но держали.

— Battement tendu. Вперёд. В сторону. Назад.

Я вытягивал ногу, чувствуя, как натягиваются связки.

Слабо.

Слишком медленно.

Медея стояла у стены, скрестив руки на груди. Лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как напряглись желваки на скулах.

Она боялась.

Не только мать.

Тренер.

Боялась увидеть, что болезнь отняла у неё ученика.

— Battement jeté, — продолжала балетмейстер. — Высота сорок пять градусов.

Я махнул ногой.

Низко.

Тридцать, может быть, тридцать пять.

— Выше! — рявкнула балетмейстер.

Я повторил.

Нога не слушалась.

Истощённые болезнью мышцы отказывались выдавать то, чего от них требовал мой разум.

Медея молчала.

Но пальцы на скрещённых руках впились в локти так, что побелели костяшки.

— Rond de jambe par terre, — скомандовала балетмейстер. — En dehors. En dedans.

Я начал описывать ногой круг.

Медленно.

Неуверенно.

И вдруг что-то щёлкнуло.

Разум, хранивший десятилетия тренерского опыта, перестал раскладывать движение на отдельные команды.

Тело сделало всё само.

Та самая глубинная мышечная память, прошитая в нём с пяти лет.

Та, которую Голос не смог стереть.

Тело вспомнило.

Rond de jambe пошёл плавнее.

Нога сама нашла траекторию.

Центр тяжести сместился туда, куда нужно.

— Fondu, — скомандовала балетмейстер.

Я опустился на опорной ноге, одновременно поднимая свободную.

Плавно.

Без прежней дрожи.

Медея сделала шаг вперёд.

— Frappé.

Удар.

Резко.

Хлёстко.

Точно.

Балетмейстер посмотрела уже не на меня.

На Медею.

— Grand battement. Высота девяносто градусов!

Я махнул ногой.

Она взлетела вверх словно сама.

Девяносто?

Сто?

Я не успел понять.

Зато увидел лицо матери.

Её знаменитая ледяная маска треснула.

В глазах был чистый, неподдельный шок.

Она смотрела на меня так, словно увидела человека, которого знала всю жизнь, — и вдруг перестала узнавать.

— Довольно, — тихо произнесла она.

Балетмейстер замерла.

Замерли девочки у станка.

Медея медленно подошла ко мне и несколько секунд смотрела на мои ноги, словно пыталась понять, что именно сейчас произошло.

— Сколько ты занимался до болезни?

— Каждый день, нана. С пяти лет.

— И ты помнишь всё?

Я посмотрел на неё.

— Я помню, как дышать. А остальное... тело помнит само.

Она долго молчала.

Потом кивнула.

— Хорошо.

И впервые в её голосе я услышал за тренерской строгостью что-то ещё.

Гордость.

Страх.

И огромный профессиональный интерес.

— Теперь на лёд.


Когда мы вернулись в ледовый дворец, солнце уже клонилось к закату, окрашивая тбилисское небо в розовато-оранжевые тона. Последние лучи пробивались сквозь высокие окна и ложились на белое поле.

Медея подошла к бортику и поправила капроновый шарф.

— Ладо.

Я посмотрел на неё.

— Выходи.

Я кивнул и начал надевать коньки.

Старые.

Кожаные.

Разношенные точно по ноге.

Я затянул шнуровку, встал и шагнул на лёд.

Первый шаг.

Второй.

Толчок.

Скольжение.

И мир исчез.

Не стало катка.

Не стало детей у бортика.

Не стало матери.

Не стало Тбилиси одна тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.

Остался лёд.

Я помнил его.

Нет.

Тело помнило.

Сначала я просто пошёл по широкой дуге.

Затёкшие ноги с каждым метром оживали, возвращая эластичность. Ещё круг. Ещё.

Чуть глубже ребро.

Больше скорость.

Ещё.

В движениях проступала выпестованная десятилетиями, совершенно невозможная для десятилетнего ребёнка уверенность.

Скольжение наливалось плавностью.

И силой.

Я чувствовал тело изнутри, как тренер чувствует ученика после тысяч часов совместной работы.

Слабое?

Да.

Истощённое?

Ещё немного.

Но оно слушалось.

А если тело слушается — с ним можно работать.

Я едва заметным движением корпуса развернулся и пошёл спиной вперёд, закладывая глубокую дугу на наружном ребре.

Скорость начала расти.

Ещё.

Держит.

Короткая перебежка.

Толчок зубцом.

Тело взмыло в воздух.

Прыжок получился невысоким — ноги пока не могли дать больше.

Но чистым.

Группировка.

Приземление.

Мягкий выезд.

Одинарный аксель.

Я услышал собственное дыхание.

Ровное.

Ноги держали.

Значит, дальше.

Я не остановился.

Длинная дуга назад.

Внутреннее ребро.

Толчок.

Взмах свободной ногой.

Два быстрых оборота.

Приземление на глубокое наружное ребро.

Двойной сальхов.

У бортика раздался тихий звук.

Я скосил глаза.

Медея уронила перчатки.

Она даже не наклонилась за ними. Обеими руками вцепилась в деревянный поручень.

Я уже нёсся дальше.

Тренер внутри меня не видел причин останавливаться.

Первый элемент — чисто.

Второй — чисто.

Дыхание ровное.

Ноги держат.

Значит, нагрузка недостаточна.

Я пошёл на аксель.

Практически без подготовки.

С ходу.

Лёд зазвенел под лезвием.

Толчок.

Полёт.

Один.

Два.

Ещё половина.

Приземление.

Двойной аксель.

И только теперь я почувствовал, как ноги начали мелко дрожать.

Хватит.

На сегодня.

Я пронёсся мимо бортика и резко затормозил боком. Из-под лезвий взметнулся рой сверкающей ледяной крошки.

Стоял, тяжело, но ровно дыша.

Тело вспомнило.

А старик внутри меня уже считал, сколько ещё можно из него выжать завтра.

Я медленно подъехал к матери.

Медея смотрела на меня так, будто действительно увидела призрака.

От её знаменитой ледяной маски ничего не осталось.

— Ладиа... — прошептала она. — Что... что это сейчас было?

Я молчал.

— Откуда ты это знаешь? Этому не учат в десять лет. Этому учатся годами.

Я придержался рукой за деревянный бортик, позволяя ногам успокоиться, и посмотрел на неё.

— Это была просто разминка, нана, — тихо ответил я. — Я немного заржавел.

Опустил взгляд на коньки.

— Но это — мусор. Отец обещал сделать новые через две недели.

Снова посмотрел на мать.

— А когда получу их, поговорим о тройных.

Медея медленно наклонилась, подняла с пола перчатки.

Несколько секунд она просто стояла передо мной.

Не мать.

Тренер.

Она смотрела на мои ноги, на коньки, на лёд за моей спиной.

Потом коротко кивнула.

— Хорошо, Ладиа.

Пауза.

— Значит, будем работать по-другому.

Вот теперь я улыбнулся.

Не потому, что победил её.

Медею Отиевну вообще невозможно было победить.

Она просто увидела то, что мне было необходимо.

Я больше не был тем учеником, которого она выводила на этот лёд до болезни.

Но и она оставалась тренером.

А значит, впереди становилось интересно.

Я медленно снял коньки.

Ноги дрожали от усталости, но внутри горел тот самый огонь, который я помнил десятки лет.

Огонь льда.

— Нана, — спросил я, поднимаясь. — А где здесь можно принять душ?

Она моргнула, словно только сейчас вспомнила, что перед ней всё-таки десятилетний мальчик.

— Иди, Ладиа. Отдыхай. Завтра продолжим.

Я кивнул и пошёл к раздевалке.

За спиной почти сразу раздался её прежний голос:

— Что встали?! Музыку! Сначала! И спины держать!

Дети сорвались с места.

Я усмехнулся.

Вот теперь я действительно вернулся.

Великая селекция родов Чиковани и Геловани продолжалась.

И на этот раз правила этой игры буду устанавливать я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner