Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга третья. Горные орлы Памира (1983 год). Часть I

Владимир Новиков

Вертолёт. Хроника Афганской войны

Книга третья

Горные орлы Памира (1983 год)

Часть I

© Владимир Новиков, 2026

© Интернациональный Союз писателей, 2026

Вступление

Здесь вам не равнина – здесь климат иной.

Идут лавины одна за одной…

В. Высоцкий, «Вершина»

Уникальные слова и глубокие мысли про горы, да ещё и в рифму. Любимый Серёжки Лоскутова поэт и бард Владимир Высоцкий – талант. Уникум.

Хотя сам Высоцкий не воевал, но его цикл военных песен бесподобен. Лучше него о войне ещё никто пока не написал и не спел. Лётчики границы чтут и обожают стихи и песни своего кумира Владимира Высоцкого, его хриплый голос постоянно звучал из магнитофонов в палатках и в казармах, где жили афганские боевые лётчики границы. Практически во всех местах базирования авиагрупп вдоль советско-афганской границы. Надо же так правильно схватить – и написать о восхождениях на высочайшие вершины гор и о полётах в афганских горах и ущельях. О риске и испытаниях. О страхе и трусости. И о любви, и о красоте одновременно. Простыми, обыкновенными словами. Которые за душу берут. Слезу вышибают у многих афганских боевых лётчиков. У всех побывавших в десятках боевых операций и в сотнях драматических, нештатных и трагических ситуаций в коварных горах Памира, Гималаев и Тянь-Шаня.

А кто полетал несколько лет в афганских горах, тот не забудет их никогда, до конца жизни. Бескрайние горы и ущелья Афганистана. Особенно где его вертолёт сбивали и где его выручили друзья или где он сам выручал друзей. Где они на сбитом и горящем вертолёте садились на вынужденную. Где погибли или были ранены члены его экипажа или десантники. И где, рискуя жизнью, друзья вытащили его экипаж из криминальных засад и капканов. Романтики, экстрима, стрессов, риска и адреналина в крови, а также дырок и боевых повреждений в вертолётах, нарушений мирных инструкций, гибели друзей, недовольства начальства и незаслуженных наказаний – нам всем на той необъявленной Афганской войне хватило с лихвой.

Хочу, чтобы не получилось так, как в знаменитой песне из кинофильма «Офицеры»: «…От героев былых времён не осталось порой имён…»[1] Хочу, чтобы героев моей книги потомки знали в лицо и помнили вечно. Пограничные лётчики Афгана этого достойны. Для этого я и трудился над этой темой больше тридцати лет. Вначале весь период Афганской войны летал с этими пограничными лётчиками в боевых операциях на севере Афганистана и ежегодно писал обзоры, справки, обобщал опыт боевых действий авиации, собирал статистику боевых операций. Потом лет десять описывал их подвиги и трагедии, писал очерки и статьи в книгах и в пограничных журналах, биографические справки на участников Афганской войны в энциклопедиях.

В 2008 году в издательстве «Граница» вышла моя книга по истории авиации погранвойск «Крылья границы», где впервые более двухсот страниц посвящено лётчикам Афгана. Сколько же правки различных цензоров, рецензентов и редакторов выдержала эта историческая книга! Наконец, поняв, что никому, кроме её участников, не нужна наша настоящая, трагическая и не укладывающаяся в современные понятия и рамки история, я начал писать художественную книгу. Наивно, наверное, мечтая, что уж тут цензуры и убирания целых глав и эпизодов не будет. Вот таков мой трудный и тернистый путь к созданию документально-исторического и художественного романа «Вертолёт. Хроника Афганской войны».

В этой книге – вся моя жизнь. Эта книга – не выдумка автора, а реальность. Основана она только на реальных исторических событиях, эпизодах, фактах, случаях. С одним лишь допущением, что для главного героя книги Сергея Петровича Лоскутова прототипом, или прообразом, стал сам автор, Новиков Владимир Сергеевич. Сделано это было по совету моего первого учителя и литературного редактора первых двух книг Виктора Александровича Потиевского, чтобы уменьшить количество яканья. По десятку «я» раньше было на каждой странице.

Почему так получилось? Когда автор ещё лет десять назад впервые представил первую книгу своей художественной эпопеи в электронном варианте на суд своих боевых друзей, прошедших через Афган, а также просвещённых и авторитетных историков и писателей погранвойск, они и порекомендовали. Чтобы не было огромного количества яканья на каждой странице: «я сказал», «я подумал», «я решил», «я сделал», «я вспомнил» и т. д., надо ввести нейтрального главного героя этой книги. Чтобы его фамилия не совпадала ни с одним из описываемых мной людей. Я их тогда и послушал. Хотя поздним умом понимаю, что вполне можно было оставить фамилию автора. Но теперь поздно что-либо менять. Пусть так и будет.

Все остальные действующие лица – также реально жившие и ныне здравствующие руководители погранвойск, офицеры оперативной группы и авиационного отдела ГУПВ, лётчики, штурманы и борттехники. Командиры частей, штурманы и инженеры, руководители боевых операций и руководители погранвойск и КГБ СССР. И даже афганские моджахеды – тоже реальные исторические личности. Начиная от караванщика Мустафы-бея и юного племянника Ахмада Шаха Масуда – Рашида и кончая «хозяином Куфаба» Абдуллой Вахобом, его сыном Джемалом и самим «Панджшерским львом» – Ахмадом Шахом Масудом. Также все лидеры Афганистана: Бабрак Кармаль, Наджибулла, Раббани, вожди различных исламских партий и полевые командиры моджахедов Северного Афганистана, с кем воевали пограничники в восьмидесятых, – тоже реальные исторические личности.

Очень интересно и непредсказуемо, как с 1980 по 1985 год непримиримые противники в лице начальника погранвойск генерала армии Матросова и лидера афганских моджахедов партии умеренного, или традиционного, ислама на севере Афганистана Ахмада Шаха Масуда вдруг с весны 1985 до конца 1992 года стали сначала друзьями, а потом и негласными соратниками и единомышленниками. И это не выдумка автора. Этому факту есть десятки подтверждений и доказательств, но нет официального и правового статуса. Объясняется это просто: в те времена информация была секретной, известной крайне ограниченному кругу допущенных лиц. Вы прочитаете об этом в моих книгах. А начало дружбы произошло в провинции Балх в 1983 году.

Часть 1

Спасение советских строителей в Балхе

Глава 1

Бои под Мармолем и Салангом

Январь 1983 года. Начало восемьдесят третьего года было трагическим для пограничников в Афганистане. Три происшествия сразу, точнее, одно за другим. С 3 января – месячное участие пограничников в операции по поиску шестнадцати пропавших советских строителей из Мазари-Шарифа. 24 января при попадании в вертолёт снарядов погиб в воздухе командир звена вертолётов Ми-8 из 17-го авиаполка погранвойск капитан Сергей Клюев. И 21 февраля на нашей, советской, территории разбился вертолёт капитана Валерия Базарова, только что прилетевший из-за «речки».

Второе января восемьдесят третьего. Центральная северная провинция Афганистана – древний Балх. Прихваченная морозом дорога скрипит и змеится под колёсами рабочего автобуса. В автобусе – смех, шутки, анекдоты. Советские специалисты-инструкторы: рабочие, техники и инженеры, – помогающие афганцам строить завод аммиачных удобрений, элеватор и хлебозавод, по-другому – мукомольный завод, на окраине Мазари-Шарифа, выехали на базу со своих объектов. Все в хорошем настроении. Вчера и два дня назад они с афганскими друзьями встретили Новый год. По-русски встретили. Возле привезённой вертолётчиками из Советского Союза и украшенной игрушками ёлки. За накрытым столом с рюмками русской водки, с русскими закусками, узбекским пловом и шашлыком.

И вдруг автобус, подпрыгнув и взвизгнув тормозами, остановился у барбухайки[2], решительно и нагло преградившей ему путь. Извилистая гадюка-дорога показала свой ядовитый язык и характер. Четыре бородатых басмача с автоматами ворвались в автобус. Расстреляли охрану из местной милиции. Первый из рабочих, который пытался сопротивляться, был тоже убит очередью. Остальным под дулами автоматов связали руки за спиной и завязали глаза. Посадили в ту самую барбухайку, развернулись и глухими переулками увезли в неизвестном направлении…

Строящийся под Мазари-Шарифом мукомольный комбинат, 16 советских рабочих которого были 2 января 1983 года похищены главарём Мармоля – Забибулло

Восемьдесят третий год для советских пограничников, как и для взаимодействовавших с ними на севере Афганистана частей 201-й Кундузской мотострелковой дивизии, начался плохо. Неудачно. Внезапно пропали шестнадцать советских рабочих-специалистов со строительства мукомольного хлебокомбината в Мазари-Шарифе. Во второй день января, в первый рабочий день нового, восемьдесят третьего, года. Как обычно, в 15:30 по местному времени после окончания работы эти рабочие на двух автобусах возвращались в свой посёлок Советский в восточной части Мазари-Шарифа. Бандиты напали на узкой дороге из засады. Остановили отставший второй автобус. Перебили охрану – афганских военнослужащих, захватили советских специалистов, увезли их в предгорья.

По данным разведки, организовала это наглое похищение банда полевого командира мавлави[3] Усмана по приказу руководителя «Северного фронта по борьбе с неверными и шурави», главного полевого командира в провинции Балх – кровавого Забибулло. Банды принадлежали к «непримиримым» моджахедам радикальной партии ИПА, что не сулило захваченным советским специалистам ничего хорошего.

Следователи, разведчики и особисты потом расследуют и раскопают, как была организована эта операция, как и почему бандиты так ловко захватили советских специалистов. Это была тщательно и профессионально подготовленная душманами спецоперация. За две недели до нападения они похитили семью афганца Абдулы Гафура, постоянно водившего автобус с советскими специалистами на работу и обратно, и, угрожая расстрелять жену и детей, принудили его к участию в криминальной акции.

Ещё при въезде в город, на одной из узких улочек, заблокировав движение барбухайкой, грузовым автомобилем, автобус остановили несколько человек в форме военнослужащих афганского МВД – царандоя. Вскочив в автобус, они сразу же застрелили одного пассажира из советских рабочих, попытавшегося достать пистолет. Остальные сразу подняли руки: погибать они не хотели, да и оружия больше ни у кого не было.

Водитель автобуса дал газу и на полной скорости погнал машину по переулкам на окраину города. Там уже их ждал грузовик, на который пересадили заложников, а автобус поехал в другом направлении. Несколько местных жителей, заранее подготовленных и проинструктированных душманами, заявили в царандое, что видели автобус по дороге к ущелью Мармоль, расположенному в 30 километрах южнее города. Так умелой и тщательно спланированной дезинформацией розыск и поиск пропавших строителей с самого начала был направлен по ложному следу.

Через несколько часов на дороге обнаружили тело одного из советских специалистов – Игоря Шипулина, который, как показали потом его коллеги, в момент нападения вступил в схватку с бандитами и был убит автоматной очередью. Стало ясно, что бандиты настроены решительно и не склонны щадить пленников. Спрятали рабочих в одном из кишлаков намного южнее и западнее Мармоля, в Карамкульском ущелье. И, не выдвигая никаких требований, объявили их заложниками.

Обстановка требовала решительных действий. При активном содействии группы спецназа КГБ «Вымпел» и афганских спецслужб проблемой освобождения заложников занимался лично начальник службы безопасности ХАД[4], будущий президент Афганистана Наджибулла. Разведчики установили канал связи напрямую с главарём банды. Переговоры с ним шли долго и развивались драматично, непредсказуемо.

Мавлави Усман, чувствуя себя хозяином положения, ставил более жёсткие и невыполнимые условия. То пусть все именитые граждане Мазари-Шарифа поимённо подпишутся под петицией в пользу освобождения пленных, то пусть власти освободят из тюрьмы большую группу боевиков. Наконец после долгих переговоров стало ясно, что криминальные главари Балха не намерены ни возвращать, ни обменивать заложников.

По приказу начальника погранвойск генерала армии Матросова пограничники Среднеазиатского округа уже утром 3 января подключились к частям и подразделениям 201-й Кундузской мотострелковой дивизии для поиска похищенных рабочих. Приказ звучал однозначно: найти и спасти советских специалистов любой ценой. Операция относилась к разряду «пограничники своих не бросают».

С 3 января по 2 февраля восемьдесят третьего в этой сложной поисково-спасательной операции участвовали четыре пограничные мотомангруппы, десантно-штурмовая мангруппа и авиагруппа из двенадцати вертолётов 17-го авиаполка погранвойск. Командир авиагруппы – подполковник Тырин, затем его сменит подполковник Батаев, все экипажи тоже из Марыйского полка, периодически подменявшие друг друга. От афганских военнослужащих – батальон 25-й пехотной дивизии и шесть батальонов царандоя от 18-й пехотной дивизии. От 40-й армии – разведбатальон и рота спецназа. Руководителем операции по согласованию с Кабулом назначили начальника войск Среднеазиатского погранокруга генерал-лейтенанта Згерского. Все понимали, что пограничники как никто знают свою зону ответственности и лучше других структур умеют искать преступников, бандитов, нарушителей границы.

Ровно месяц шли упорные и напряжённые поиски пропавших строителей. В тяжёлых зимних погодных условиях. Летали лётчики-пограничники из Термеза и Мазари-Шарифа ежедневно. Парами, по три-четыре боевых вылета за день. Обследовали все направления и районы поиска. Небольшая передышка у лётчиков была, только когда техники заправляли горючее и заряжали боекомплект. Вначале в радиусе более ста километров вокруг Мармольской впадины. На борт ведущего вертолёта часто брали афганцев, хорошо знавших местность, в качестве показчиков. Но ежедневные поиски были безуспешными. Заложников каждый день перевозили из одного кишлака в другой. Уводили вглубь горного массива. Вертолётчики и десантники упорно шли по следам, всё дальше уходящим вглубь Афганистана, и потом повернули на восток. Стало ясно, что заложников уводят через центральные районы Афганистана в сторону афгано-пакистанской границы.

В середине января поступила информация, что бандиты в назидание властям и особенно шурави намерены казнить пленников по законам ислама: забить палками или камнями.

Их водили по кишлакам, выдавая за сбитых советских лётчиков. Избивали, издевались, морили голодом. Необходимо отметить, что лётчики вызывали особую ненависть как у бандитов, так и у дехкан, так как они наносили внезапные и достаточно эффективные удары по базам, опорным пунктам, а иногда доставалось и кишлакам, и летникам, находившимся вблизи пещер и огневых точек противника, в результате разрушались дома и погибали мирные жители.

И вот, по данным разведки, стал известен маршрут, по которому заложников ежедневно перебрасывают с места на место. А этой ночью их поведут через Карамкульский перевал в тыл, в труднодоступные горные места. Там сплошные ущелья, урочища и перевалы, похожие друг на друга, с притулившимися на склонах глиняными кишлаками рядом с родниками или колодцами. Решили высадить на перевале Карамкуль десант из резерва командования объединённого штаба. В состав десанта вошли сто афганских пограничников под руководством советника пограничной бригады подполковника Василия Вахренёва, владевшего несколькими афганскими языками, и три советские мотомангруппы, одна десантно-штурмовая мангруппа и три батальона 25-й афганской дивизии. Перевал был прочно заблокирован десантниками.

Десантирование с пограничных вертолётов закончилось с наступлением сумерек. Но, как оказалось, ведущие афганские лётчики и их показчики ошиблись с перелётом на двенадцать километров. Пришлось десанту возвращаться к главному перевалу своим ходом. Примерно к 23 часам десантники заняли запланированную позицию. Наводчик-афганец показал, где и какая банда находится в ущелье. Десантники окопались. Организовали круговую оборону, наладили связь. Началось выдвижение мотомангрупп к ущелью. Утром планировалась дополнительная высадка десантников для усиления наших подразделений.

Василий Вахренёв вспоминает: «Ночью погода резко испортилась. Температура воздуха на перевале упала до минус двадцати. Пошёл сильный снег, и задул холодный порывистый ветер. А с утра все горы и ущелья закрыло мощным туманом. Стало понятно, что о поддержке с воздуха не может быть и речи.

Душманы яростно сопротивлялись. Система огня в ущелье у них была многоярусной, укрытые засады в расщелинах, гротах, пещерах и даже глубоко в скалах. Все подходы к их пещерам и опорным пунктам были заминированы. Манёвренные группы остановились у входа в ущелье. Десантники остались без связи. Из-за низкой температуры у них быстро умерли аккумуляторы радиостанций. А тем временем внизу, в тумане, шёл ожесточённый бой. «Духи» вели огонь из всех видов оружия. Через сутки под давлением наших десантных погранзастав мятежники стали отступать. Пока не наткнулись на наш передовой десант».

Вахренёв продолжает рассказывать: «Спросили, из какой мы банды. Я ответил на фарси. Когда они подошли ближе – мы открыли огонь. Несколько десятков душманов было убито сразу, а остальные, поняв, что это правительственные войска, стали нас окружать. Мы оказались в кольце. Все пути отхода отрезаны. Ситуация сложилась патовая. И мы не могли уйти с перевала, и они не уступали. И так держались мы трое суток. Без пищи, без связи, при малом количестве боеприпасов…»

И тогда к ним добрался перебежчик. Он сообщил, что заложники на лошадях и верблюдах уже переброшены в другое место, ещё за три часа до начала боя. Их уже перетащили через перевал и укрыли в сорока километрах отсюда. В кишлаке Вахшак, находящемся в 98 километрах юго-восточнее Мазари-Шарифа.

Едва погода прояснилась, как к десантникам подошли вертолёты. Сняли десант с перевала в Термез. Половина афганцев были обморожены. Но никто из них и не помышлял о сдаче в плен. Или о выдаче советника Вахренёва бандитам. На командном пункте подполковник Вахренёв доложил обстановку руководителю операции генералу Згерскому. И в тот же день его вновь десантировали с двумя мангруппами пограничников и афганским спецподразделением в район кишлака Вахшак, в горах Аккупрука, это в 200 километрах севернее, напрямую от Кабула.

С рассветом прибыли на место. Оказалось, что у главаря банды накануне была свадьба. Душманы никого не ожидали и гуляли всю ночь. Поэтому высадка нашего десанта ранним утром для них явилась полной неожиданностью, иначе триста боевиков встретили бы вертолёты во всеоружии. Нескольких мятежников захватили в плен, многие были убиты. Но заложников на указанном месте вновь не оказалось. Каждый день их перебрасывали из одного места в другое.

На пятые сутки удалось найти их новое местонахождение. Уже в ста двадцати километрах от Мазари-Шарифа. И руководитель «Северного фронта по борьбе с неверными и шурави» кровавый Забибулло планировал отправить их дальше, через перевал Саланг. Для этой цели даже объединились все банды самых различных политических партий. Что очень редко тогда бывало в Афганистане. Пытались во что бы то ни стало перебросить наших специалистов в Пакистан. За них обещаны огромные деньги. Но пошёл сильный снег. Перевалы оказались закрыты. И бандиты были вынуждены почти полмесяца прятать заложников в ущелье, поочерёдно меняя кишлаки…

В каждом афганском селении, куда приводили заложников, душманы организовывали митинги и говорили людям, что это советские военные лётчики. Что это они бомбят мирные кишлаки, убивают детей, женщин, стариков. Это была хорошо организованная спецпропаганда.

Василий Вахренёв на вертолёте вернулся на командный пункт, на совещание с руководителем операции. И там неожиданно встретился со знакомым юношей, сыном своего агента-афганца. Того послал отец передать ему, лично Вахренёву, где находятся заложники в это время. С начерченной подробной схемой. Медлить было нельзя ни минуты. Подполковник Вахренёв сразу доложил руководителю операции генералу Згерскому. Командование округа приняло решение срочно высадить в этот район пограничный десант (ДШМГ[5]) и спецподразделения: разведбатальон 40-й армии и афганскую роту спецназа. Для руководства десантом был нужен военный специалист, знающий русский и афганский языки. И генерал Згерский назначил вновь Вахренёва. Снова рядом с командиром пограничного спецназа. Тут же загрузили десант в вертолёты – и вперёд. Полторы сотни пограничных десантников в первом рейсе летели в сторону перевала Саланг.

Заложников перехватили только в 150 километрах от Мармоля. Высадились возле высокогорного кишлака Шорблак в провинции Бамиан, указанного на схеме информатором. В этом кишлаке, почти в центре Афганистана, наши вертолёты тем более никто не ждал. Мятежники были спокойны. Вертолёты тут появлялись крайне редко. Ну и оборона у них не была подготовлена. Эта внезапность на первых порах существенно помогла десанту. Кишлак быстро заблокировали со всех сторон. Но когда начали штурм, горы буквально засверкали огненными трассами и заискрили от вспышек ДШК[6], особенно возле базовых пещер и опорных пунктов.

Завязался тяжёлый и длительный бой. Вертолёты прикрытия били сверху по ожившим огневым точкам противника. Десантно-штурмовая группа пограничников, возглавляемая Вахренёвым, внезапно и резко под огнём противника высадилась из вертолётов прямо у обозначенного на схеме дома. Крайнего дома за высоким каменно-глиняным дувалом, где были заложники. Пять бородатых боевиков охраняли наших измученных переходами и ранениями рабочих. К охране на помощь бежали моджахеды из других домов кишлака.

Ситуация критическая. Заложники, услышав, что их прилетели освобождать на вертолётах, выбили у двух охранников оружие и тоже вступили в бой. С боем их и освободили. В этой перестрелке погибли два наших специалиста, трое были тяжело ранены. Остальные девять человек сами добрались до вертолёта. Это информация из донесений в опергруппу главка.

Командир авиагруппы «Термез» подполковник Владимир Батаев

Из рапорта подполковника Вахренёва, а позднее и из его рассказа офицерам опергруппы ГУПВ следует, что дело обстояло немного иначе: «…В этом бою отличился командир роты афганского спецназа подполковник Мохаммад Касим. Его тогда ранило в правое плечо. Его роту высадили на высотку, которая оказалась на пути подхода бандитов. Схватка была жестокая. Афганские спецназовцы отрезали очередями душманов, рвавшихся к своим охранникам на помощь. И в то же время пытались подойти к заброшенному дому за дувалом, в котором держали советских строителей. На их глазах часть жилища обвалилась. Остатки строения пожирало пламя. Это бородатый моджахед бросил гранату в дом. Из-за которой пятеро заложников, первыми выбравшихся из ямы, уже никогда не вернутся домой. Остальных спасла яма под домом, или, по-русски, погреб, в котором они сидели, запертые сверху крышкой…»

Взрыв, другой, третий. Непрерывная стрельба. Осколки с визгом отскакивают от скалы. Выбивают пыль из камней и песка. Криминальный автомат уже берёт на прицел оставшихся в живых пленников. Но рука соскальзывает со спускового крючка. Пуля командира спецназа опередила бородатого «борца за веру». С другим бородачом Касим схватился врукопашную. Тяжёлый удар по голове свалил Касима. Но и Мохаммад Касим в падении подсёк противника. Тот грохнулся и покатился вниз по склону. Вдогонку ему Касим выпустил короткую и точную очередь. Бой то утихал, то разгорался с новой силой…

Первая февральская ночь опускается на Мазари-Шариф. В горах темнеет рано и очень быстро. Руководители города и операции, начальники и командиры с нетерпением ждут прибытия вертолётов. По всем расчётам лётчиков, горючки в вертолётах максимум на полчаса. Уже зажглись огни в ближних домах, прозвучал с минарета призыв к вечерней молитве. Напряжение нарастает, оно зашкаливает. И в этот самый момент из-за гряды гор показывается первая пара вертолётов. Они спешат приземлиться. Вышедшие из первого вертолёта лётчики сообщили, что заложники свободны. Не все. Но благодаря пограничным, армейским и афганским спецназовцам девять советских специалистов вдохнули запах свободы. С ними прилетели и восемь раненных в этом бою под Салангом спецназовцев. В том числе и Мохаммад Касим.

У полковника Касима боль в плече не проходит даже с годами. Не сотрётся в памяти и тот тяжёлый бой. И вся месячная эпопея по спасению советских строителей у него отложилась навечно. За участие в ней афганский офицер был удостоен ордена Дружбы народов и советского ордена Красного Знамени.

Он хорошо помнит, какой невероятной ценой девяти советским специалистам удалось вырваться из плена. А остальных шестерых бандиты удерживали в одной из кибиток. Все попытки вызволить их путём завязывания переговоров с душманами не удались. Оставить раненых и убитых подполковник Вахренёв не мог. Не имел права. Осталось одно – штурмовать дувалы и глиняные мазанки. Из подошедшего на усиление звена вертолётов снова высадили пограничный десант. Ближе к дому заложников, но с другой стороны.