Граффити. Роман

— Отвяжите меня! — вскричал Айке, с надеждой глядя в глаза так не вяжущегося с обстановкой полуподвала стильного незнакомца.

— Пить хочешь? — повторил тот, словно не слыша крика пленника.

— Да, — сдавшись, опустил голову Айке.

— Эдди, принеси бутылку!

Эдди появился тут же, как будто ждал этого приказа. Он оказался тем самым парнем в балаклаве и с ножом, который и сейчас не выпускал из левой руки, а в правой нес, играя, бутылку минеральной воды Franken Brunnen Still.

Парень в костюме, ухмыляясь, вновь водрузил на нос свои Ray Ban, ловко открутил крышку бутылки и поднес ее к лицу Айке.

Студент открыл рот, но «костюм» стал водить бутылкой из стороны в сторону, продолжая ухмыляться и следить за мечущимся вслед за бутылкой взглядом Айке. Но вскоре мучителю эта игра надоела, и он дал, наконец, пленнику напиться.

Выдавив из себя спасибо, Айке облизнул губы и внезапно севшим голосом спросил парня со шрамом:

— Чего вы от меня хотите?

— Верный вопрос! — удовлетворенно хмыкнул тот. — Мы тебя сейчас освободим, ты поедешь с нами и сделаешь там, куда мы приедем, то, что мы тебе скажем. Откажешься — мы оставим тебя здесь и уже за тобой не вернемся. Возможно, когда-нибудь тебя найдут. Но это будет нескоро. Выбирай!

Но выбирать при таком подходе, конечно, было не из чего.

Айке тряхнул головой, пытаясь согнать со лба и глаз челку, и процедил:

— Я поеду с вами…

— Вот и умница, — удовлетворенно кивнул франт и через плечо приказал Эдди: — Отвяжи его!

Парень в косухе вразвалочку подплыл к Айке, со злобной ухмылкой заглянул тому в глаза и освободил пленника от наручников. Для этого ему пришлось, правда, засунуть нож за пояс.

Когда Айке опустил освобожденные от оков руки, у него было такое ощущение, что они живут как бы отдельно от него: чувствительность в них сохранилась в лучшем случае наполовину. Потирая кисти и морщась от неприятной ломоты в руках, студент отделился от стены, но Эдди толкнул его обратно. На немой вопрос Айке он достал из кармана косухи грязную черную тряпку и завязал ею студенту глаза, причем стянул узел на его затылке так туго, что Айке даже охнул. Чужой пот и грязь щипали ему глаза, затрудняли дыхание, но он счел за лучшее промолчать. «Ничего, терпи», — мягкий, обволакивающий голос человека в костюме его не успокоил. Грубо подталкиваемый Эдди, Айке двинулся вслед за незнакомцем.

От свежего воздуха снаружи у парня чуть не закружилась голова, но его быстро втолкнули в какой-то, как он понял, фургон, и машина сдвинулась с места.

Невдалеке Айке отчетливо уловил шум проносящегося мимо поезда.

* * *

Берлин-Панков (Пренцлауэр Берг),

11 час. 32 мин. среднеевропейского

летнего времени

Не знаю, зачем меня туда занесло. Но почему-то захотелось вырваться в этот воскресный день из по-больничному стерильной, по-стариковски консервативной, скучно-традиционалистской атмосферы западной части Берлина. После вечерних посиделок накануне с Максом я не стал брать «свою» машину, а решил воспользоваться городской электричкой.

Другая причина была в том, что утром я прочитал в новостях в смартфоне об очередном многолюдном техношествии в центре Берлина. Оно когда-то называлось здесь Love parade, затем Rave the Planet, а сейчас Save the Planet. Не знаю, насколько оно в состоянии спасти нашу Землю от каких-нибудь новых напастей вселенского масштаба, но избавить город от многих тонн мусора, битых бутылок, мятых банок из-под пива и колы по итогам такого «парада» оно совершенно точно не сможет.

Выйдя из электрички на станции Schönhauser Allee, я направился прямиком в Mauerpark. Вернее, меня буквально понесла туда толпа расхристанных юнцов и полуголых девиц, шумно галдящих, хохочущих, явно наслаждающихся хорошим летним днем на огромной лужайке на холме, где когда-то высилась Берлинская стена. Сейчас от нее там остались небольшие кусочки в качестве напоминания о разделенном прошлом. А сегодня они сплошь покрыты граффити — выплесками души их креативно мыслящих (и аналогично действующих) авторов.

Я успел рассмотреть на ходу крупные губастые мужские и женские негроидные лица и надпись возле одного из них: I don`t trust in Bill Gates, China or USA! Чем-то граффити неотвязно цепляли меня, будто стараясь напомнить о чем-то. Но о чем, это было для меня в тот момент неведомо. С трудом мне удалось, наконец, отвести взгляд от мурала. На меня накатывалась огромная волна звуков: неумолчный людской гомон, какофония жесткого рока от бушующих на открытом воздухе оркестров, радостные детские крики на большой спортивной площадке и нестройный хор посетителей двух пивнушек, также оккупировавших часть «приграничной» лужайки.

Я поддался общей атмосфере парка, приземлился, как и толпы преимущественно молодых его посетителей, прямо на покрытом пожухлой травой склоне холма, чуть в стороне от компактных или не очень групп, лицом в сторону одного из оркестров.

На дощатой импровизированной сцене выделялся усатый лохматый парень с вьющимися волосами в стиле дредов, который, опершись электрогитарой о колено, пронзительным голосом исполнял что-то в стиле какого-нибудь Kremer`а. Сидящие вокруг сцены покачивали, как сомнамбулы, в такт довольно рваной мелодии головами, и казалось, что над лужайкой гуляла живая волна.

Я не очень вслушивался в звуки музыки и, вдыхая ароматы соседней пивнушки, причудливо смешанные со специфическим запахом «травки», думал о своем.

Кто я? Человек без прошлого. Я как будто ощущаю себя в каком-то фильме, но не знаю, ни кто режиссер, ни каков сценарий этой фантастической киноленты. У меня вроде бы есть и имя, и фамилия, и даже адрес места жительства. Есть паспорт с моей фотографией. Бумажник с деньгами и банковскими карточками. Мне известно, кто я по профессии, что у меня есть друг по имени Макс, что до этого я не интересовался политикой. До этого — до чего? Когда я почему-то оказался на каменном полу здания бундестага. Но что я там делал? Я или тот, кто был другим «я»? Это мой мир или не мой — параллельный? А параллельные миры существуют? Никто ведь не доказал, что их нет.