Пещера горы Голэм

Владимир Меланхолин

Пещера горы Голэм

Пролог

За высокими горами, за зелёными лесами, за широкими полями, за далёкими краями, на необъятных просторах Руси есть одно неприметное место, небольшая гора, скрывающаяся от человеческих глаз.

Неприметное это место только на первый взгляд. Имя этой горы: Голэм, и она обладает волшебной силой – силой исполнить абсолютно любое желание, каким бы оно не было. Богатство, здоровье, успех – всё, что угодно, можно пожелать. И это желание исполнится – для этого нужно лишь пройти через всю пещеру, скрытую внутри горы.

Но у всего есть своя цена. И за исполнение желания гора тоже берёт свою цену. Цена желания – часть жизни. В обмен на исполнение желания она забирает время, и никогда заранее невозможно предположить, сколько времени пройдёт, прежде чем выйдешь из пещеры. День, неделя, месяц, год или даже десятилетие – сколько угодно времени может пройти незаметно, пока идёшь по пещере.

Никто не знает, где эта гора. Говорят, в давние времена один человек её нашёл и зашёл туда, но с тех его никто не видел, и его судьба неизвестна. Возможно, он вышел через небольшое время, исполнив своё желание, может, он вышел через несколько десятилетий, а может, он до сих пор бродит в нём.

Глава 1. Встреча

– И что, ты веришь в эту легенду?

– Да не знаю. Ээх, вот бы мне найти эту пещеру! Я бы загадала себе денег побольше, купила бы себе всё на свете… – мечтательно протянула она.

– Да в таком захолустье, как у нас, деньги не нужны, всё равно у нас нет ничего, – возразила ей подруга.

– И то верно. Вот закончу школу и перееду жить в большой город, вот тогда!

Внутренне соглашаясь с разговором одноклассниц, Миша собирал вещи с парты в рюкзак. Действительно, они жили в настолько небольшом городке, что деньги здесь ни на что не пригодились бы. Из интересных мест здесь только местный музей, единственный на весь город институт, да вокзал и пара станций в пределах города. Взрослые в большинстве своём здесь работали на полях или на молочно-мясном комбинате, либо не работали нигде и жили за счёт своих огородов и Бог знает чего ещё. Молодёжь же училась в единственном институте, который был заточен под агрономию и животноводство, либо в школах…

– Эй, Мих, слышь? Пошли с нами тусить сёдня вечером? – подвалил Гоша и прервал рассуждения Миши.

– Не, Гош, что-то мне не хочется, да и спешить на электричку до дома нужно. – ответил Миша.

– Ха-ха-ха, ну ты как обычно, Мих! Не пьёшь, не веселишься с нами, тьфу ты, ё-моё! – заржал Гоша и потопал от него.

У Миши не ладилось с одноклассниками. С ним никто не хотел дружить, над ним и его здравомыслием лишь все смеялись. Молодёжь в их городе развлекалась, в основном, проводя время в тусовках и с алкоголем в руках, а Мише такое было чуждо. Некоторых особо заядлых любителей тусовок, таких как, к примеру, Гоша, он откровенно считал быдлом, впрочем, те тоже относились к нему как к смешному недоразумению и не упускали случая, чтобы обидно подколоть его и посмеяться над ним, выставляя его дураком перед всеми.

Миша убрал все свои вещи в рюкзак и поспешил на станцию. Десятый класс только недавно начался, и старшая школа для него оказалась тяжелее, чем он мог предположить, хотя в средней школе он был одним из самых успевающих учеников своего класса. Наверное, ему так казалось из-за того, что летние каникулы только-только кончились, и он не успел привыкнуть к возросшей нагрузке. Кроме того, ему оказалось тяжело адаптироваться к новому коллективу. Пусть в его классе и было много ребят из средней школы – городок небольшой, все в одних школах учатся, – постоянные его попытки с кем-то подружиться, или хотя бы просто избежать насмешек и, ещё хуже, ответить на них его изматывали и утомляли. Поэтому он хотел попасть поскорее домой, чтобы на грядущих выходных отдохнуть от всего и от всех, хотя он понимал, что дома вряд ли будет легче и вряд ли он сможет отдохнуть там.

Станция представляла собой небольшой заасфальтированный участок земли вдоль железной дороги и совсем крохотный домик дежурного по станции. Электрички ходили здесь крайне редко, пару раз в день, или что-то около того, население города пользовалось автобусами и маршрутками, которых было в изобилии, поэтому на станции всегда было абсолютно безлюдно. Миша жил в черте города, поэтому тоже мог бы добираться до дома на автобусе, как все, однако, ему этот вариант не нравился. Во-первых, так было дольше, чем на электричке, во-вторых, в автобусе всегда много людей, сутолока, суматоха, и духота. Здесь же, несмотря на то, что электрички ходили крайне редко, расписание было удобным, словно подстроенным под школьников – и утром, и во второй половине дня он мог спокойно доехать до школы и обратно, тем более, ехать ему нужно было буквально пару-тройку станций, и даже если он и опаздывал на электричку, он мог бы дойти и пешком, хотя идти пришлось бы больше получаса.

Пока Миша шёл до станции, на улице начался дождь. Он был готов к этому, так как осенью дожди тут – дело частое, поэтому он раскрыл зонтик и поспешил к платформе. Зайдя на платформу, на которой были лишь табличка с названием станции – «Подсолнечная», – рассада подсолнухов и козырёк со скамейкой, он встал под него, однако, он был слишком маленький, чтобы защитить от всех капель дождя, поэтому он не стал закрывать зонтик.

Осмотревшись, Миша увидел, как под его козырьком, на скамейке, сидит девушка. Он рассмотрел её – она была довольно красивой: у неё были глаза лазурно-голубого цвета и каштановые волосы, заплетённые в косу по пояс; неяркие веснушки на лице красили её ещё больше. Она была одета в белую сорочку, чёрную юбку и туфли без каблука. Её одежда напоминала школьную форму. Он удивился, в школе он её не видел, а поблизости других школ не было, да и ведь он всегда стоял на этой станции один, откуда бы тут ей взяться? Глядя на неё, он размышлял об этом.

– Что? – раздражённо спросила девушка через какое-то время.

– Да ничего, – ответил парень и отвернулся, иногда продолжая поглядывать на странную девушку.

Через какое-то время она не выдержала и сказала ему:

– Мне не нравится, когда на меня палятся. Мне некомфортно.

– Я тебя раньше здесь не видел, – объяснил он ей. Она не ответила.

Она была без зонта, и так как одежда на ней была довольно лёгкой, она промокла до последней нитки. К груди она прижимала пакет, словно пыталась защитить его от дождя. Должно быть, в пакете что-то ценное для неё, подумал Миша.

– Вот, держи! – Миша неожиданно для самого себя протянул неизвестной девушке свой зонт.

Сначала девушка никак не отреагировала, но затем она, не поворачиваясь к нему, спросила:

– Ну и зачем это?

Миша не растерялся.

– У тебя же нет зонта. Мне кажется, ты сильно расстроишься, если твой пакет промокнет.

– Ну и что? Строишь из себя героя? Отдашь зонтик, а сам с чем останешься? У тебя хоть запасной-то есть? – недовольно спросила она.

– Нет, но мой дом недалеко отсюда.

– Это не ответ на вопрос, – продолжала настаивать она.

– Без зонта ты простудишься. Твои родители будут за тебя волноваться, – ответил он.

– Как и твои, – возразила она.

– У меня нет никого, кто бы волновался за меня, так что, всё в порядке.

Повисла пауза. Затем девушка ответила:

– У меня нет родителей.

– Ясно. – кратко ответил он, не найдя, что ещё добавить, но продолжая протягивать зонт.

Снова повисла пауза. Наконец, она повернулась к нему.

– Хорошо. В таком случае, я возьму твой зонтик.

Она взяла его зонт, раскрыла его и взяла его так, чтобы капли дождя не попадали на пакет. И снова повисла тишина, разбавляемая лишь тихим шумом дождя.

Неожиданно тишину нарушило автоматическое объявление по станции:

«Уважаемые пассажиры! Пригородный поезд №6381 сообщением «Казань-2» – «Берёзовка»: прибытие задерживается. Приносим свои извинения за доставленные неудобства! Уважаемые пассажиры.»

– Интересно, зачем в конце объявления каждый раз повторяют фразу «уважаемые пассажиры»? Это же конец сообщения, а не начало, – спросил он вслух самого себя.

– Здесь часто такое бывает, – обратился он к девушке, – грузовые поезда часто задерживаются на вокзале, поэтому и электричка не может поехать. Скорее всего, минут на двадцать опоздает, обычно так бывает.

Девушка ничего не ответила. Она сидела, отвернувшись от него к станции. Снова повисло молчание. Дождь всё не прекращался. Он не был сильным, но такие дожди, как правило, бывают затяжными – пытаться переждать такой бесполезно.

– Я до дома пешком пойду, наверное, – сказал он, – Всё равно электричку долго ждать придётся, мне будет быстрее самому до дома дойти.

– Тогда давай обменяемся телефонами, – сказала она ему, – мне нужно будет тебе потом вернуть зонтик.

Они надиктовали друг другу номер, и назвались друг другу, чтобы записать номера:

– Миша Добров.

– Варвара Лебедева.

Глава 2. Уныние

Пусть дом, где жил Миша, находился относительно недалеко от школы, но всё же, если идти пешком, то дорога занимала около часа. Так как Миша всё это время шёл без зонта под дождём, он полностью вымок. Сейчас он мечтал только о том, чтобы переодеться в сухое и устроиться в своей тёплой комнате, согреться и отдохнуть после утомительного дня.

Многоквартирных домов в их городе было не так много, большую часть города занимал частный сектор, и дом, где жил Миша, не был исключением. Его дом стоял на узкой, но длинной улочке, коих в городе было довольно много; на улочке кроме его дома располагались только другие частные дома, больше совершенно ничего примечательного на ней не было. На участке его дома была баня, некогда бывшая статной и красивой, а ныне заброшенная и полуразрушавшаяся – ею давно никто не пользовался, да и ухаживать за ней было много лет как некому. Кроме бани на участке был ещё огород, как, пожалуй, и у всех жителей с участком в городе, но он также был запущен и заброшен – в диких зарослях сорняков с трудом угадывались грядки картошки и кабачков. Вообще, весь участок был заросшим, и среди этих зарослей была лишь одна дорожка, которая вела от калитки к дому.

Пробираясь по этой размокшей сколькой тропинке, Миша одновременно старался побыстрее спрятаться в доме, чтобы перестать мокнуть, и при этом не поскользнуться, чтобы отделаться только мокрой одеждой, а не ещё к тому же и грязной.

– Мам, я дома! – крикнул он, зайдя в дом.

Конечно, ему никто не ответил, хотя он точно знал, что его мать дома. Часто ему казалось, что его матери всё равно, дома он, или нет. Он уже привык к этому, но ему всё ещё было не себе от её безразличия.

Он скинул с себя одежду, повесил её сушиться, переоделся в сухое. Мать, ходившая почти всегда с каменным лицом, подошла к нему:

– Почему вся твоя одежда мокрая? Где твой зонт?

– Я отдал его на время одному человеку, ему далеко до дома добираться, – ответил он, решив не рассказывать всю историю целиком.

– Ясно.

Даже если бы он и рассказал ей всё полностью, она, скорее всего, отреагировала бы точно так же. Ей было всё равно, вернее, она просто принимала то или иное как факт, и всё. Поэтому он молча пошёл делать дела по дому.

Он мечтал о том, чтобы отдохнуть, пока добирался до дома, но до отдыха ему было ещё далеко. С тех пор, как погибла его младшая сестра, он вообще мало отдыхал. После гибели младшей сестры отец ушёл от них и уехал из города куда-то очень далеко. С тех пор он не давал о себе знать ни разу, хотя с тех пор прошло уже восемь лет. Мать после смерти своей дочери и расставания с мужем стала апатичной, равнодушной ко всему и всем – словно она стала… неживой? По ней было видно, как она изнурена горем. Лицо посерело, глаза впали, появились морщины, сама она ослабела и потеряла силы жить, иногда она даже стала выпивать, хотя раньше никогда себе такого не позволяла. И так как его матери стало тяжело вести домашнее хозяйство, Миша взял на себя бОльшую часть обязанностей по дому. Он понимал, как тяжело его маме одной всё делать по дому, и как тяжело ей в целом жить после таких потерь.

Для начала он решил убраться в доме. На этот раз ему предстояло мытьё полов. Уборку они затеивали нечасто, так как целый дом убирать тяжелее, чем, скажем, квартиру. Чаще всего он мыл полы в одной половине дома, а в следующий раз – во второй половине. Сегодня он тоже мыл лишь половину дома. Намочив тряпку в ванной, он принялся убирать гостиную. Грязи было много: полы в доме мало того, что мылись нечасто, так ещё и сами они были старые, грязь и пыль летели со всех щелей. Подметать такие полы было бы бесполезно, так как при подметании начало бы казаться, что мусор бесконечен: можно подметать сколько угодно, но всё равно будет появляться всё новая грязь. Поэтому их именно мыли, хотя и это сильно не спасало.

Уборка половины дома у него отняла почти час. Он убирался добросовестно, старательно, зная, что теперь уже нескоро доберётся до этой половины дома. Закончив убрать, он помыл тряпку, повесил обратно и пошёл на кухню: скоро должен был быть ужин.

– Мам, я убрался.

– Молодец, – безразлично ответила она. Наверное, если бы он не мыл полы вообще, то они покрылись бы слоем пыли и грязи, подумал он, ведь она бы вряд ли стала их убирать.

– Ужин готов, иди есть, – позвала она его.

– Спасибо. Приятного аппетита!

– Приятного аппетита.

Ужин был вкусный, как и всегда. Его мать всегда умела хорошо готовить, и этот навык она не потеряла даже когда потеряла эмоции. Но в доме всё равно сохранялась напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками поедания ужина. Мать почти не разговаривает с ним, ей нет дела ни до чего. Ему хотелось попробовать разрядить эту обстановку.

– Люблю тебя, – сказал Миша своей матери.

– И я тебя, – сказала она без эмоций.

Она никогда не говорила о том, что любит его, по своей инициативе. По крайней мере, она так не говорила с тех пор, как погибла его сестра. А когда он сам говорил, что любит её, она отвечала дежурно и без каких-либо эмоций. Интересно, она его вообще любит? Или ей совсем всё равно на него? Миша не мог понять её и найти ответ на свой вопрос. Однако, он ещё раз попробовал заговорить с матерью:

– Хочешь расскажу, что сегодня в школе произошло?

– Извини, мне нужно пойти помолиться, – ответила она. Встала из-за стола и вышла из кухни.

Молилась она почти постоянно. В дальнем углу коридора стояла тумба, а на ней – фотография погибшей дочери, икона и несколько свечей. Мать почти всё время проводила на коленях перед этой тумбой с закрытыми глазами. Миша не знал, о чём именно она постоянно молилась – то ли чтобы это всё оказалось её страшным сном, и она поскорее проснулась, то ли чтобы Бог помог избавиться ей от невыносимого горя, то ли чтобы Бог избавил её от страданий другим способом. Миша очень надеялся, что не последний вариант.

Он помнил свою мать до того, как произошло страшное. Раньше она была совсем другой. Она была счастлива, и по ней это было видно – она прямо светилась от счастья. Всегда улыбалась лучезарной улыбкой, была весёлой, всегда поднимала настроение всем остальным в семье. Она очень любила и своего мужа, и обоих своих детей, о чём часто говорила, заботилась о них, баловала и просто проводила много времени. Это была семейная идиллия, наполненная счастьем и любовью всех членов семьи, которая рухнула в одночасье из-за несчастного случая, когда ему было девять. И сейчас, смотря на неё, он не мог поверить, что нынешняя мать и прежняя – это один и тот же человек.

Размышляя об этом, он поскорее помыл посуду и направился из кухни обратно к себе в комнату. Он устал, но ему ещё необходимо было сделать уроки на завтра, чем он и занялся.

* * *

Из-за непогоды, которая бушевала на улице все выходные, электричка опоздала сильнее обычного. Поэтому, когда Миша наконец добрался до школы и зашёл в класс, урок уже начался. Впрочем, опоздал он совсем немного, учительница проводила перекличку и отмечала отсутствующих в классе, и забежал он в класс как раз в тот момент, когда учительница назвала его имя.

Первым уроком у их класса был русский язык. Учительница русского языка не была строгой, поэтому она лишь сказала ему заходить. Под смешок в классе и чьи-то язвительные комментарии по типу «Что-о? Наш ботан опоздал??» он зашёл, сел на своё место – третья парта в ряде у окна – и разложил свои вещи.

Учительница русского языка была ещё и их классной руководительницей. Поэтому, на правах классного руководителя…

– У нас в классе есть новенькая, я её посадила на четвёртую парту, на ряду по центру. Она не смогла начать обучение с начала учебного года, поэтому присоединяется к нам сейчас. Встань, расскажи о себе. – сказала она, обращаясь к новенькой.

«Надо же, я и не заметил, когда заходил, что у нас в классе есть новенькая» – подумал Миша.

Новенькая поднялась со своего места, и…

Глава 3. Находка

– Я не хочу о себе рассказывать, не вижу в этом смысла. Можно мне сесть? – сказала она.

«Это… Варя?? Но как… Как она здесь оказалась? Почему такое совпадение?» – начал думать про себя Миша.

Это и правда оказалась Варя, та самая девушка, которую он встретил накануне на станции и которой отдал свой зонт. Оказалось, что она перевелась в эту школу не с начала учебного года, а на несколько дней позже.

– Л-ладно… – растерянно ответила учительница, – ребята, её зовут Варя Лебедева, она приехала в наш город из Казани, не обижайте её! После уроков расскажите ей, как у нас тут всё устроено, и покажите, хорошо?

Закончив представлять новенькую, учительница вернулась к проведению урока. Урок прошёл спокойно, если не считать, конечно, шушуканье девочек и перешёптывание мальчиков, которое, благодаря новому поводу, было немного больше обычного.

После урока, на перемене, Варя достала какую-то на вид старинную и потрёпанную книгу, и принялась читать. Однако, спокойно читать ей не дали: все хотели познакомиться с новенькой, и подружиться с ней. Она вызвала интерес к себе среди всех учеников класса тем, что она из Казани, и тем, что она повела себя нетипично для новеньких в классе, отказавшись представляться. Особенно активно с ней пытались заговорить девочки:

– Привет! Меня зовут Маша, давай дружить!

– Привет! Я тоже хочу с тобой дружить, я Лиза!

– А я Люба!

– А это правда, что ты к нам из Казани? А каково жить там?

– А почему переехала?

– А пошли сегодня вечером на дискотеку?

– О, точно, давай сегодня с нами, там весело!

– Да не то слово!

– Нет, – отрезала Варя, – меня такое не интересует.

Однако, девочки не сдавались и пытались с ней поладить:

– А может на обед с нами пойдёшь? Мы всегда вместе обедаем, у нас тут столовая есть.

– Нет. Я уже пообедала.

Сказав это и даже не повернувшись к девочкам, она продолжила читать книгу, показывая всем своим видом, что они её нисколько не интересуют, и что она хочет, чтобы они уже поскорее отстали от неё.

Парни, все, кроме Миши, который вышел из класса, тоже окружили Варю, они тоже были заинтересованы в знакомстве с ней, в первую очередь, потому, что она была неописуема красива. И по этой же причине никто не решался к ней подойти и заговорить с ней – она была слишком красива, и все стеснялись, смущались и боялись, особенно, после того, как она отказала девочкам в дружбе. Наконец, один из них, самый храбрый и бойкий, решился:

– П-привет! Я Саша! Д-давай знакомиться! Дашь свой номер телефона? – спросил он у неё, заикаясь.

– Нет. – она пригвоздила его своим ответом в пол и размазала всё его достоинство и решительность своим приговором.

В толпе девочек послышался смешок: его, самого смелого и известного на всю школу своими любовными похождениями, безоговорочно и безапелляционно отшила новенькая красавица, обрезав его на полуслове.

Однако, в целом, ребята были неприятно удивлены её высокомерным игнорированием всего класса сразу, и теперь, разойдясь по классу, неодобрительно перешёптывались, косясь на неё.

Ближе к концу перемены в класс вернулся Миша, и Варя, заметив его и повернувшись к нему, сказала:

– Хорошо, что мы с тобой в одном классе – не придётся тебя искать. Верну зонт завтра.

– Как скажешь, – ответил он, решив не обращать внимания на её явную недоброжелательность.

Увидев такую сцену, класс снова загудел:

– Что-о-о? Вы с ней знакомы?

– Миша, ты когда успел с ней познакомиться?

– Что? Наш ботан познакомился с этой красавицей? Не верю!

– Что это значит – ты ей отдал свой зонтик? Это же насколько вы близко общаетесь?

– А может, вы вместе под одним зонтом ходили уже?

Миша, как всегда, решил игнорировать язвительные комментарии в свою сторону, понимая, что он всё равно никак не сможет пресечь их насмешки. За ним в классе уже закрепилось ярмо чрезмерно правильного ботана, с их точки зрения, слишком странного и чудного, чтобы воспринимать его всерьёз. А что касается Вари – ей по-прежнему было абсолютно наплевать, что там и кто говорит. Она так больше и не подняла головы и читала книгу до начала следующего урока.

– Тише, тише! – прикрикнула на ребят учительница после звонка: класс всё обсуждал Варю и Мишу и никак не хотел успокаиваться.

* * *

После урока к Варе, которая снова читала, подошла главная задира класса. Её звали Юля, она была высокой девушкой, крашеной блондинкой. Одевалась она всегда откровенно, макияж был очень яркий – ярко-красная помада и обилие туши на ресницах и румяны, – и на всю школу была известна своим высокомерным характером, любовью к травле других девочек, а также тем, что каждый месяц меняла себе парней.

На прошлой перемене она и её подруги отсутствовали в классе, но сейчас она наконец заметила Варю и решила, что та должна обязательно стать её следующей жертвой. У неё вызывало раздражение её высокомерное поведение, игнорирование всех её одноклассников и красота, которая могла даже превзойти её собственную, чего она очень боялась.

– Эй, новенькая! Ты как себя ведёшь? Почему такая высокомерная? Ты что думаешь, раз новенькая в классе, то вся такая особенная? Смотри-ка, принцесска из центра нарисовалась, а мы для неё так – деревенщина, наверное, да?

Варя на неё даже не посмотрела и никак не отреагировала. Перелистнула страницу. Такое поведение взбесило Юлю.

– Слышь ты! – крикнула она и выхватила книгу из рук Вари и посмотрела в неё. Варя наконец подняла свои глаза и очень недовольно стала смотреть на Юлю.

– Что это? Сказки для детей? – засмеялась она. – Да ещё и старьё какое-то!

– Верни, – как всегда безэмоционально попросила Варя.

– Я-то думала, ты книжку какую-нибудь нормальную читаешь, а ты читаешь вот это!

– Верни.

– Держи, – сказала Юля, протянув ей книгу и через пару секунд отпустив её. Книга полетела на пол. Все рассмеялись.

– О-ой, прости! Я такая растяпа! Как же это я так её уронила? – продолжала язвить Юля. Варя молча наклонилась и подняла её с пола.

– На ней что, ещё и плесень что ли была? Наверное, поэтому она такая влажная и скользкая, да? – продолжала смеяться Юля.

– О-о-о, подняла!

– Слушай, – сказала Варя, – а ты что, нарываешься?

– А что, если и так? – презрительно и с вызовом посмотрела на неё Юля.

После этих слов Варя мгновенно вскочила со стула, да так, что он опрокинулся, и… кулаком врезала Юле в лицо, да со всей силы, со всего размаху, расквасив ей нос. Удар оказался настолько сильным, что Юля полетела на пол, а из носа обильно полилась кровь. Подруга подбежала к Юле, все в классе запаниковали: «Учителя! Позовите учителя!»

* * *

Вернувшись домой немного позднее обычного, Миша почувствовал в доме запах алкоголя. Он понял – сегодня его мать снова выпила, причём, судя по наличию запаха в доме, немало. Матери, когда она была в таком состоянии, на глаза лучше было не показываться, поэтому он тихо проскользнул в свою комнату. Домашнего задания почти не было, поэтому он просто плюхнулся на кровать, сунув в уши наушники от плеера. Он пытался расслабиться, слушая музыку и ни о чём не думая.

Пролежав так несколько часов, уже ночью он услышал сквозь наушники звук разбиваемой посуды на кухне. Он сразу же прибежал туда, чтобы посмотреть, в чём дело, и цела ли его мать.

Зайдя на кухню, он увидел посуду, которая была вся разбита, ужин, валяющийся на полу, и мать, которая тоже сидела на полу среди битых бутылок. Вроде как, она не пострадала, но она явно была очень пьяна и очень зла. Такого он не видел уже давно.

– Миш, ты представляешь вообще себе? Сегодня опять эта старуха чёртова заходила, ну которая через дорогу живёт. Снова соболезновала нам, скоро же будет годовщина гибели Лизы, совсем скоро. Вот только знаю я её, она рада её гибели! Она всегда её не любила, и теперь радуется! Как она вообще посмела прийти?! – ругалась она.