Солнце в мире тьмы

– Вам смешно?!

– Мадам…

– Заткнитесь! Вы не видите, что эта консерва сделала со мной? – быстрым движением руки она указала обсыпанным платком на поднимающегося голема и на своё лицо. – Вам смешно?!

Усмехнувшийся ранее патрульный начал приносить свои извинения, пока второй предлагал ей чистый платок.

– Не повезло, – сказала Юна, почёсывая подбородок вылезшего из-за суеты Саймона.

Чем дальше приходилось идти, тем уже становились проулки между зданиями. В один момент они стали настолько непроходимыми для дальнейшего перемещения, что Юна рискнула высунуться на улицу и дойти до трущоб по тротуару, минуя жилые здания. Но перед тем, как сделать это, она сняла рюкзак с плеч и положила его на землю, чтобы достать карту города. Саймон поспешно выпрыгнул наружу.

Так, не эта… и не эта. А, вот. Немного покопавшись, она нашла нужны клочок бумаги, раскрыла его и внимательно присмотрелась. В темноте сложно разглядеть нужный нам район. Ну, думаю, мы на верном пути. Осталось пройти ещё парочку улиц.

Она положила карту обратно в рюкзак и повесила его на плечи. Что ж, тут можно выйти и пройти пару поворотов, а там до трущоб будет рукой подать.

Глава 3 – Пристанище в пыли

Везде чувствовался запах сырости и мусора, который был разбросан по углам стоящих вплотную друг к другу домов. Высокие и худые, слепленные вместе, они окончательно мешали проникнуть тем крупицам солнечного света, которые ещё могли проникать сквозь огромный купол. Навешанные повсюду трухлявые верёвки с не менее трухлявой одеждой были похожи на самую настоящую паутину, сплетённую людьми. Мрачное место. Именно здесь живут те, кому больше некуда податься. Ну, и для нас найдётся ночлег.

По сравнению с основной частью города, по улицам которой дежурили небольшие отряды, здесь же, куда нога закона ступала очень редко, людей было куда больше. Они, закутанные в лохмотья и скрытые капюшонами, толпились возле жестяных бочек, в которых жгли различный деревянный мусор или сидели на старых, отсыревших матрасах, разговаривали и играли в кости на различные побрякушки, которые им удалось найти. Некоторые из них поодиночке бесцельно расположились по углам, мёртвым взглядом осматривая всё вокруг, либо просто глядели в одну точку и размышляли о своём нынешнем положении.

Приметив небольшую группку людей, скопившихся возле одного из очагов, Юна захотела подойти к ним, постоять возле огня, потереть руки и ощутить на себе его тепло. Но она понимала, что подобное может плохо для неё кончиться, если кто-либо обратит на неё особое внимание. Не думаю, что мне будут рады. Она задумалась. Хотя нет, будут даже очень рады, скорее-всего. Все вокруг, наверное, уже знают о делах храма. Кто-нибудь из них обязательно захочет поймать меня и отдать патрульным, лишь бы получить что-то взамен. Нет, нужно держаться на расстоянии. С большой тоской, но и решительностью, она сдержала свой порыв и продолжила идти дальше, ища более безлюдное место.

Пробираясь всё глубже по коридорам, сформированным уродливыми зданиями, ей встречалось всё меньше лиц. На неё практически не обращали внимания – людям здесь не было никакого дела до неизвестных личностей, заглядывающих к ним. Они привыкли, что такие с некоторых пор начали появляться всё чаще и чаще. Но они, как раньше не волновались о происходящем вокруг, так и сейчас с не особым интересом следили за чем-либо. Проходившие мимо путники почти не разжигали в них любопытства.

В отличии от других людей, которые в суете покидали свои дома и все как один стремились в порт, чтобы сбежать отсюда, они, закалённые временем и собственным жизненным опытом, никуда не торопились, а спокойно продолжали жить себе как ни в чём не бывало. Им стало даже лучше, чем раньше, ведь после уезда большинства деятелей торговли склады с товарами и едой стали бесхозными, так как перевезти такое количество вещей разом было невозможно. Единственное, что всё-таки не могло порадовать, так это отсутствие солнечного света, который пропал ещё до уехавших из города богачей.

– Эй, какого чёрта?

На небольшой каменной ограде сидело двое людей, замотанных в лоскутные тряпки. Один из них был явно чем-то недоволен. Юна немного сбавила шаг, чтобы прислушаться к разговору.

– Хватит дурить меня! Ты уже третий раз подряд выигрываешь! – мужчина, сидевший на краю ограды и свесивший одну ногу, ударил кулаком по деревянной дощечке. – Чёрта с два я тебе выигрыш отдам.

– Что ты несёшь? – его собеседник с недоумением размахивал руками в воздухе, выражая своё недовольство. – Мы даже твоими костями играем, как ты и просил.

– И что? Ты явно жульничаешь как-то, я всё вижу!

– Ни хрена ты не видишь, плешивый! Отдавай бутылку!

– Ты у меня за плешивого сейчас ой как получишь, – разгневанный мужчина схватился за старую ограду и выковырял из неё свисавший каменный блок.

– Эй, эй! Ты что творишь?

– А сейчас и увидишь! – с силой размахнувшись, он бросил снаряд в сторону своего оппонента.

Расстояние между игроками было небольшое, поэтому камень очень точно полетел в голову перепуганного мужчины. Он попытался в последний момент прикрыться игральной доской, но было уже поздно. Юна обернулась и увидела, как камень с хрустом ударился об голову защищающегося и сбил его с ограды. Он с грохотом упал на землю, не двигаясь. На это со всех сторон обратили внимание люди, которые начали перемещаться к шумному месту. Некоторые из них останавливались и удивлённо ахали.

– Ну, как, получил? – злорадно захохотал человек, бросивший камень.

Он с довольным видом смотрел на сотворённое им, но через несколько мгновений улыбка с его лица исчезла. Сам до конца не осознавая, что натворил, он с изумлённым видом глядел на лежавшее тело соперника, замершее после рокового броска.

– Эй?

По тёмной земле начала растекаться кровавая лужица. Ближайшие припущенные травинки начали ощущать на себе её влагу, пока она распространялась всё дальше и охватывала своими неровными очертаниями лежавшее рядом орудие преступления.

– Вы чего тут учудили? – один из зевак подошёл ближе всех и уставился мрачным взглядом на бросавшего.

Тот, наконец осознав своё положение, мигом схватил несколько вещей и стеклянную бутылку, после чего метнулся впопыхах в сторону Юны:

– Пошла прочь! – лишь произнёс он сдавленным голосом, прижавшись к своим пожиткам и оттолкнув её.

– Ай! – вскрикнула Юна, упав на землю.

Мужчина растолкал ещё нескольких людей на своём пути и скрылся в переулке. К телу начали подходить люди. Они глядели на него изумлённо, не зная, что делать. Некоторые из них толкали его, проверяли пульс, пытались поднять. Но всё было без толку. Бездомный улёгся на земле, с которой больше никогда не встанет.

Со временем все потеряли к нему интерес и разошлись по своим делам. Юна поднялась с земли и взглянула в лицо бедолаги: изо лба продолжала струиться кровь, рот был широко открыт от страха, а безжизненные, погасшие в последний миг, глаза закатились вверх, видя высоко над собой лишь лиловую черноту. Она поднесла ладонь к лицу. Вот так и умирают. В глупой перепалке, в тёмных трущобах. А ведь его даже никто не похоронит. Через некоторое время он начнёт гнить, а люди просто уберут его куда подальше, чтобы не мешался. Она с ужасом отвернулась.

– Мяу? – с насторожностью привлёк её внимание Саймон.

– Ничего, пойдём дальше, – Юна с нежностью погладила его тыльной стороной ладони по мягкой, тёплой мордочке.

Мысли о произошедшем оставили свой след. Всё следующее время образ смерти того мужчины никак не выходил из её головы, заставляя прокручивать тот момент снова и снова. Но со временем ужас от увиденного сменился лёгкой безнадёжностью и непониманием. Думая об этом, Юна не заметила, как ей совсем перестали попадаться на глаза люди. Она прошла ещё несколько улиц и дошла до тупика – небольшого заколоченного здания с двумя окнами и низкой крышей.

Немного постояв в раздумьях, она уверенно сказала:

– Что ж, вот и наш ночлег.

–Мяу! – настороженно мяукнул Саймон, выпрыгнув из рюкзака.

– Не волнуйся, не думаю, что здесь кто-то есть.

Юна поднялась по нескольким ступенькам и заглянула в небольшую щёлочку между приколоченными к двери досками.

– Мяу… – продолжал предвзято мяукать Саймон.

– Эх, ничего не видно. Поищем другой вход.

Спрыгнув с крыльца, она решила обойти дом сзади. К её счастью, задняя дверь осталась свободной, но всё же была заперта на висячий замок. Так, чем бы её открыть? Она быстрым взглядом окинула округу, пытаясь найти что-нибудь, что поможет ей взломать дверь, но повсюду валялся лишь бесполезный мусор, не похожий на что-то стоящее. Вдруг Юна приметила в углу небольшую стопку ржавых, металлических прутьев. Из всей этой кучки лишь несколько из них были в более-менее приличном состоянии. Она схватила один из них и покрутила в руке, ощутив на себе холодный и ржавый кусок металла. То, что нужно.

Вернувшись к двери, она уверенно установила прутик между дверью и замком, после чего опёрлась на него со всей силы.

– Давай же, – Юна насела на него, наклонившись назад, – ещё чуть-чуть…

Деревянная дверь с грохотом распахнулась, разорванный замок улетел в противоположную сторону, а Юна плюхнулась на землю, расположившись плашмя.

– Мяу! – с замешательством замяукал Саймон.

– Победа! – воскликнула Юна и с восторгом облокотилась на одну руку, вознесся железный прутик над своей головой и смеясь.

– Мяу, – лишь пренебрежительно ответил ей перепуганный кот.

Небольшое количество света просачивалось в помещение и вырисовывало на полу силуэты двух путников. Юна настороженно шагнула за порог. От первого её шага старые доски заскрипели, застонали от давно исчезнувших прикосновений, которые они не ощущали столько лет. В воздух поднялась пыль, окутавшая Саймона с лап до головы. Микроскопические частички забрались в его нос, заставив чихнуть.

– Будь здоров.

Они зашагали по тёмному дому, осматриваясь вокруг. Кажется, тут давненько никого не было. Повсюду столько пыли, что даже уборка тут не поможет.

Юна прошла несколько шагов и наткнулась на входную дверь, через которую сквозь доски с другой стороны просачивалась бледная полоска света, освещающая часть пылинок, летавших в помещении. Юна наклонилась и заглянула в щель. Улица. Да, оттуда я смотрела сюда. Снаружи сложно было разглядеть это место. Что ж, я думала, что тут будет уютнее.

Поднимая голову, она неожиданно столкнулась с висящей рядом паутиной. Её лицо полностью было окутано ей, а сидевший на ней паук, явно недовольный подобным, резко спорхнул вниз.

– Фу! Боже! – Юна вздрогнула и запрыгала на месте. – Вляпалась по уши!

Она начала судорожно убирать неприятные, липкие нити, надеясь, что их хозяин не залез ей за шиворот. Фух, вроде ничего. Закончив с освобождением своего лица от паутины, она направилась в сторону единственного не заколоченного в доме окна. Медленным движением руки она отодвинула занавеску и в комнату смогло проникнуть небольшое количество света.

При детальном осмотре помещения оказалось, что весь дом – это лишь одна небольшая комната с односпальной кроватью, комодом, скромным кухонным гарнитуром, рядом с котором когда-то стояла плита, сломанным холодильником и с прикрытым тканью зеркалом, стоящим рядом с кроватью.

– Ну, не так уж и плохо, – после её слов Саймон снова чихнул, – если бы только не пыль.

Кот недовольно взглянул на Юну и размашистым шагом направился к кровати. Короткая остановка, резкий прыжок и он уже лежал на ней, потягиваясь и отряхиваясь от ложащейся на него пыли. Зевнув, Саймон потоптался на месте и спокойно прилёг, закрыв глаза.

Юна сняла с плеч рюкзак и бросила его возле кровати, после чего решила сдёрнуть ткань с зеркала. Несмотря на всю неубранность в доме, зеркало было крайне чистым и гладким. Она присмотрелась в отражение: голубые глаза, внимательно следившие за самими собой, светлые ресницы, тонкие губы и торчащие из-под капюшона локоны волос – из всего этого состояла беглянка-сирота Юна, которая желала во что бы то ни стало выбраться отсюда. Но что-то тут было лишнее.

Она смахнула с себя тёмно-зелёный убор и увидела себя такой, какой знала всегда. Светлые, волнистые, не сильно длинные локоны распались в разные стороны, ложась на свои места. Голубые глаза стали смотреться куда лучше при подобном виде. Но неожиданно её губы сжались от печали и негодования.

– Как это всё так вышло? – Юна отошла от зеркала и направилась к окну.

Саймон приоткрыл один глаз и стал наблюдать за ней.

– Неужели весь этот бред про жертвы правда? – она положила на подоконник руки и прилегла, размышляя вслух. – Этот просто… полная бессмыслица. Так ли всё это? Или мы просто чего-то не знаем?

Юна продолжала внимательно смотреть в окно. Между кривыми домами, высоко в небе, был виден всё тот же чёрный купол. Она со страхом и негодованием опасалась того, почему он мог появиться.

– Мяу.

Её размышления прервал спокойный и неожиданный голос Саймона. Она резко повернулась и посмотрела на него. Он лишь приподнялся и внимательно начал глядеть на Юну, пока та пыталась прийти в себя.

– Да, ты прав, дружок, – она села на кровать к своему другу, – не стоит сейчас думать об этом, нам надо отдохнуть.

Они оба разместились на кровати, Юна вытянулась в полный рост, а Саймон прилёг ей на живот.

– Вздремнём немного, а вечером, когда станет ещё темнее, поищем еды. Так у нас будет больше шансов, верно?

– Мяу!

– Ха, да, точно, – согласилась она с ним. – Ну, пора спать.

Юна медленно закрыла глаза, пытаясь уснуть. Её тело за эти несколько дней значительно устало и только сейчас, уже лёжа в кровати, она поняла, насколько сильно. Мышцы немного гудели, но она не обращала на это внимания. Она лишь нежно гладила Саймона по его гладкой, бело-рыжей шерсти до тех пор, пока окончательно не заснула.

Глава 4 – Последнее, что я видела

– Юна, посмотри, у тебя тут ошибка, – темноволосая девочка ткнула пальцем в мою тетрадь и провела по верхней строке, указывая на несостыковку в построении предложения.

– А, да, точно. Спасибо, Лиза.

– Будь внимательнее, скоро экзамены, – она быстрым движением приблизилась к моему лицу. – Ты ведь готовишься?

– Да, конечно! – немного помолчав, абсолютно неуверенно ответила я.

Ребята в классе сильно шумели, а учитель никак не мог их успокоить. Везде летали бумажные самолётики, ученики стреляли по ним из самодельных трубочек – стоял шум и гам. Но в один момент я почувствовала, как наступила неожиданная тишина. Рты моих одноклассников открывались, но я никак не могла услышать, какие слова доносились из них. В ушах резко зазвенело, ладони вспотели, голова закружилась. Я с усилием схватилась за парту, надеясь не грохнуться с неё, а Лиза продолжала пристально разглядывать меня. Её карие глаза ни на секунду не отводились в другую сторону.

– Ладно, – она с лёгкой и уверенной улыбкой отстранилась. – Ты пойдёшь сегодня в храм?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знала, как ответить ей, хотя готовые слова прям вертелись у меня на языке. Создавалось ощущение, будто я не могла их снять.

Изо всех сил, открыв рот, я попыталась сказать хоть что-то, но ничего не вышло, я лишь нелепо пошевелила губами, а Лиза всё также продолжала смотреть на меня. Резко в голове снова раздался адский писк. С новой силой он разрывал мою голову, давил на неё изнутри. Я зажмурилась и схватилась обеими руками за волосы.

– Юна, ты в порядке?

Вдруг я оглянулась и поняла, что мы стояли на мраморной плитке в окружении картин. В воздухе витал запах хлорки и бумаги, но вокруг было невероятно сухо и пыльно. В этот момент я резко подняла глаза и попыталась понять, как мы тут оказались.

– Ты сегодня сама не своя, – сказала Лиза, протягивая мне бутылку с водой. – Держи, освежись.

Немного подождав, я с настороженностью протянула руку к бутылке и ухватилась за неё пальцами, но в тех местах, где они соприкасались с ней, поверхность становилась нематериальной, будто призрачной. Она прошла сквозь руку и упала на пол и моментально разбилась, превратившись в песок, который разлетелся в разные стороны. Лишь горстка сухого порошка рассыпалась по мраморной плите – ни капельки влаги.

– Ну ты даёшь, – произнесла Лиза, посмеиваясь. – Ладно, пойдём, мы сильно отстали от группы.

Моему замешательству не было предела. Я абсолютно не понимала, что здесь происходит. Я снова попыталась сказать хоть слово, но в очередной раз мне это не удалось, словно кто-то держал меня за шею и заставлял молчать. Надоедливый и мерзкий писк неожиданно вернулся – он снова начал звенеть, словно резать меня от ног до макушки. Из последних сил, пытаясь подавлять нарастающий в голове хаос, я двинулась за Лизой.

Мы торопились, пытались догнать группу, но, сколько бы ни шли, нам это никак не удавалось. Мне начинало казаться, что мы ходим кругами, а завёрнутый в спираль коридор всё удлинялся и удлинялся, размещая в себе всё большее количество картин. Они были не просто разных форм и размеров – все они были абсолютно разными и по размещению на стенах. Одни находились практически у самого пола, другие почти под потолком. Но сколько бы я не пыталась, мне не удавалось разглядеть и понять хотя бы одну из них.

Мы продолжали идти, а количество картин всё увеличивалось. Со временем на стенах не осталось места и картины начали наползать друг на друга, будто борясь за свободное пространство.

Неожиданно я поняла, что потеряла из виду Лизу. Я замерла на месте. Стало тихо. Слишком тихо. Стены стали пустыми и гладкими на вид. В моём сердце заиграла тревога, ноги затряслись. За спиной послышался чей-то тихий, холодный шёпот. Шёпот, от которого по коже пробежали мурашки.

Я резко обернулась, но там никого не оказалось. Лишь единственная картина висела в полумраке на стене, подсвеченная одной лампой. Её чёрно-лиловый тон манил к себе, подзывал подойти поближе. Ноги сами начали двигаться. Мгновение и я уже стояла возле неё. Света вокруг становилось всё меньше и меньше, только небольшой его клочок, в котором я находилась, остался. Остался вместе с картиной.

Дыхание сбилось. Моя рука начала медленно подниматься и тянуться к завораживающему полотну. Всё ещё непонятные образы и узоры продолжали мелькать на ней. Только кончики пальцев почти дотянулись до неё, как я ощутила, что начала падать. Я пыталась устоять на ногах, но силы покидали меня. Было чувство, будто я предпринимала последние попытки. Последние попытки перед смертью.

Гладкий мрамор тянул моё тело к себе. Руки и ноги стали превращаться в песок, как это раньше произошло с упавшей бутылкой. Я медленно, не по своей воле, закрыла глаза. В последний момент я смогла наконец-то рассмотреть то, что было изображено на картине. Она оказалась абсолютно белой.

– Ну, так что, ты пойдёшь сегодня в храм? – спросила я, вертя в руках ручку.

– Не знаю, – с обеспокоенностью ответила Лиза.

Все мысли исчезли. Мы снова оказались в классе. Всё снова поменялось, вернулось на круги своя, в привычную обстановку.

Я полоумно замотала головой по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Одноклассники сидели тихо и мирно, не шевелясь. Учитель молча писал что-то на доске. Вопрос, который до этого задала Лиза, вдруг неожиданно произнесла я.

– Бог расстроен нами, – она подставила руку к левому глазу, по всей видимости, чтобы скрыть слёзы. – Мы провинились в чём-то, Юна?

Она взглянула на меня грустно и вопросительно, пытаясь прочитать на моём лице ответ. Вдруг я уронила ручку и неловко промямлила:

– Я… я не знаю.

Лиза холодно посмотрела на меня, отвела взгляд в другую сторону. В её очертаниях я перестала узнавать ту подругу, которую всегда знала. Резко и беззвучно от неё откинулась тень, которая поглотила собой всё помещение.

– За наши грехи Бог накрыл наши земли огромным куполом, – тихо говорила она, – который скрыл от нас солнечный свет, ласковый ветер и прохладный дождь.

После чего она быстрым движением повернулась в мою сторону и повысила голос на полтона, не смотря на меня.

– Но знаешь ли ты…

Не успела я заметить, как класс стал пустым. Ни одного человека больше не было вокруг. Тьма поглотила их всех.

– … что если сдохнут подобные тебе, то Бог простит нас?

Она с язвительной ухмылкой взглянула на меня своими карими глазами – в этот раз её взгляд не был таким нежным и грустным, в нём читалась лишь абсолютная темнота. Та темнота, в которую я всматривалась, когда оборачивалась после долгого нахождения в мрачном лесу – тихая и спокойная, но такая ужасная и неизвестная.

– Лиза, почему ты так говоришь? – я отодвинулась на стуле, не ожидая услышать подобное.

– Я не позволю забрать её! – вокруг раздался знакомый до боли голос тётушки, но её самой тут не было.

Голову снова начал разрывать неизвестный писк. Вдруг я поняла, что нахожусь в коридоре приюта, между комнатами. Сзади меня крепко держали двое мужчин в серых плащах и странных шляпах, а вдалеке, в самом конце коридора, я могла разглядеть Лизу. Она стояла спокойно и тихо, наблюдая за происходящим своими тёмными, пугающими глазами.

Я твёрдо упёрлась ногами в пол и попыталась вырваться, но всё было тщетно.

– Лиза, помоги мне! – я высвободила одну руку и вытянула её вперёд, но Лиза лишь отдалилась ещё дальше. – Лиза, спаси меня!

Стены коридоров начали рушиться и перемалываться, превращаясь в деревья. Мужчины сзади меня лопнули и забрызгали тёмной жидкостью всё ближайшее пространство, а из их под их упавшей одежды начали вылазить длинные, сухие, чёрные руки. Они начали тянуть меня в разные стороны, разрывая тело. Нестерпимая боль наполняла меня.

– Лиза! – я снова потянулась к ней.

Но она лишь молча глядела на меня. Длинные конечности продолжали свою пытку, деревья становились всё выше, а свет исчезал. Но даже в наступившей темноте я могла отчётливо видеть глаза Лизы, которые выделялись особой тьмой на фоне всего остального.

– Умоляю, Лиза!

Также безмолвно она продолжала смотреть на меня, наблюдая за происходящим. Её глаза превратились в две лиловые, бездонные бездны, в которых ничего не было видно. В один момент руки остановились, настала тишина.

– Ты не покинешь остров. Никто из вас его не покинет.

Её громкий и низкий хохот залез мне в уши, превращаясь в тот самый писк. Сил совсем не осталось, и мой резкий крик раздался скрипучим басом вокруг.

Чёрная, морщинистая рука заткнула мне рот и резко схватила за лицо, сжимая кожу, сдавливая череп, пытаясь убить.

Последнее, что я слышала – её смех. Последнее, чт