Счастливый человек и его собака

Исторические предпосылки к появлению немецкой овчарки

Позволим Хилли немножко погордиться собой, у нее есть повод. В нашем тандеме она система, которая все сделает правильно если ей правильно заниматься и правильно командовать. А я - хаос, которого приводили к нужному состоянию минимум три очень очень классных кинолога.

Поскольку слово Система ассоциируется у разных людей с разным, мы часто забываем об истинном значении слов. Система — это набор деталей или частей, которые связаны друг с другом и работают вместе как одно целое. Если убрать одну часть, вся работа может нарушиться. А заодно и с определением словосочетания Системное мышление, которое многие путают со «Структурированным мышлением». Системное мышление — это способ восприятия мира, при котором сложные объекты или явления рассматриваются как единое целое, состоящее из взаимосвязанных частей. Вместо того чтобы концентрироваться на отдельных деталях, человек анализирует скрытые связи, причины событий и то, как одно действие влияет на всю структуру в целом.

У среднестатистического человека, немцы ассоциируются с четким порядком, структурированным порядком во всем, качеством и математическим складом ума. Но они не всегда были такими. Примерно за сто лет до появления немецкой овчарки, существовала такая полустрана-полукняжество как Пруссия. По сути, это было даже не государство, а набор разрозненных княжеств и герцогств, пограничные части которой постоянно завоевывались то одной соседней страной, то другой. Или сами части объявляли независимость и отделялись. Хочется сказать, что там правил хаос, но на самом деле это был классический Бардак. И это не одно и тоже. И вот в тот самый момент, когда во Франции объявился гений Наполеон Бонапарт, Пруссии не повезло совсем сильно, и на ее троне воцарился Фридрих Вильгельм III. Правитель слабый, нерешительный… и неумный. По мере того, как Наполеон Бонапарт успешно продвигался по Европе и начал угрожать соседней Австрии, Фридрих Вильгельм III «догадался» предъявить Франции ультиматум – Пруссия нарушает свое обещание помочь Австрии в борьбе с Наполеоном и сохраняет нейтралитет, взамен получает от Наполеона Ганновер и некоторые другие соседние княжества.

Мне одному кажется, что ультиматум и требование австрийских территорий, плохо сочетаются с нежеланием воевать за эти требования? В итоге, Пруссия выдвинула ультиматум 6 октября 1806 года, а Наполеон, зная какой бардак творится в Пруссии от такой наглости обалдел, разумно рассудил, что бардак в государстве распространяется и на ее армию, и решил пруссов проучить. Через два дня - 8 октября большая прусская армия была разгромлена вдребезги пополам небольшой французской, и Пруссия потеряла половину своих территорий.

Ошибка Фридриха Вильгельма III, как и многих других властителей Европы состояла в том, что они судили других по себе, и считали Наполеона невероятно удачливым сукиным сыном, которому просто везет. И все ждали, когда эта удача его покинет. Но гений Наполеона Бонапарта состоял в том, что он рассчитывал вовсе не на удачу. Бонапарт видимо был поклонником Исаака Ньютона и был новатором в системном подходе ко всему, что он делал. Строил армию, наводил порядок на завоеванных территориях, вводил новые институты централизованного и местного управления. Мало кто знает, но именно он начал нумеровать дома на улицах по правилу четной и нечетных сторон. Угадайте, кто учредил префектуры и муниципалитеты, вместо удельного самовластия местных дворян, придумал государственные таможни и запретил местные полубандитские поборы на границах областей. Наполеон Бонапарт научил хаотизированную Европу мыслить системно. Он понимал как одна часть системы влияет на другую, и насколько структурированная система эффективнее хаотизированной. И тем лучше запоминался этот урок, чем унизительней были поражения и оккупация для проигравшей стороны.

Под оккупацией Франции, Пруссия начала свои реформы немедленно, уже в 1807 году. Но, к сожалению, многие из этих реформ были прерваны после бегства Наполеона в России. Несмотря на объявление независимости, в государстве снова начались бардак и хаос, коррупция, развал и удельные войны. Но посеянное Бонапартом зерно все-таки взошло, и собрать воедино Прусско-Германское государство удалось. Но только к 1871 году.

Пруссы и немцы хорошо запомнили наполеоновскую науку. В новом германском государстве системность как тип мышления и действия, был поставлен во главу всего. Структурированность и четкий порядок внутри системы должен был обеспечить эффективность системного подхода. И именно благодаря этому новому типу мышления, смогла распространиться селекция как наука. Селекция как системный подход рассматривает создание новых сортов растений, пород животных или штаммов не как случайный набор опытов, а как единую, цельную цепь взаимосвязанных этапов. Этапов долгих, муторных, со строжайшим учетом, не допускающем поблажек, но необходимых для достижения необходимых и запланированных заранее результатов. Параллельно, нужно было решить очень важный идеологический вопрос – новые «настоящие немцы», они вообще кто? Новой нации нужна была сверхидея, которая должна была объединить население ранее разрозненных территорий. И тогда зародилась идея – немцы, как наследники арийской нации, это лучшие во всем люди и должны не только считаться таковыми, но и стать ими на самом деле. На полях сражений, в науке, в производстве, в архитектуре, в философии, в выведении и селекции, растений, животных.

Результат таких воодушевляющих идей и системных реформ не заставил себя ждать, и новая нация достигла настолько невероятных успехов, что разбираться с немецким ресентиментом и завышенными амбициями пришлось всем миром и ценой двух кровопролитнейших мировых войн. Но это будет потом.

А пока, родившийся в 1864 году Макс Эмиль Фридрих фон Штефаниц, сокращенно Макс фон Штефаниц, рос и формировался как личность, на волне нового становления нации и невероятного эффективного системного подхода ко всему и в идеологическом стремлении немцев быть лучшими во всем. И именно он станет «отцом» немецкой овчарки, которую будет скрупулезно выводить несколько десятилетий, считая что лучшей на свете нации нужна идеальная собака для всех целей и задач.

Приключения Макса фон Штефаница в Карлсруэ

Давайте заглянем в Викторианскую Эпоху, и посмотрим на отставного кавалерийского капитана Макса Фон Штефаница. И сразу оговорюсь, что в этой истории будут использованы как исторические факты, так и додуманные литературные допущения, чтобы сделать рассказ интересным.

В конце прошлого века, климат в Германии отличался от нынешнего, и погода в начале апреле была близка к нынешней российской. Грязно, мокро, местами дождь, но теплое солнышко уже радовало германцев, травка показалась в снежных проталинах, и радовала взгляды обещая скорую теплую весну. Двое мужчин в пребывающих в том славном возрасте, который принято считать самым расцветом сил, уверенно шли от железнодорожной станции Карлсруэ в сторону местной городской ярмарки, которая на несколько дней превратилась в сельскохозяйственную выставку. Не смотря на всю очевидную нелюбовь сэра Артура Конан Дойля к Германцам, мода на его рассказы о Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона докатилась и до Тюрингии, и случайный прохожий, прочитав пару этих историй, используя метод Холмса, без труда опознал бы в одном из этих двоих человека, которому в седле комфортнее чем нам своих двоих. Военная выправка и неосознанная привычка придерживать левой рукой несуществующую саблю недвусмысленно говорили о том, что этот наш герой скорее военный кавалерист. Его более упитанного и одетого по-баварски щегольски приятель, более всего напоминал владельца поместья, коих немало прибыло на выставку в поисках лучших производителей перед началом сезона выпаса.

- Дорогой Макс, хочу напомнить Вам, что вы верхом в конном строю. – Заметил помещик. – Если будете обходить лужи, а не идти напролом, ваша обувь останется сухой, а мое пальто останется чистым. - Простите, Артур. – Слегка смутился Макс. – Просто задумался. - О Сюзанне, или о кобеле, которого упустил во Франкфурте? - Сделайте одолжение, Артур. Никогда больше не напоминайте мне о той женщине. А насчет пса Вы правы. Не могу простить ни Шпарвассеру, что-то продал его, ни себе за то что не успел его купить. - А Вам не кажется, дорогой друг, что Вы гоняетесь за призраком? – Артур Майер умудрился посмотреть на товарища как бы верху вниз, не смотря на очевидную разницу в росте не в его пользу. – Все что Вы ничего не знаете об этой собаке, кроме описания из родословной книги. - Я видел у Шпарвассера его брата, Лухса. Он прекрасен. И полностью соответствует своему описанию. Герр заводчик весьма скрупулёзен, и у меня нет никаких причин ему не доверять. И раз Гектор описан еще лучше, так значит он действительно лучше. - Так купили бы Лухса, дружище. Даже если брат немногим хуже, он по крайней мере не исчез в неизвестности и реально существует. И у него таже самая кровь! - Артур, Вы же знаете, мне нужная лучшая собака, а не отличная. Если мы хотим, а мы хотим! возрождения нашей великой нации, то должны быть лучшими во всем. И заслуживаем лучшей собаки, чем все эти нынешние породы, выведенные шотландцами, англичанами и французами! Я не успокоюсь, пока не найду идеал для начала новой породы.

Артур Майер кивнул и промолчал. Он не менее своего товарища был заражен идей сделать Германию лучшей во всем, но был не военным, воспитанным на идеологии и лозунгах, а скотоводом и предпринимателем в нескольких поколениях, смотрел на вещи более приземленно. А вот его приятель Макс по всей видимости, впитал в себя максимализм вместе с молоком матери в тот момент, когда та придумывала ему имя. И в будущем, идеи Ницше и лозунги Бисмарка только усилили эти амбиции. Макс фон Штефаниц не терпел компромиссов. Он всегда стремился иметь лучшую лошадь, служить в лучшем полку, быть лучшим на службе. И добивался этого любой ценой. В итоге сильно обжегся, когда женился на самой красивой женщине и по итогу лишился всего… И женщины, и репутации, и карьеры военного. Новая идея-фикс, овладевшая фон Штефаницом - вывести лучшую на свете породу собак и взять у судьбы и страны реванш стала его новой одержимостью. На выставке приятели разделились. Едва заслышав лай собак, Макс немедленно устремился к рингам, Артур же устремился к загонам с овцами. Спустя пару часов, когда он вовсю торговался с одним скупердяем из Саксонии за потрясающего барана мериноса, его вдруг отыскал приятель, и будучи не по-немецки взбудораженным, едва-ли не силой потащил к собачьим рингам. Через четверть часа, продравшись через толпу Макс подвел Артура к ограде загона, на котором, среди других псов показывали очень неплохого кобеля тюрингской пастушьей собаки. - Я нашел его! Родоначальника нашей новой породы! – Восторженно заявил Макс показывая Артуру на пса. - Да, этот пес действительно неплох. – Согласился Артур и похлопал приятеля по плечу. – По крайней мере, я рад, что Вы прекратите поиски своего мифического Гектора, и приступите к реализации своей мечты. - Вы не поняли меня Артур. – Заявил Макс. – Это и есть Гектор, кобель Шпарвассера, который ускользнул у меня из под носа год назад. - Вы уверены в этом Макс? - Конечно! Я уже сверил и клеймо, и бумаги… - Черт побери, Макс… Если это правда, а судя по вашему возбуждению это так и есть, то Вы везунчик. Не знаю, Бог вам помогает или дьявол, но что бы отыскать пса своей мечты случайны образом, на выставке, на другом конце страны… У меня просто нет слов. А знаете, что, дружище… Сколько за него хочет продавец? Впрочем, не важно. Не знаю, куда это нас с Вами это приведет, но я в деле. И в доле. Но! – Артур положил руку взбудораженному приятелю на плечо. – Кто-то из нас должен сохранять голову холодной. Я против сделок, осуществленных методом кавалерийского наскока. И не готов махать чековой книжкой так же лихо, как Вы, военные. шашкой. Давайте-ка попросим продавца показать нам рабочие качества этого Гектора. Будет обидно узнать, что пес боится выстрелов или страдает одышкой. - Да, дружище, продавец согласен на испытания. Поэтому-то я Вас и искал. Хочу, что бы Вы тоже посмотрели на них со всей своей рассудительностью и ветеринарным опытом. Спустя два часа приятели вели на поводке в сторону гостиницы свое новое приобретение. Пес, которого полтора часа гоняли по рингу, у которого стреляли из револьвера над ухом и заставляли искать в отаре нужную овцу по запаху, спокойно шел рядом, не проявляя никаких признаков ни усталости, ни тревоги, что незнакомые мужчины куда-то его ведут. - Скажите, Макс... – Спросил Артур глядя на пса. – Если уж мы хотим вывести из тюрингской собаки настоящую германскую породу, то как мы ее назовем? - Немецкой овчаркой! – Ответил Макс ни раздумывая не секунды.