Точка сбыта — Сахалин

Итак, приятный женский голос отвечал на мои вопросы, пока я шел по городу, и не забывал рассказывать о достопримечательностях Токио, на которые обязательно нужно обратить внимание. Уважая трудолюбие ИИ, я обращал внимание на все примечательные места и в одно даже зашел, т.к. на втором этаже располагалось весьма приличное кафе. Там на столе я абсолютно «случайно» оставил свой наушник, не забыв уточнить у помощника в нем, где продают бумажные карты.

Сувенирная лавка, удачно расположившаяся прямо за углом, снабдила меня бумажной картой города за наличные и, быстро сориентировавшись, я пешком направился в порт. Дорогая оказалась неблизкой и по пути я снова перебрал в памяти все, что мне известно об этом непростом деле.

Итак, два года назад в Москве накрыли первую точку сбыта на российской территории. Все тоже самое, как недавно в Берлине: склад, арендованный фирмой-однодневкой, семь человек персонала, не готового, впрочем, оказывать сопротивления. Все они занимались исключительно упаковкой товара, а приходящие курьеры его забирали. По-русски говорили с четким среднеазиатским акцентом и искренне верили, что упаковывают витамины. Набрали их по объявлению, собеседование проводили удаленно, т.к. головная компания якобы располагалась в Санкт-Петербурге. По итогам операции сборщиков депортировали, курьерскую компанию, абсолютно официальную, прошерстили вдоль и поперек, а отряд спецназначения отправился по адресу в Питере, где нашел только маленький пустующий офис в бизнес-центре на окраине. Хозяин бизнес-центра ничего внятного сообщить не смог, арендаторы заехали и заплатили за месяц, показав бумаги рядовой компании-оптовика. Копий никто не снимал. В курьерской компании силовикам предоставили такие же чистые документы на БАДы, которые им отправили по электронной почте, зарегистрированной незнамо на кого. Курьеры развозили заказы по квартирам, где их встречали люди, представляющиеся заказчиками, но аккаунты у них были оформлены на жильцов квартир. Жильцы на этот момент находились в отъезде. Каким образом злоумышленники завладевали аккаунтами, как проникали в квартиры – неизвестно, никаких следов взлома ни того, ни другого. Особых примет или другой полезной информации никто из участников дела назвать не смог, камеры, развешанные, казалось бы, по всему городу, ничего подозрительного не зафиксировали. Тупик.

Ну а дальше последовали два года постоянной игры в кошки-мышки. Склады открывались, курьеры нанимались, сменялись прикрытия, схемы распространения. Привлекли СНБ, которая выделила меня в качестве следователя. Несколько облав не дали ничего кроме нескольких килограмм наркотика и пары десятков задержанных мигрантов. Один раз удалось выйти на поставщиков составляющих наркотиков в Восточной Европе. Оказалось, что у европейских коллег та же ситуация — никаких следов и зацепок. Начали работать вместе по международной линии, вскрыли пару заводов по производству составляющих в Китае и Индии. Но никаких следов заказчиков или главарей. Самое главное — куда-то уходили деньги от распространения, мы накрыли нескольких барыг в России, но они смогли рассказать лишь, что оставляли деньги наличными в условном месте, координаты которого приходили по мессенджерам с неизвестных аккаунтов. Попытки провести операцию с засадой после того, как барыги оставляли деньги прошла неудачно — в течении месяца за ними так никто и не приходил.

На завод в Берлин мы попали по планомерной зацепке: на одной из коробок осталась метка о месте отправки составляющих для наркотика: мы накрыли транзитный склад. Ну а дальше там мы получили зацепку с Сахалином. Не в первый раз следы складывались в конкретную нить, но у меня оставалось ощущение, что и в этот раз мы ничего не найдем. Неведомый враг как будто знал все наши шаги наперед и к каждому из них подготовился.

Поглощенный размышлениями, я внезапно понял, что уже дошел до порта и смотрю на раскинувшийся впереди Токийский пролив. Множество пришвартованных кораблей мягко покачивались на волнах, а ветер доносил запах соли. Я встряхнулся, выгоняя лишние мысли. Надо переходить к действиям, поразмышлять еще успею.

Порт — удивительное место, даже по современным меркам. Здесь все время, в любое время суток, снуют какие-то люди, разгружаются и загружаются корабли, словом, происходит крайне кипучая деятельность. Основная прелесть здесь, конечно же, в том, что можно очень легко затеряться в толпе, а если имеешь деньги и умеешь договариваться, то можно найти практически все, что угодно.

Корабль, на который мне удалось напроситься, шёл с грузом контейнеров из Китая через Корею и Японию на Сахалин для разгрузки. Потом эти контейнеры будут перегружены на какой-то другой корабль, и они двинутся дальше вдоль всего света. Капитан, узнав, что мне нужно только добраться до Сахалина уже собирался логично спросить, а чего бы мне не доплыть туда с комфортном на пассажирском судне. Несколько листов российской валюты с изображением императора быстро отбили у него желание вообще что-то спрашивать и породили желание назвать мне время отплытия и то, что мы доберемся примерно за четыре часа.

Порт Сахалина встретил меня хмурым осенним небом. Дул сильный ветер — видимо, скоро он принесёт тучи, может быть, будет шторм. Я порадовался, что мне не придется встречать его в море, пусть даже наш корабль и оказался весьма комфортным для контейнеровоза. Буря в открытом море это все еще страшно.

Сахалин уже давно не был тем островом, который когда-то считали полуостровом и пытались понять, чья же это территория. После Второй войны в Европе японцы согласились, что Сахалин является территорией Российской империи, а Штаты предложили в знак вечной дружбы и отсутствия военного соперничества сделать Сахалин совместной экономической зоной. В результате остров поделили на две части: северная часть отошла Российской империи, а южная часть стала территорией Штатов. Остров объявили свободной экономической зоной, и весь мир ехал сюда торговать, потому что либеральный налоговый режим позволял делать это максимально выгодно. Ну а что нашей, что американской стороне оказалось крайне выгодно привлекать капиталы и налоги, поэтому в развитие острова вложили очень большие средства. Частные инвесторы тоже не подкачали и когда-то сравнительно незаселенный остров теперь стал одним огромным мегаполисом. Здесь, в точке, в которой сходились экономические интересы двух сверхкрупных держав, было очень легко затеряться и очень легко найти всё, что угодно. Небольшой клочок суши, находящийся в океане, стал сосредоточением экономических интересов всего мира. Сахалинская биржа, которая располагалась в центре острова, сводила финансовые потоки практически со всего мира, и торговля там шла двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Не знаю, как у людей, работающих на ней, вообще оставались какие-то нервы, учитывая какие там приходилось оборачивать капиталы.

В сахалинском порту стоял невероятный шум, несмотря на ранний час. Столпотворение здесь было еще больше, чем в порту Токио и я, пожав руку капитану и выдав через переводчик традиционную благодарность на китайском быстро смешался с разнообразным портовым людом.

На прощание я попросил капитана не раскрывать, что я напросился к нему на корабль, но не остался уверен, что он сохранит это в тайне. Но, по крайней мере, сутки в запасе для того, чтобы провести какую-то разведку, у меня есть. К этим мыслям я вернулся на таможне порта, где пришлось показать пограничникам свои документы и объяснить, что я на секретном задании. Они не особо прониклись доверием и выдали мне предписание явится в местный головной отдел СНБ — или объявят меня в общероссийский розыск. Но факт пересечения границы в электронных системах ставить не стали, о чем мы долго спорили с местным начальником-капитаном. Удалось договориться о заполнении бумажного бланка о пересечении границы и несчастная миловидная девушка секретарь целый час писала под мою диктовку данные. Зато цифровых следов о моем прибытии не осталось, хвала предусмотрительной бюрократии и ее бумажным документам.

Предписание о явке в офис Службы Национальной Безопасности оказалось даже кстати — я и так туда собирался, все-таки нужно получить оружие, возможно служебную машину и какие-никакие сведения. ИИ-агент в моем рабочем телефоне имел доступ самого высокого уровня, но рассказы на местах почему-то все еще оставались самым надежным источником информации о ситуации «на земле».

Выходя из пункта пограничного контроля, я надел очки с помощником-навигатором, поставив его на офлайн режим. Он сориентировал меня, где находится ближайшая станция метро, попутно сообщив, что рядом располагается кофейня с рейтингом выше 4,4. Реклама, конечно, раздражает, но в этот раз оказалась очень кстати — я жутко проголодался за время путешествия, да и чашка кофе не помешает.

Магазины и кафе здесь, видимо, тоже работали круглосуточно — народу в кофейне оказалось столько, что я с трудом протолкался к терминалу самообслуживания. Заказал себе капучино и лёгкий завтрак, который в этот день состоял из омлета, пирожка с вишней и апельсинового сока. Средне питательно, но выбирать не приходилось: завтраки выдавались почти сразу, как на конвейере, а задерживаться и ждать, пока роботы на кухне сориентируются, как приготовить нужное блюдо, не хотелось.

С трудом найдя свободное место у окна, я разместил свой поднос и неспешно ел. Солнце уже встало, заливая улицу за окном ярким веселым светом. Впрочем, вид не особо поддерживал веселое настроение: Сахалин уже давно стал максимально урбанизированной территорией, закованной в асфальт и бетон. Свободное пространство на жилых территориях максимально использовалось под жилую застройку и дома взлетали ввысь самое меньшее на тридцать этажей. Улицы делали узкими и максимально практичными, для зелени здесь места не оставалось вовсе. Бесконечно сигналили машины, силящиеся разъехаться в узком пространстве дорог, раздавался гомон множества голосов на самых разных языках, люди перед окном сновали туда-сюда. Появилась странная мысль: если так сильно что-то сжимать, то в какой-то момент объект не выдержит давления и лопнет. Так и остров, когда-то очень малонаселенный как будто сжимался под давлением сотен и сотен людей, непрерывно пытавшимся попасть на его территорию. А не лопнет?...

Я тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли. Я тут не за этим. Просто мне не нравятся такие вот тесные города, на просторах моей родины есть места, где и зелени больше и место для себя не нужно выискивать. Но это все успеется. А сейчас надо искать, куда же меня направил герр Кновель.

Мой ИИ-помощник в телефоне по умолчанию использовал закрытый канал СНБ, в его защищенности я не сомневался. Я запросил все сведения по поставкам на Сахалин ингредиентов, которые могли быть использованы для производства наркотиков. Данных вышло неприлично много, потому что многие составляющие применялись и в других препаратах, и постоянно были в обороте фармацевтической отрасли.

Да, задачка оказалась та ещё. Огромное количество фармацевтических компаний со всего мира имели склады на Сахалине. Кто-то их арендовал, кто-то строил, но главный факт был в том, что на обследование каждого ушли бы месяцы даже силами всего СНБ. Я дал команду проверить данные таможни о поставках из Германии, убрал фирменные склады и пометил, что поставки могут происходить под видом БАДов. Список складов сократился до сотни и это все еще непомерная работа, но хотя бы имеющая адекватный объем.

Поигравшись с данными еще немного и пообщавшись с искусственным интеллектом, я понял, что захожу в тупик. Складов слишком много, разобраться с ними непросто, а понять, с чего даже начать, будет достаточно сложно. Придётся идти в офис СНБ на Сахалине — искать там помощи. Благо, у меня там есть друг, с которым я ещё учился в академии. Надеюсь, он мне поможет

Я вышел из кафе и ещё раз осмотрелся. Сахалин, конечно, поражал: небоскрёбы упирались прямо в небо, закрывая солнечный свет, а хмурые серые тучи окончательно прятали солнце. Вокруг сновали люди, повсюду мелькали роботы‑доставщики, откуда‑то играла музыка, горели рекламные щиты — они в прямом смысле предлагали потрогать товары, которые рекламировали.

Особо меня впечатлила реклама губной помады: на ней виртуальная девушка в весьма легкомысленном наряде предлагала поцеловать каждого, кто проходил мимо. На моих глазах мужчина весьма солидного вида в костюме тройке остановился и наклонился к экрану. Цифровые губы страстно коснулись его щеки, оставив ярко-красный след пухлых губ. Увидев, как мужчина засмущался, девушка захихикала, а над ней пролетел рекламный слоган «Поцелуи вкусны как никогда!». А еще говорят, что спрос на виртуальных женщин бьет рекорды. Действительно, почему бы это.

Я сориентировался по геолокации и отправился к офису, располагавшемуся практически в центре моего портового района. Место, конечно, не самое престижное, но, во‑первых, СНБ не любит привлекать внимание, а во‑вторых, через порт можно быстро и вполне себе неприметно отправиться на материк в России или через океан практически куда угодно. Очень удобно для некоторых щекотливых поручений, что сваливаются на нашего брата.

Павел Дымов, мой однокурсник из академии, всегда был крайне жизнерадостным парнем — и даже наша тяжёлая работа не смогла этого изменить. Он вечно становился душой любой вечеринки, и казалось, что никакая рутина не способна его изменить.

Я лишь мельком заметил, что он работает на Сахалине, даже не глянул, в какой должности и в каком звании. Мы не общались уже пару лет, так, обменивались поздравлениями на день рождения, да парой слов о том, как у кого дела. Так что он меня вряд ли ждёт. Буду тем самым сюрпризом — приятным или не очень, — который сваливается как снег на голову. Ну что ж, в этом тоже наша работа. Вообще для меня это большая удача: если Пашка работает здесь давно, он точно подскажет, где искать тех, кто владеет информацией о нашем таинственном картеле.

От мысли меня отвлёк робот‑доставщик: он бодро прокатился прямо передо мной, чуть не отдавив мне ноги своими гусеницами. Роботы сновали туда‑сюда, будто это их личная трасса, а под них не было выделено отдельных полос, как в больших городах на материке. Видимо, места катастрофически не хватало — учитывая размеры острова и то, сколько народу хочет сюда попасть. Автомобильные дороги — по одной полосе в каждую сторону, местами и вовсе сужающиеся до одной; пешеходные улицы — узкие, и вообще никакой зелени. Таков современный мегаполис, где собираются финансовые интересы всего мира.

Переходя дорогу, я вспомнил новость, что летающие автомобили уже выходят в серийное производство. Наверное, скоро и небо над Сахалином будет так же плотно забито, как сейчас забито всё автомобильное и людское пространство. Не знаю уж, как они будут летать между небоскрёбами, не сшибая рекламные щиты…

Разноголосая речь раздавалась со всех углов. Активно использовались переводчики — их мерные механические голоса то и дело дублировали своих хозяев, подчас крикливых и размахивающих руками. Я прошел мимо двух мужчин, одетых в халаты и тюрбаны, громко ругающихся каждый на своем языке. Переводчики из смартфонов в их руках громко и мерно, почему-то по-английски переводили очень неприличные фразы. А мужчины неплохо заплатили за отключение цензуры в ИИ — матерные слова обычно запрещались. Я усмехнулся: новый признак состоятельности — это иметь возможность оскорбить собеседника на его родном языке.

Я прошёл ещё несколько кварталов — пейзаж вокруг почти не менялся. Наконец я вышел к офису СНБ: высокому трёхэтажному зданию, скромно примостившееся между крупными торговыми центрами. Видимо, они специально не арендовали место внутри какого‑нибудь центра — чтобы иметь независимые выходы. Совсем ни к чему, чтобы толпа видела, куда выходят сотрудники, даже если они в штатском.

На проходной меня встретил робот‑охранник. Высокий, человекообразный, только вместо ног — единая стойка с небольшими колёсами. На груди — монитор экстренного управления, а лицо ему заменял экран, где сейчас светилось спокойное пиксельное выражение. Он вежливо поинтересовался целью визита. Я назвал только имя, опустив звание и должность, и попросил встречи с Павлом Дымовым.

— Только по имени идентифицировать вас невозможно, — заупрямился робот и выражение лица на мониторе изменилось на хмурое.

Я не стал объяснять, что в этом и был мой план — оставлять поменьше следов. Какими бы умными их не пытались делать, против инструкций не попрешь. Я и не рассчитывал, что получится, но понадеялся на какой-нибудь пробел в программе. Пришлось назвать фамилию.

На «лице» робота вновь появился выражение спокойной меланхолии, и он связался с секретарём. На мониторе появился значок телефонной трубки, раздались гудки, и через несколько секунд очень скучный канцелярский голос сказал, что полковник Дымов сейчас занят.

«Ничего себе, Пашка уже полковник… Вот это да!» — подумалось мне. Мы выпустились примерно в одно время, получается, он пару раз получал звание вне сроков. Даже у меня, при всей куче выездных операций и неплохих регалий, получилось дослужиться только до майора.

— Вы можете встретиться с заместителем полковника, он сейчас свободен, — продолжила секретарь откуда-то изнутри робота.

— Мне нужен именно Дымов. Дело срочное, информация строго конфиденциальная, — твердо ответил я. — Передайте ему мое имя и фамилию и скажите, что я велел напомнить про общежитие номер три.

Видимо, номер общежития произвел большое впечатление, потому что секретарь молча на минуту отключилась, а вернувшись, сообщила:

— Через полчаса полковник Дымов будет готов встретиться с вами в переговорной комнате номер 3. Вас проводят и предложат напитки, — я не успел поблагодарить, как значок трубки вновь сменился на спокойный смайлик, и робот вызвал сменщика — такого же неотличимого, только с другим серийным номером, — а сам плавно поехал по коридору к лифту.

Вестибюль СНБ особо ничем не поражал: просторное, но абсолютно пустое помещение, выложенное плиткой. Обычное госучреждение, только вместо людей — терминалы для связи и роботы‑охранники на входе. Людей не было. Видимо, здесь не разбазаривали кадры на пустую охрану помещений.

Двери лифта открылись. Робот вежливо пропустил меня, заехал следом, выбрал пятый этаж и нажал на кнопку. Мы плавно двинулись вверх.

— Какие напитки вам предложить? — поинтересовался робот. — Чай, кофе, может, холодные напитки?

— Флэт уайт без сахара, но с корицей, — ответил я, немного подумав. Надеюсь, прогресс дошел до того, что роботы могут сварить кофе с молоком. По крайней мере, мой железный сопровождающий ничего не ответил, что давало определённую надежду на успех.

Через несколько секунд двери лифта выпустили нас в просторный коридор, где в стенах находилось множество одинаковых, будто безликих дверей. Я сразу вспомнил «Матрицу»: тот бесконечный коридор с множеством дверей и одной-единственной главной — в самом конце. Именно к ней мы и отправились.

Дверь оказалась стеклянной, а за ней — достаточно большая переговорная: стол, пара удобных кресел, диван в углу. У стены стоял небольшой столик с планшетом и, видимо, голосовым помощником. На этом вся обстановка и заканчивалась: никакой лишней суеты, только деловая пустота.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Кофе будет через пару минут, — вежливо предложил робот и умчался куда‑то в дальний конец коридора, шурша гусеницами по плитке.

Я опустился в кресло — довольно мягкое, кстати, — и постарался хоть немного расслабиться. За последние дни это получалось у меня из рук вон плохо. Последний раз я нормально спал ещё в Германии, а с тех пор пролетел полмира. Особенно тяжко пришлось на качающемся корабле: я всё‑таки не из тех, кто рождён для морских путешествий. Сидел, вжимался в койку и думал, что небоскрёбы Сахалина будут самой приятной картиной в моей жизни, когда это качающееся мучение закончится. И не прогадал.

Робота не было несколько минут, и я уже почти задремал, когда он тихо открыл дверь и въехал, держа в металлической руке стаканчик с кофе.

Я принял напиток, отхлебнул — и подивился: кофе оказался очень даже приличным. Бросил взгляд на робота: тот услужливо стоял рядом.

— Больше ничего не требуется, — сказал я.

— Хорошо, — ответил робот, отъехал к двери, но в коридор не вышел. Видимо, ему велели следить за мной. Мне не очень понравилось, что в офисе собственной организации за мной наблюдают, но, учитывая, что я пришёл почти инкогнито, это, наверное, было логично. Отпив большой глоток горячего кофе, я откинулся в кресле и позволил себе чуть расслабиться. Всё‑таки здесь я в безопасности.

Паша действительно пришёл через полчаса — удивительная пунктуальность для того гуляки, которого я знал когда‑то. В какой-то момент в тихом и пустом коридоре раздались чёткие шаги, и в переговорную бодрым шагом зашёл высокий, статный мужчина в форме полковника. Звёзды на плечах будто светились, а выправка стала как у бравого солдата. Лицо сделалось волевым, но из глаз как будто исчезла прежняя весёлая искорка — видимо, управление целым офисом СНБ заставило его стать серьёзнее.

Он шагнул внутрь с хмурым видом, но, едва заметив меня, тут же расплылся в улыбке — узнал.

— Вадик, какими судьбами на нашем краю мира?! — воскликнул он и, раскинув руки, крепко обнял меня, напрочь игнорируя мою протянутую для рукопожатия руку. — Я тебя не видел с самого выпуска в академии! Как ты вдруг тут оказался?

— По работе, Паш, — кивнул я в сторону робота.

Паша всё понял. Коротко бросил роботу:

— Выйди, — тот быстро выехал из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

Паша подошёл к терминалу с голосовым помощником и выключил питание. Повернулся ко мне, скрестил руки и чуть прищурился:

— Что у тебя? Я слышал, ты теперь занимаешься какими‑то сверхсекретными делами, но больше ни строчки в доступе нет. Так что давай — рассказывай. Очень интересно.

Я не знал, насколько можно доверять Паше. Два года утечек информации, когда неуловимый враг постоянно уходил от нашего преследования, сделали меня ужасно подозрительным — даже в отношении сотрудников СНБ. И уж тем более тех, кого знал лично и очень давно.

Пашка по-прежнему казался надёжным парнем, хоть теперь и был полковником Павлом Дымовым. Он, конечно, вряд ли мог помешать моему расследованию, но я не знал, какие у него тут связи и нет ли рядом кого‑то, от кого информация может утечь. Выбора не было — пришлось довериться.

Я вкратце рассказал ему про все свои приключения за последние два года, не упустив и случай в Берлине. Паша слушал внимательно, время от времени покачивая головой. На одном из моментов он достал обычный бумажный блокнот и карандаш и начал делать пометки — старомодно, зато надёжно.

— Да, ситуация у тебя непростая, — заметил Паша, отложив карандаш. — Я слышал про этот картель — тот, что гонит наркотики. За ним уже половина мира охотится, и всё без толку. Просто не знал, что ты с нашей стороны этим делом занимаешься. Говорят, у Парламента и у самого Императора это дело на особом контроле, — добавил он чуть тише, будто проверяя, как звучит фраза. — Но, конечно, одни слухи.

— Об этом мне неизвестно, — отозвался я. — Благо, это не моя головная боль, перед верхами другие люди отчитываются. Но по сложности дела ты прав: никаких зацепок. Ни по организаторам, ни даже по главарям среднего звена.

— Дела… — протянул Паша. — Слушай, а может, Интерпол что‑то нашёл, да просто не делится с вами?

— Исключено, — ответил я, опускаясь в кресло. Паша последовал моему примеру. Вспомнив, что у меня в руках кофе, я отпил большой глоток. — У меня есть несколько хороших знакомых, в Интерполе, которые даже в случае запрета могли бы подкинуть информацию неофициально. Но там тоже полное неведение.

Паша хмыкнул, постучал карандашом по обложке блокнота.

— Вся цепочка теряется на поставщиках и распространителях, — продолжил я. — В лучшем случае удаётся накрыть склады, где идёт производство. А дальше — все нити обрываются. Не то что раньше, когда все тянулось куда‑нибудь на Ближний Восток, и там хоть след оставался. А сейчас — ничего. Производство раскидано по всему миру, открывается абсолютно рандомно. И самое неприятное, — я наклонился чуть вперёд, — у кого‑то на это очень большие ресурсы. Делают всё прямо у нас под носом, и потеря отдельных складов или целых партий не становится проблемой. Как и вербовка людей.

— Да, интересно, — задумчиво произнес Паша. Вдруг его пристальный взгляд остановился на мне. — А от меня то ты что хочешь, Вадим?

— Содействия, — отозвался я, оставив пустой стаканчик на стол. — Никто из задержанных никогда не знал точек назначения. Я допускаю, что даже после того, как мы накрываем склады, следующая точка не меняется, т.к. организаторы считают, что все надежно законспирированною. И так оно и было до сегодняшнего момента. Поэтому я и добрался сюда максимально окольным путем. Где-то здесь еще одна точка. Возможно, там еще не знают, что нам известно их местонахождение. Возможно, у нас получится поймать кого-то посерьезнее, чем мелкие исполнители или курьеры. И мне нужно эту точку найти. Скорее всего, это место сбыта, так как мы накрыли в Берлине клад уже готовой продукции. Я просмотрел склады с фармой — их слишком много, все не обыщешь. Но кто-то на улицах должен знать о крупной партии наркотиков, я уверен.