7 рассказов о любви

Он сделал паузу.

— И не здесь, а где-нибудь в другом месте.

Она задумалась, как будто колеблясь, и вдруг неожиданно для себя капитан услышал: «И вы решили, что достаточно заказать несколько песен, войти один раз с букетом цветов и я сразу побегу на свидание с вами?» Она отвернулась от него в сторону зеркала и занялась своими делами…

Капитан постоял немного молча и ушёл. Поздно ночью у себя в гостинице он достал из шкафа чемодан, развернул заветный свёрток, долго смотрел на деньги, потом, тяжело вздохнув, взял себе большую часть денег, оставшуюся часть завернул обратно в свёрток и положил в чемодан…

Прошло несколько дней… Капитан сел недалеко от эстрады, но за весь вечер не заказал ни одной песни, а только смотрел и слушал… Когда ансамбль стал чехлить инструменты, капитан, так же решительно, как и в прошлый раз, направился за кулисы…

Войдя в комнату, капитан подошёл к Нине и протянул ей маленькую коробочку, обтянутую бархатом.

— Что это?

— Откройте.

Она открыла, и… блеск золотого кольца с бриллиантом ослепил её.

— Это мне!..

— Да, это вам, и я снова прошу у вас свидания.

— На этот раз я не в силах отказать вам, — с чарующей улыбкой ответила Нина, — давайте встретимся в четверг в парке, у фонтана, в семь часов вечера.

Капитан первым пришёл на место встречи. Её стройную фигуру он увидел ещё издали, как только она показалась в конце аллеи. Сейчас она ему нравилась ещё больше, чем там, в ресторане. Он взял её под руку, и они немного погуляли по парку. Закатное солнце начинало садиться, и узкие, длинные тени потянулись от деревьев и кустов.

Они присели на скамейку, от Нины пахло свежестью, как от весеннего дождя, её ясные, с синевой, глаза загадочно улыбались, и от этого мысли капитана путались и терялись…

Нина рассказала ему о себе: закончила хоровое училище по классу вокала в Харькове, приехала по распределению в Кривой Рог, работает в местной филармонии и подрабатывает в ресторане. От Артюнина она узнала, что он инженер-капитан, здесь в командировке, через полтора месяца обратно домой, в Джанкой.

— Я думала, вы летчик — сразу идёте на таран. А если бы я была не свободна и снова ответила отказом, что тогда?

— Не знаю, я об этом не думал, просто хотел добиться встречи с вами. Но я могу спросить теперь, свободны вы или нет?

— Да, я свободна, у меня был мужчина, но мы месяц назад расстались.

— Где он сейчас?

— Он уехал в Норильск, сказал — навсегда.

— Вы жалеете о нём?

— Теперь нет.

Они немного помолчали, острые лучи солнца, ещё совсем недавно проникавшие сквозь заросли кустов, исчезли, и парк стал медленно погружаться в сумерки.

— Мне пора, — сказала Нина.

— Я вас провожу.

Они вышли из парка.

— Вот мой трамвай! — крикнула Нина.

Они побежали, едва успев вскочить в готовые вот-вот закрыться двери.

Трамвай, покачиваясь, медленно катил куда-то на окраину, минуя череду огнедышащих заводов, шахт, терриконов… Иногда сила инерции прижимала Артюнина к Нине, тогда он ощущал приятное тепло её тела и пьянящий запах её волос…

— Вот здесь я живу, — сказала Нина, когда они сошли на остановке, и показала рукой в сторону стоящего невдалеке пятиэтажного панельного дома. Было темно, редкие фонари освещали улицу. Неожиданно дорогу перегородила группа парней, человек семь или восемь, на минуту повисла гнетущая тишина. Нина спряталась за спину капитана. Первым молчание нарушил один из группы, вожак, коренастый, крепкий, с лицом, вытесанным как из камня:

— Что же ты гуляешь с нашей девушкой, а разрешения не спросил?

«Так, — подумал капитан, — начинается.

Главное, чтобы сзади не обошли».

— Нина, кто-нибудь из них, — Артюнин указал рукой на группу, — с тобой гуляет?

— Нет.

— Вот видите, — обратился капитан к компании, — но, может, она что-то путает, тогда пусть тот, кто с ней гуляет, скажет об этом.

Все молчали, но это молчание ещё ни о чём хорошем не говорило. «Москаль», — негромко донеслось из толпы. «Понятно», — отметил про себя Артюнин.

За спиной Артюнина послышались шаги, кто-то к ним приближался. «Плохо дело», — мелькнуло в сознании. Он обернулся вполоборота, пытаясь держать ситуацию под контролем, и выдохнул с облегчением — к ним приближался лейтенант Боря Лысенко из первой эскадрильи с какой-то девушкой. «Откуда он тут взялся?» — с удивлением и благодарностью пронеслось в голове у Артюнина.

Короткая пауза — и лицо вожака осклабилось в подобие улыбки: «Ну ладно, гуляйте», — и кодла прошла мимо, растворившись в темноте.

Офицеры пожали друг другу руки, улыбнулись и разошлись в разные стороны. Артюнин обнял Нину, она вся дрожала.

— Ты что так дрожишь, успокойся, ничего же не случилось.

Они дошли до подъезда, поднялись на третий этаж, вошли в квартиру, и здесь Артюнин впервые её поцеловал. Всё то сдерживаемое, что копилось в последнее время, прорвалось, и долго скрываемая страсть вырвалась наружу…

В эту ночь Артюнин почти не спал, но ранним утром он необыкновенно легко поднялся и ушёл на работу, стараясь не разбудить спящую Нину.

Теперь, изо дня в день, чем бы ни занимался, он думал только о ней, вспоминая её лицо, улыбку, глаза… Для него всё разом изменилось вокруг, даже пыльные бури, что ещё пару раз пронеслись по городу, воспринимались им не как тягостное действие, как раньше, а как забавное происшествие, достойное лишь иронии и усмешки.

Уже не скрываясь ни от кого, они бродили по городу, заходили в разные магазины, кафе. Он постоянно делал ей разные подарки и всё чаще оставался у неё на ночь.

Иногда Нина спрашивала, смеясь: «Откуда у тебя столько денег, и всё не кончаются? Может ты, Артюнин, кого-нибудь ограбил?»

От таких слов Артюнин конфузился и говорил: «Нина, ты же знаешь, я хорошо зарабатываю, для тебя мне ничего не жалко». И добавлял: «Ты такая красивая, как степь весной, я люблю тебя». Нина в ответ улыбалась и загадочно молчала.

И всё же, глядя на неё, Артюнина не покидало ощущение, что он так до конца и не понимает, насколько искренни её чувства к нему, и это ускользающее от него понимание невидимой тенью беспокойства постоянно шло рядом.

Незаметно приблизилось время расставания, время последних слов и последних объятий…

— Ты будешь ждать меня? Я вернусь за тобой, — несколько раз с какой-то неуверенностью в голосе повторял Артюнин.

— Да, я буду ждать тебя, — отвечала Нина.

Но за несколько дней до завершения командировки, когда Артюнин в условленный час пришёл к Нине, её не оказалось дома. На другой день он поехал в ресторан и от администратора узнал, что Нина неожиданно для всех уеха ла с каким-то молодым человеком, кажется из Норильска.

Потрясённый Артюнин как безумный метался по городу, не веря в свершившееся. Он звал её, искал её, пока окончательно не понял: в городе её нет. Уже глубокой ночью у себя в номере долго неподвижно сидел, обхватив голову руками, потом взял шариковую ручку и что-то написал на листе бумаги.

В день, когда все три самолёта после ремонта должны были улететь обратно в Джанкой, капитан Артюнин пропал. Его искали везде, но не нашли. Вылет задержали на целый час и улетели без него. Скандал по возвращении вышел большой: у капитана Артюнина, помимо прочего, на руках находилась крупная сумма денег, данная ему под честное слово комитетом офицерских жён, для оптовой закупки в Кривом Роге крупной партии овощей и фруктов, более дешёвых, чем в Джанкое, и последующей доставки их на самолёте. Это являлось довольно распространённой практикой, тем более что капитан Артюнин проделывал это не раз и с читался хозяйственным мужчиной. Последующие длительные поиски капитана Артюнина и пропавших денег ничего не дали.

***

Три месяца спустя после описываемых событий колхозный пастух зашёл по малой нужде в одну из заброшенных лесополос, в своё время высаженных в большом количестве вдоль дороги, идущей из Кривого Рога в аэропорт, и остолбенел — в глубине лесополосы на дереве висел полуистлевший труп человека в военном кителе…

Приехавшие дознаватели признаков насильственной смерти не обнаружили, в кармане кителя обнаружили записку: «В моей смерти прошу никого не винить». И подпись: «Капитан Артюнин».

Хоронили в закрытом гробу, останков никто не видел. Одни в гарнизоне говорили, что капитан покончил с собой из-за растраченной крупной суммы денег, другие — что из-за женщины. Что же явилось истинной причиной произошедшего, так и осталось тайной.

Однажды серым, промозглым ноябрьским днём, когда над степью уже проносились холодные ветра, а деревья стояли голые, к проходной джанкойского гарнизона подошёл плохо одетый мужчина, небритый, усталый, с глубоко запавшими глазами. Дежурному, который его остановил, он представился капитаном Артюниным. Вызванный к проходной командир второй эскадрильи испытал сильнейшее потрясение, признав в задержанном капитана Артюнина.

Новость мгновенно облетела гарнизон. Проведённое расследование так и не смогло толком установить, по какой причине капитан Артюнин покинул расположение части, почему оказался в Норильске и что там делал. Тем не менее следствие установило, что свой китель капитан оставил в залог завхозу овощебазы, по комплекции и даже внешнему виду удивительно похожему на капитана. Дальнейшее стало понятно: беспробудное пьянство привело к ускоренному наступлению белой горячки и печальному исходу для завхоза, зачем-то перед смертью надевшему китель капитана с запиской, словно решил поменяться с ним судьбой…

Из армии капитан был уволен, растраченные деньги вернул, жена с ним развелась, а он уехал на родину в Ульяновск, где устроился механиком на авиаремонтный завод.

Прошли года, капитан Артюнин снова женился, родились дети, он работает на заводе. Всегда немногословный, замкнутый, но иногда его непроницаемое лицо озаряется светом, и в память возвращаются, как отблески незабытого прошлого, южная степь, город с дымящими трубами, звёздная ночь и она, вошедшая навсегда в его сердце. Если же его спросить о том времени, он скажет: «Это были счастливые дни».