Подельница

– Вы что-то хотели? – не выдержав паузы, спросил охранник, сидевший за монитором.

– Вот он! – Ольга ткнула пальцем в стекло экрана. – Вы можете на несколько минут блокировать вход?

– Да, но…

Пришлось этому мордовороту сунуть в нос удостоверение.

– Всё, блокировал. Мне вам помочь?

–Самая хорошая помощь – это когда не мешают, – сказала Ольга и стала подкрадываться к преступнику сзади. Она была от него шагах в трёх, но нечаянно звякнула наручником о стойку вешалки, и он резко обернулся. На мгновение их взгляды пересеклись. Его взгляд, взгляд отчаяния, и её взгляд дикой кошки, подкараулившей добычу. В следующий момент он развернул вешалку с детскими пальтишками и опрокинул прямо на неё. Ольге удалось увернуться в сторону, и она осталась на ногах. Теперь ей было видно, как, разбежавшись к выходу, надеясь, что дверь перед ним распахнётся, преступник со всего маха врезался в восьмимиллиметровое стекло. Его отбросило назад, на пол. Он лежал на полу, тяжело дыша и прикрывая окровавленное лицо руками. Над ним, наставив на него пистолет, возвышался упитанный охранник. Ольга подошла, взяла его за руку и помогла подняться с пола. Затем надела наручник на его руку, а второй на свою.

– Ну и в чём я виноват? Не в педофилии, случаем? – спросил Завадский с иронией.

– Вы подозреваетесь в убийстве, – спокойно ответила Ольга, заметив, что вокруг них уже собралось немало народа. – Разблокируйте, пожалуйста, вход, – подсказала она охраннику.

– Ага. А, вы, это… – улыбаясь, показал он пальцем вверх.

– Не волнуйтесь, об участии в задержании я сообщу вашему начальству, – пообещала Ольга.

Лейтенант Сорокина вывела преступника на крыльцо универмага, где их поджидал старший лейтенант Мышкин, державший руку под полой пиджака, и всем было понятно, что у него там.

6

Семён Львович решил арестовать привязавшуюся к его лоджии каркушу, ежедневно приносящую ему ворованное золото. Он даже перестал было её подкармливать, но она всё равно продолжала своё грязное занятие. Ведь жители их города, всё ещё изнемогая от жары, держали балконы и форточки распахнутыми настежь, и далеко не у всех проёмы были защищены москитными сетками. Он с тяжёлым вздохом вынул из шкафчика стенки шкатулку и отсчитал три тысячи. Посмотрел на лоджию, увидел усевшуюся на подоконник ворону с золотым колечком в клюве и взял из шкатулки ещё пару тысяч. Он махнул на домушницу рукой, ворона положила кольцо на подоконник и сквозь стекло, одним глазом, внимательно осмотрела своего нового хозяина.

– Наглости в тебе больше, чем перьев, – проворчал Семён Львович и отправился на блошиный рынок. Там он долго бродил вдоль торговых рядов, разглядывая разношерстный товар: щенков и котят, канареек и попугайчиков. Наконец он набрёл на отдел с клетками. Рассмотрев большую клетку-ловушку, Семён Львович долго торговаться, не стал, потому что ему не терпелось поскорей засадить домушницу за решётку и закрыть это птичье дело. «Если бы Палыч не поверил тогда, после дела по сантехнику, вполне меня могли бы и прищучить с этой вороной», – подумал Семён Львович и вынул из кармана вибрирующий телефон. Он посмотрел на дисплей. На нём высветился номер старшего лейтенанта Мышкина.

– Да, я слушаю вас.

– Добрый день… э-э… Семён Львович. – Вася никак не мог чётко запомнить имя и отчество этого пенсионера-сыскаря.

– Добрый, – ответил тот.

– Мы, знаете ли, сегодня к вам наблюдать не приедем. У нас, видите ли, поломалась аппаратура.

– Ну что же, бывают в жизни огорченья – хлеба нет, так ешь печенье.

– Как там ваша подельница, никуда не пропала?

– Нет, не пропала, наоборот. Сегодня буду, как говориться, брать. Хватит на неё любоваться. А то таскает и таскает, таскает и таскает!..

– Эх, мне бы ваше горе, э… Семён Львович. Ну, пока. Созвонимся.

– Пока, пока, – попрощался тот с опером и заторопился домой.

По пути к дому Семён Львович зашёл в магазин, купил пол кило сыра и столько же сливочного масла, буханку хлеба и целый нарезной батон, хотя раньше он столько хлеба не покупал. Ему хватало и половинки на два-три дня. Теперь же на его шее сидела прожорливая воровка, которую попробуй, не накорми. В глубине души ему хотелось подружиться с этой пернатой аристократкой, чтобы скрасить её присутствием своё одиночество. Только он не находил методов, как избавить её от пагубной привычки. Он, как бывший работник карающих органов, знал только одно средство – заточение её в клетку. Поднимаясь по лестнице своего подъезда, Семён Львович повстречал соседку, Светлану Михайловну. Увидав его, она всплеснула руками.

– Здравствуйте, Семён Львович! Как успехи в поисках золотишка? – спросила она, поравнявшись с соседом.

– Да нормально, Михайловна. Если хочешь, пойдём…

– Чего, хочешь? – перебила его соседка, лукаво улыбнувшись.

– Ну, если сможете, свои драгоценности отличить от других, забирайте хоть сейчас.

– Ой, правда?! Так вы нашли вора?

– Воровку. Вы её даже сможете сейчас увидеть, если не улетела.

– Как это интересно, – проговорила она и замялась, – а… а… это не опасно?

– По-моему, нисколько, – Семён Львович указал клеткой вперёд, – прошу вас.

Они вошли в его квартиру. Соседка принялась снимать обувь. Он её остановил:

– Не надо, не надо, не разувайтесь. Пройдёмте на лоджию. – Семён Львович положил авоську на тумбочку и провёл соседку через залу. – А вот и она. – Кивком головы указал он на ворону, клевавшую что-то на подоконнике. Ворона заметила движение в зале, подняла голову и, как в прошлый раз, внимательно оглядела появившихся внезапно людей. Хозяин открыл дверь на лоджию и шагнул за порог. Тут ворона вдруг присела и, подпрыгнув, взлетела к нему на плечо, зацепив щекотливым крылом его лицо. Семён Львович замер, словно часовой у мавзолея.

– Ужас! – со смехом всплеснула руками соседка. – Кошмар! – увидела она кучку золота на подоконнике.

– Она к тому же ручная! – восторженно сказал Семён Львович ей, и ворона на его слова тоже что-то прокартавила на своём вороньем языке. – Чёрт побери! Надо же! – Он бережно снял ворону с плеча и посадил на подоконник. – Расскажи кому – не поверят.

Соседка, увидев кучку лежавшего на подоконнике золота, потеряла дар речи. Она, глядя на соседа, вопросительно показывала полусогнутым указательным пальцем на золото.

– А… это… – только и смогла вымолвить Светлана Михайловна.

– Да, да – это плоды её деятельности. Выбирайте то, что принадлежит вам. А остальное я сегодня доставлю в милицию.

Какая женщина не распознает своих золотых украшений? Порывшись в цепочках и колечках, Светлана Михайловна выудила и сразу надела на шею свою цепочку с католическим крестиком и тут же выбрала своё кольцо. Но оно никак не хотело налезать на её толстый палец. Она хитровато посмотрела на Семёна Львовича.

– А можно взять на пару размеров больше? – спросила она.

– Ну, что вы, Михайловна! Это же всё пойдёт в полицию, на сортировку и потом уже на выдачу потерпевшим гражданам. С ним ещё много возни предстоит.

– А-а… – протянула соседка, взглянув на птицу. – Я и не знала, что вороны бывают такие умные!

– К-к-ла-р-ра, – вполне отчётливо произнесла воровка и принялась начищать на себе перья.

– Она умеет не только воровать, но и говорить! Ужас! – всплеснула руками Светлана Михайловна, уже в который раз.

– Что ж, мы с вами в расчёте. И мне пора идти, – Семён Львович поставил на край подоконника клетку-ловушку с кусочком сыра для Клары и выпроводил с лоджии соседку. Сам же сгрёб золото в полиэтиленовый пакет, завернул его и сунул в карман пиджака.

Выйдя из подъезда, он поднял голову вверх. Клара сидела на ограждении лоджии.

«Эх, надо было её сразу в клетку засунуть. Сейчас ещё чего-нибудь притащит», – подумал он, но возвращаться не стал.

В кабинете оперативников было душно. Вася сразу подошёл к окну и раскрыл его. С улицы потянуло свежестью. Завадского Ольга усадила напротив своего стола, сняла со своей руки наручник и застегнула его на руке задержанного. Теперь обе руки у него оказались скованными. Она заняла своё место, подвинула к себе поближе клавиатуру и включила компьютер. Задержанный, хмуро наблюдал за её действиями.

– Итак, – спокойно проговорила Ольга, – ваша настоящая фамилия, имя, отчество?

– Завадский Вадим Трофимович, – неохотно ответил задержанный.

– Дата и год рождения?

– Десятого января, восемьдесят пятого.

– Паспорт с собой есть?

– Есть. – Он достал из потайного кармана лёгкой куртки паспорт и небрежно бросил на стол под нос Ольге. Она не обратила на его поведение никакого внимания. Взяла паспорт, списала в компьютер с него все данные и положила его в ящик своего стола.

– Так. Завадский Вадим Трофимович, вы задержаны по подозрению в убийстве. Три дня назад на городской свалке, в мусоре, вывезенном контейнером с объекта, где проводился ремонт под вашим руководством, по адресу Заря Свободы, четырнадцать, квартира десять, обитатели свалки обнаружили труп мужчины, в согнутом виде и затянутый поясным ремнём, упакованный в мусорный мешок. Как выяснило следствие, убитый был вашим работником. И сразу к вам вопрос. Почему вы от нас пытались убежать? – спросила Ольга.

– Чтобы не задержали. Мне на днях две квартиры сдавать, а тут вы.

– Мы вам все три дня звонили на мобильник. Почему вы не отвечали?

– Чтобы до вас успеть сдать объекты, получить с заказчиков деньги и рассчитать рабочих.

– Значит, вы предвидели ваше задержание?

– Да, предвидел, – откровенно ответил Завадский.

– Вы что, признаёте свою вину? – насторожилась Ольга.

– Нет, не признаю. Я никого не убивал. Я даже не в курсе, что там у них произошло.

– У кого, у них?

– У работников этих! Я им накануне выдал часть денег. Ну, и они, как обычно после этого, дня два-три гуляют… иногда прямо на рабочем месте. Приходится закрывать на это глаза. Иначе с кем будешь сдавать объект? Да и сделать надо было хорошо, всё-таки знакомому…

– Сергею Егошину?

– А, вы и это знаете? Тогда спрашивайте, чего не знаете, я всё расскажу.

– Это правильное решение. Помощь следствию зачтётся на суде. Сколько человек работало в десятой квартире? – Ольга специально перемешивала вопросы, чтобы подозреваемый не мог продумывать ответы на них, а отвечал бы, по существу.

– Двое отделочников. Петя и Саша.

– Их фамилии, отчества знаете?

– Не помню, записаны где-то в амбарной книге. Мы с ними работали чисто по джентльменскому соглашению, уже не на одном объекте, потому и ни к чему.

– А как же вы ведомости составляли, без фамилий?

– Какие ведомости?

– Обыкновенные, финансовые.

– С ведомостями, да с договорами, если работать – в трубу вылетишь!

– Понятно, – посмотрела Ольга на притихшего за своим столом Васю Мышкина. – Чёрный нал.

– Да. Но это к делу не относится, – выдохнул из себя воздух Завадский.

– Относится, – сказала Ольга. – У нас всё относится. И где сейчас второй работник? Вы не знаете?

– Понятия не имею.

– Ну, а примерные-то данные есть на них: местные, приезжие?

– Один Питерский, это точно.

– Это, который?

– Который Саша, – уверенно ответил Завадский. Надо позвонить в офис, чтобы выписали их данные и принесли.

– У вас есть телефон? – спросила Ольга.

– Да вот как назло обронил где-то.

– Звоните по городскому, – Ольга пододвинула к нему аппарат. Тот охотно набрал номер.

– Ало, Таня? Слушай меня внимательно. Слушаешь? Вот и молодец. Сейчас возьми в кадрах данные на отделочников, которые работали на Заре Свободы, четырнадцать, квартира десять и перезвони по телефону… – он вопросительно кивнул Ольге. Та быстренько написала на листке номер и подсунула его Завадскому. – … Так, номер телефона: пол ста пять, девяносто девять, девяносто девять. Где я? В полиции я! Дело шьют. Давай данные, иначе меня посадят всерьёз и на долго. – Он положил трубку.

– Ну, что ж, продолжим беседу? – предложила Ольга. Она уже и сама начинала сомневаться в своих подозрениях. – Когда вы выдали им деньги, они остались на рабочем месте, или ушли?

– Нет, остались. Довольные, весёлые…

– А вы от них куда направились?

– Как куда? По другим объектам.

– У вас их сколько, если не секрет?

– Не секрет. Пять. Три не законченные и два почти готовые «под ключ».

– Кстати. У вас есть ключи от десятой, по Заре Свободы?

– Да есть, но я их всегда оставляю у соседа в одиннадцатой, чтобы не потерять. Да и работники, мало ли, посеют. А тут можно взять в любое время… Он с заказчиком в хороших отношениях, я и воспользовался этим.

– Логично, – Ольга немного призадумалась. – Вы утверждаете, что на объекте работали всего двое?

– Да. Они неплохо справлялись и вдвоём. Зачем лишние рты?

– А нам стало известно, что там была ещё одна девушка. Что вы скажете на это?

– Ну… не знаю. Может и была… мужики молодые, мало ли какая девушка заходила.

Вася, молча крутил в руках авторучку, и постоянно порывался задать задержанному свой вопрос, но Ольга его опережала, после чего он согласно кивал головой, мол, я об этом и хотел спросить. Как старший по званию, Вася немного ревностно относился к дознанию коллегой. Уж он-то не стал бы так глубоко залезать: девушка, дедушка… Его надо было сразу прижать в угол, а то расселся, как у себя в офисе.

На ее столе зазвонил телефон. Ольга сняла трубку.

– Да, слушаю.

– А… а, где Вадик? – спросил растерянный женский голос.

– Вы нашли данные на отделочников? – перебила её Ольга.

– Да, нашла.

– Вы не могли бы их привезти по адресу: Жукова два, пятый кабинет? – твёрдым голосом спросила Ольга.

– Да, конечно, – голос в трубке совсем раскис.

– Хорошо, мы вас ждём.

Ольга положила трубку и сразу задала вопрос:

– И как часто вы навещали ваших тружеников?

– Ну, когда как, когда раз в неделю, когда три.

– А они часто выпивали на объекте?

– Да, бывало. Но мне это как-то по барабану. Работу делают неплохо и ладно. Да я бы вам рассказал всё, так вы всё равно мне, не поверите.

– Ну отчего же? Если вы докажете свою невиновность прямо сейчас, то прямо сейчас и отпустим.

– В общем, когда я им отдал аванс, они попросили, чтобы я им привёз вентиляционные решётки, так как дело приближалось к завершению, и нужно было их установить. У меня они были в наличии, но на другом объекте. Ну, я пообещал привезти тем же днём. Но сразу вернуться к ним не получилось. Знаете, как бывает. Так что решётки я привёз уже после семнадцати, то есть, получается, что после работы…

«Во, чешет, как по писаному, – подумал Вася. – Наверное, не первая ходка».

… позвонил соседу, извинился, взял ключ, открываю квартиру, а уже темнело. Ну, я тумблер в щитке включил, переноска зажглась.

– А, что, свет включался только из щитка? – перебила его Ольга.

– Да, в люстрах много лампочек и мы, в целях экономии, оставляем пару розеток для переносок и для электроинструмента, а остальной свет пока, до сдачи, отрубаем в соединительных коробках.

– Понятно, – задумчиво произнесла Ольга. – Ну и что же дальше?

– Ну, вошёл я, поставил решётки к стенке и чувствую, сквозняком потянуло. Значит, на кухне форточка не закрыта. Пошёл закрыть, а там он, Петя… лежит на полу. Ну, думаю, хлебнул, может лишковато. Наклонился, его по щеке так это легонько хлопнуть, тут меня током как шибанёт! Я не знаю, как руку смог отдёрнуть. Очухался, смотрю, а под него провод от розетки тянется и в руках зажаты пластины металлические. Это у них кипятильник такой был, у самих сделан.

– А что, чайника не было?

– Так чайник кипит дольше, а тут только сунул в банку и уже забулькало.

– Так это же прямое нарушение техники безопасности. Вы-то куда смотрели?

– Ну, за всеми нарушениями не углядишь, – махнул рукой Завадский. – Они везде, сплошь и рядом.

– Дальше, что? – в упор смотрела на него Ольга.

– Вижу, мёртвый он! Я сначала растерялся, потом испугался и рванул оттуда. Первым делом напругу вырубил, потом дверь запер, отдал соседу ключи и уехал домой.

«Складно звонит, – снова подумал Вася. – Было время всё до мелочей взвесить».

– А вилку из розетки вы вынули, когда уходили? – не унималась Ольга.

– Этого даже не помню. Я вообще был в шоке.

– А почему сразу в полицию не сообщили, на что надеялись?

– Я ждал, пока напарник его…

– Саша, – напомнила Ольга.

– Да, Саша, когда сообщит… Он же наверняка там ещё до меня побывал.

– Возможно, всё так и было, но в таком случае теперь на вас висит сокрытие преступления. Это хоть вы понимаете?

– Я уже на другой день поехал туда, но там не было, ни трупа, ни кипятильника. Я постоянно названивал Саше, но он не отвечал. Это меня бесило больше всего. И я решил подождать, пока не сдам готовые объекты, авось и дело это разрешится само собой, без моего участия.

Наконец наступила тишина, и старший лейтенант Мышкин решил задать свой наболевший вопрос:

– Извините за вмешательство в вашу интересную беседу. Один вопрос: вы были когда-нибудь судимы? То есть, привлекались к уголовной ответственности? – спросил он вежливо и почесал мочку уха.

– Нет, – посмотрел на него удивлённо Завадский. – А что?

– Ничего, просто в ваших ответах чувствуется опыт этакого матёрого рецидивиста.

– Никогда бы не подумал, – сказал задержанный и отвернулся от Васи.

– Продолжим? – спросила Ольга, укоризненно взглянув на старшего товарища.

– Так я вам всё рассказал.

– Вы так думаете?

– Я уже от вас устал, и снова разнервничался. Да, где эта?!

– Таня, – подсказала Ольга.

– Да, Таня. Я вас попрошу, если она придёт без меня… Вы не могли бы передать мою просьбу?

– Смотря какую.

– Машину чтоб мою сняли с бордюра и поставили бы в мой гараж.

– Вы это сделаете сами, – сказала Ольга. Завадский удивлённо на неё посмотрел. Ольга посмотрела на него. – Мы вас сейчас отпустим… по подписке о невыезде.

Вася с удивлённым видом привстал со своего стула. Завадский удивился не меньше его. Ольга кивнула на Завадского:

– Товарищ старший лейтенант, снимите с него наручники.

Вася, не спуская глаз с Ольги, подошёл и освободил руки Завадского. Тот потёр затёкшие запястья. Раздался осторожный стук в дверь.

– Да, войдите, – недовольным, громким голосом крикнул Вася. В дверях появилась та самая подрядчица, которая вчера навестила Ольгу по поводу ремонта квартиры. Она немного постояла, затем, соображая и заикаясь, сообщила:

– Я, вот-т т-тут, вы просили… данные на… на отделочников… – заговорила Таня и положила папку своему босу на колени.

– Это не мне. Это им. Надеюсь, хоть копии сняла?

Таня отрицательно помотала головой.

– Не волнуйтесь, мы сами снимем копии и вернём вам это в целости и сохранности, – успокоила подозреваемого Ольга, включая ксерокс. – А для вас… вот чистый лист, и образец подписки о невыезде. Пишите и можете быть свободны. – Завадский посмотрел на Ольгу с недоверием. – Пока свободны, – дополнила она. – А, вы девушка, подскажите мне адрес вашей фирмы и телефон.

Таня испуганно посмотрела на Завадского. Тот достал из нагрудного кармана визитку своей фирмы и положил на стол перед Ольгой.

– Спасибо. Когда понадобитесь, мы вам сообщим.

– Хорошо. До свидания, – Таня в данный момент не была той самонадеянной дизайнершей, которая хлопнула дверью её квартиры.

– Всего доброго, – улыбнулась ей вслед Ольга.

В дверь кабинета подполковника Аверкина постучали. Он оторвался от компьютера.

– Да, войдите, – отозвался он на стук. Вошёл Семён Львович.

– Здравия желаю, – с широкой улыбкой протянул он руку старому знакомому. – Что ж, поздравляю, поздравляю!

– С чем же это? – вроде бы не понимая, о чём речь, спросил тот.

– Как с чем? Со звездой на погонах! – пояснил Семён Львович.

– А! – возопил Аверкин. – Я уже и позабыл об этом. Большое спасибо за поздравление.

– Я даже помню, когда тебе старшего лейтенанта присвоили.

– А я что-то запамятовал, ну-ка напомни…

– В восьмидесятом, перед Олимпийскими играми. Нас тогда хотели в Москву, в командировку послать, да так и не послали.

– Да, да, да, помню, помню, звёздочки кинули, а в столицу так и не послали. Было дело, было. Ну, садись, я сейчас, – Аверкин встал с кресла, шагнул к шкафчику и поставил на стол пузатую бутылку с остатком коньяка и блюдечко с шоколадными конфетами. Он наполнил две коньячные стопки, и одну приподнял над столом. – Давай, держи за звезду.

– Дай Бог, чтобы не за последнюю, – вставил Замятин и опрокинул стопку себе в рот.

Аверкин налил ещё по одной.

– А сейчас за дружбу. За нерушимую мужскую дружбу! – торжественно сказал Замятин.

– За неё! Держи.

Они выпили и сунули себе в рот по конфетке. Семён Львович, раскрасневшись, вынул из кармана пакетик с золотом и высыпал его на стол перед Аверкиным.

– Вот это результат моего частного расследования. Прошу принять.

Аверкин покраснел, словно варёный рак и зашептал громким шёпотом:

– Ты в своём уме?! Убирай сейчас же! Сейчас не девяностые… сейчас… убирай сейчас же!

– Да брось ты. Ответственности у тебя прибавилось и бздительности к тому же, вот и нервничаешь.

Пока Семён Львович философствовал, дверь внезапно распахнулась и в кабинет ворвались двое в штатском в сопровождении двоих спецназовцев в чёрных камуфляжах. Высокий в штатском раскрыл удостоверение и показал его сначала Аверкину, затем Замятину.

– Федеральная служба безопасности, отдел по борьбе с коррупцией, майор Пиетровский, – представился он и с едва заметной улыбкой посмотрел на кучку золота, блестевшую на столе. – Снимите это, – приказал он второму в штатском. – И этих тоже.

Тот без промедления достал из кармана фотоаппарат и принялся со всех сторон фотографировать золото. Затем высокий взял пакет и сгрёб золото в него.

– Примерно на сколько лет это потянет, как вы думаете? – взвешивая на ладони золото, с издёвкой спросил он растерявшегося Замятина. – Вы-то, товарищ подполковник, должны знать. Вам повезло. Вы не успели убрать золото в стол. Виноват, поторопились. Ничего, в следующий раз будем предусмотрительней. А вы, гражданин, за дачу взятки должностному лицу задерживаетесь до выяснения обстоятельств.

– Да каких обстоятельств?! – опомнившись, запротестовал Аверкин. – Это… это же конфискат!

– Наше дело пресечь и задержать. А в остальном разберутся следователи, товарищ подполковник. Повезло вам. Так. Этого господина в машину! Подполковника оставить. Пока.

Замятин впервые в жизни сам оказался в наручниках. Он всю дорогу, пока его везли в отдел ФСБ, то хихикал, то морщился. Наручники у них были какие-то странные, чем он больше шевелил руками, тем крепче они сжимали запястья рук. В машине без единого окна сильно воняло гуталином. Спецназовцы сидели сзади, прикрывая выход. Кабина водителя была отделена перегородкой. Сбежать на пути следования практически было не возможно.

– Меня куда? Сразу в расход, или сначала в «пытошную», помучаете? – со смехом спросил Семён Львович.

– Наверное, сразу, двадцать первый век, зачем тебя мучить? Обсерешься, а нас убирать заставят.

– Молодцы, – рассмеялся Замятин. – Добры молодцы!

Машина остановилась, немного постояла и поехала дальше. Замятин понял, что стояли не на светофоре, а у ворот следственного изолятора. Проехав ещё немного, она остановилась совсем. Ему на голову накинули какой-то мешок. Задняя дверь машины открылась и спецназовцы, как один, спрыгнули на землю, увлекая Замятина за собой. Его бегом потащили вниз по ступенькам в какой-то подвал. В подвале мешок с головы сдернули, и он смог немного оглядеться. Под потолком висела единственная лампочка сороковка, от света которой не было видно ни черта, даже под ногами. Его подвели к какой-то двери. И когда защёлкал ключ в замке, он понял, что это была камера. Дверь со скрипом раскрылась, и его легонько подтолкнули в спину. Сделав два шага, он оказался в небольшом помещении. Над дверным проёмом горел тусклый синий фонарь. При его свете он рассмотрел топчан, расположенный ещё в паре шагов от двери. Замятин уселся на топчан, который под ним заходил ходуном. Он упёр изголовье в стену и разлёгся на нём. Воздуха было мало, но и сырости не чувствовалось.

«Значит, рядом с камерой проходят трубы отопления», – размышлял Замятин. – Сколько же сейчас времени? Так. Я пошёл в шестнадцать тридцать. Пока дошёл – шестнадцать пятьдесят, пока пили, болтали – это семнадцать двадцать. Пока ехали… ну, сейчас, стало быть, около восемнадцати. Выходит, сегодня мною уже никто заниматься не будет. Придётся ночевать здесь. Печально, но факт!» – Замятин повернулся к стене и вскоре заснул. Он проснулся от холода. Хотелось в туалет. Замятин поискал в углах какой-нибудь писсуар, но не нашёл и направился к двери. Постучав кулаком в тяжёлую дверь, он понял, что его в данный момент никто не охраняет, и чтобы услышала охрана, надо стучать громче. Развернувшись задом, Семён Львович начал барабанить в дверь подошвой ботинка, и тут она немного приоткрылась. Он приоткрыл её шире и высунул голову. Лампочка-сороковка, как, впрочем, и синяя, теперь не горела и неподалёку, в противоположной стене можно было рассмотреть ведущий наружу проём. Осторожно ступая, Замятин пошёл на свет. В этом проёме дверей не было вовсе, чему он немного удивился. Он вышел через этот проём и оказался рядом с бетонными ступеньками, ведущими наверх. От свежего воздуха слегка закружилась голова. Осторожно ступая на каждую ступеньку, он постоянно оглядывался. И когда голова оказалась выше уровня земли, Семён Львович осмотрел территорию, покрытую полумраком. Выбравшись из подвала, он прислонился плечом к стене и справил нужду, обмочив кирпичный цоколь двухэтажного строения. Кругом стояла мёртвая тишина и, только где-то далеко справа, едва прослушивался шум большого города. Прижимаясь к стене, Замятин медленно дошёл до ворот в бетонном заборе и заглянул в небольшое оконце кирпичной сторожки, некогда служившей проходной. В ней было темно, и никто не дежурил. Замятину стало не по себе от этой окружающей его пустоты, и он зябко поёжился. Теперь он смог на решетчатых воротах рассмотреть большие металлические звёзды и понять, что находится на территории, давно расформированной воинской части. От ворот прямо в лес уходила дорога, с потрескавшимся на ней асфальтом, и Замятину ничего не оставалось делать, как её преодолеть пешим ходом.