Книга Судеб 1

Вольга замолчал, видимо переваривая мои слова. Похоже переварил, так как ответил:

«И ты извини меня, погорячился я на радости, что свободу приобрел, захотел сразу испытать умение свое, да не получилось. А и никакой я не упырь. Где ты видел, что бы богатырь русский с упырями якшался? Я Вольга Святославич, сын Марфы Всеславьевны, да змея. Понимать язык рыб, зверей да птиц, да оборачиваться в них, я с юных лет способен. Вот и обернулся три года назад в ворона. Хотел прознать у бабы Яги о планах Кощея подлых. Но догадалась ведьма кто к ней в помощники набивается, да с помощью отвара своего, да колдовства, сумела пересилить меня. Последний год совсем я ослабел, ощущаю я себя, словно незримым придатком птицы, от которого ничего не зависит, и все чаще впадаю в беспамятство, превращаясь в настоящего ворона. Растворяюсь в его желаниях и мыслях. А они не очень-то разнообразные, скажу я тебе».

«Инстинкты, – хмыкнул я. – Хотя я слышал вороны – умные птицы».

«Не разобрал, что за первое слово, но клюнуть кота за хвост, да поиграть с ним в салочки, не надобно много разумения. Более-менее оживаю я в вороне, когда тот получает какой наказ от Яги, когда надо слетать да передать чего, или подслушать, да подсмотреть. Через мою память да умение думать, она это и делает, давая мне редкую свободу».

«Так улетел бы давно уже, раз иногда получаешь такую возможность».

«Она позволяет мне только видеть и слушать, но не управлять собою. Вернее, управлять телом птицы могу, но только тогда, когда выполняю прямое указание Яги. Например – лети туда, возьми то, и вернись обратно. Стоит чуть изменить направление, как я сразу как будто засыпаю, что бы проснуться через минуту вновь, а ворон продолжает путь к указанному месту».

«Понятно, шаг влево, шаг вправо – расстрел».

«Что? Нет, не смерть. Говорю же: будто засыпаю».

Блин, надо, пожалуй, попроще мне изъясняться, и без аллегорий разных.

«Понятно. Куда нам лететь-то? Я как-то на автомате в сторону ближайшей деревни направился. Которая к югу от нас, а то кругом сплошная тайга».