Хайдрок. Налог Кровью # 47

Взгляд Аронда зацепился за человека, лежавшего чуть дальше у борта. Грязная рубаха висела на нём мешком, щёки провалились, под глазами залегли тёмные круги. Он не спал — просто лежал с полуприкрытыми глазами, почти не двигаясь.

— А с ним что?

Эндрик проследил за его взглядом.

— С сотым?

— Если он сотый.

— Сотый. Дольше всех здесь, кого я знаю. Больше месяца уже.

Аронд снова посмотрел на мужчину.

— За месяц так?

— Не со всеми, — покачал головой Эндрик. — Я три недели здесь. Сам видишь, ещё не сдох. Есть и те, кто дольше меня держится нормально. А сотый плох уже давно. Почти не ест, воду через раз пьёт. Последние дни встаёт только когда заставят.

— Больной?

Эндрик пожал плечами.

— Может. Может, просто сдал. Здесь лекаря к каждому не водят.

Аронд ещё немного посмотрел на сотого.

— И сколько нам так плыть?

Эндрик задумался.

— До Пограничья? Больше месяца, думаю.

— Думаешь?

— Я здесь три недели, а мы всё ещё людей собираем. Пограничье не рядом.

Аронд оглядел тесный отсек.

— Больше месяца в этой дыре...

— Привыкнешь.

— Здесь дышать нечем.

Эндрик хмыкнул и покосился на свежие чёрные цифры на груди Аронда.

— Тепло и удобства дома остались, сорок седьмой.

Аронд опустил взгляд на размазанное по ткани 47.

— Я не сорок седьмой. Я Аронд.

Эндрик несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.

— Хорошо. Аронд.

Разговор сам собой затих.

В трюме остались только чужие голоса, кашель, скрип досок над головой и глухие удары воды о борт.

Тишину привычного гула нарушил топот наверху. Люк открылся, и вниз один за другим начали спускаться новые люди.

Аронд узнал их сразу — Рыбница.

Значит, жереб закончился.

Он машинально пересчитал вошедших. Вместе с ним, Ритордом и девушкой из нижней деревни их теперь было шестеро.

Последним спустился наёмник. Оглядел трюм, дождался, пока новенькие разойдутся кто куда, и захлопнул решётку.

Затишье продлилось недолго.

По палубе загрохотали шаги. Засов лязгнул, решётка откинулась.

Сверху показался наёмник.

— Жрать дают! Сидеть на местах, всем достанется!

По трапу начали спускаться люди с едой. Двое несли тяжёлый чугунный чан, от которого валил густой пар. Следом спускали деревянные миски и ложки.

Запах варёного свиного сала и разваренного проса быстро перебил даже трюмную вонь.

Миски пошли по цепочке, из рук в руки. Кто сидел ближе к проходу, передавал их соседям, стараясь не расплескать горячую кашу.

Эндрик принял две миски и одну протянул Аронду.

— Держи.

Аронд взял её обеими руками. Дерево было горячим. Внутри лежала густая сероватая каша; на поверхности блестели капли свиного жира.

Где-то ближе к трапу молодой голос спросил:

— А добавку дают?

Кто-то рядом коротко засмеялся.

— Ты сначала эту съешь.

— Съем.

Аронд повернул голову. Спрашивал парень, которого среди только что прибывших из Рыбницы не было.

Эндрик заметил его взгляд.

— Вчера вечером его привезли. После кормёжки. Так что это у него первая.

Парень тем временем уже попробовал кашу, быстро проглотил и снова поднял голову.

— Так дают или нет?

— Дают, — отозвался кто-то из старых.

Парень оживился.

— Правда?

Эндрик зачерпнул кашу и спокойно добавил:

— Завтра.

По трюму прошёл негромкий смешок.

Парень посмотрел в миску.

— Смешно, сука.

— Через неделю ещё смешнее будет, — бросил кто-то из темноты.

Аронд попробовал свою порцию. Каша оказалась почти без соли, густая, жирная и обжигающе горячая. После утра без еды даже такой вкус показался терпимым. Он ел быстро, время от времени дуя на ложку.

У стены стояла бадья с водой. Прикованный к ней цепью черпак переходил из рук в руки и каждый раз звякал о край.

Когда последние миски собрали и унесли наверх, прошло совсем немного времени.

Снова лязгнул засов.

Над трюмом появился наёмник с листом в руке.

— На вёсла! Третий! Восемьдесят восьмой! Сорок седьмой! Двадцать четвёртый!..

По трюму пошло движение. Кто-то начал подниматься, протискиваясь между сидящими, кто-то ругнулся, когда ему наступили на ногу.

Наёмник продолжал выкрикивать номера:

— ...пятьдесят второй! Одиннадцатый! Семьдесят шестой!..

Аронд поднял голову на Эндрика.

Тот уже вставал.

— Двадцать четвёртый — это я. Сорок седьмой — ты. Значит, нам.

Аронд поднялся следом.

— Куда?

— Ты же слышал! На вёсла.

Аронд на секунду замер.

— Я в жизни не грёб.

— И не ты один. Держись рядом. Покажу, что делать.

Они двинулись к трапу. Сверху всё ещё доносился голос наёмника, продолжавшего выкрикивать номера, но Аронд уже не вслушивался.

На открытой рабочей палубе солнечный свет резанул по привыкшим к полумраку глазам. После трюмной духоты речной ветер казался почти холодным.

Вдоль обоих бортов стояли массивные дубовые вёсла. Люди из вызванной смены расходились по местам: те, кто уже делал это раньше, двигались без подсказок; новенькие оглядывались и мешкали.

Аронд держался за Эндриком.

— Сюда, — тот указал на свободное место у весла. — Вставай рядом.

Аронд взялся за толстую деревянную рукоять. Поверхность была отполирована десятками чужих ладоней, но местами дерево оставалось шершавым, с мелкими занозами.

Наёмник прошёл вдоль ряда, проверяя людей.

— По двое на весло! Кто ритм собьёт — соседу руки переломает. Смотрите на старых и повторяйте!

Эндрик встал первым, ближе к борту, Аронда поставил за собой.

— Ноги сюда. Упрись.

Аронд поставил ступни в деревянную планку.

— Руками не рви, — продолжил Эндрик. — На себя пойдёт — тяни спиной. Потом корпус вперёд. Смотри за мной и не торопись.

С кормы раздалась команда:

— Вёсла!

По палубе прошёл скрип дерева. Шестнадцать тяжёлых лопастей одновременно опустились к воде.

— Пошли!

Аронд повторил движение за Эндриком. Весло неожиданно сопротивлялось всем своим весом, а когда лопасть вошла в воду, рукоять будто попыталась вырваться из ладоней.

Первые несколько гребков вышли рваными. Аронд то запаздывал за Эндриком, то слишком рано подавался вперёд. Один раз рукоять резко толкнула его в грудь.

— Не спеши, — бросил Эндрик. — За мной. Раз... два... Раз... два...

Постепенно движение начало складываться. Наклон вперёд, лопасть входит в воду, упор ногами, корпус назад. Снова вперёд.

Судно отошло от причала.

Только теперь Аронд заметил, что на берегу всё ещё стояли люди. Кто-то из провожающих пытался разглядеть своих среди бортов корабля, кто-то уже расходился с площади.

Рыбница медленно начала отползать назад.

Аронд на мгновение перестал смотреть за Эндриком и повернул голову к городу.

— Не отвлекайся! — резко бросил тот.

Аронд вернулся к веслу.

Через несколько минут Рыбница осталась позади. Дома у берега мельчали, пока последний из них не скрылся за изгибом реки.

Вокруг остались только Рекот и весенняя лесостепь.

Река была широкая, вода — чистая, с зеленоватым оттенком. По берегам тянулись луга, перемежаясь рощами дуба, вяза и ивы. Молодая трава уже поднялась после зимы, на деревьях распустилась свежая листва.

Солнце стояло высоко. Над водой тянуло прохладой, и после душного трюма даже встречный ветер казался приятным.

Аронд некоторое время смотрел на берег между гребками.

— Красиво, — выдохнул он.

— Ага, — отозвался Эндрик. — Особенно когда не на весле.

Где-то позади коротко рассмеялся один из гребцов.

Вёсла продолжали мерно входить в воду. Скрипели уключины, тяжело дышали люди, вода с шорохом расходилась вдоль бортов.

Первые полчаса Аронд ещё держался уверенно. Работа была тяжёлой, но ничего невозможного в ней не было. Плечи и спина у него крепкие, дыхание быстро поймало общий ритм.

Весло тяжелело с каждым гребком.

Тупая усталость засела между лопатками, предплечья налились жаром, а рукоять, ещё недавно казавшаяся просто шершавой, всё сильнее тёрла ладони.

Аронд перехватил её поудобнее.

Эндрик заметил это краем глаза.

— Не поможет.

— Что не поможет?

— Ёрзать руками. Только быстрее сотрёшь.

Аронд на очередном движении успел мельком посмотреть на ладонь. Кожа у основания пальцев покраснела, местами уже начинала припухать.

— Прекрасно. А я только начал привыкать к этому месту.

— К вечеру ещё больше понравится.

— Обнадёжил.

Эндрик коротко усмехнулся, не сбивая движения.

— Хват ослабь. Ты её душишь.

Аронд чуть разжал пальцы и тут же снова вцепился в рукоять, когда весло потянуло вперёд.

— Ага. Сейчас отпущу — и эта дура улетит в реку.

— Не улетит. — Эндрик навалился корпусом на очередной гребок. — А вот ладони к вечеру можешь здесь оставить.

— Очень хочется проверить.

— Проверишь. У нас времени много.

Аронд ничего не ответил. Только выдохнул сквозь зубы и снова подался вперёд вслед за Эндриком.

Примерно через час наёмники у кормы почти перестали следить за гребцами. Один притащил складной табурет, второй устроился напротив. Между ними появилась доска, две глиняные кружки и костяные игральные кости.

Кости застучали по дереву.

— Пять.

— Шесть, слепой ублюдок.

— Где ты там шесть увидел?

Один кубик отскочил от края доски, покатился по палубе и остановился почти у соседнего весла.

— Вон твоя шестёрка. Подними.

Наёмник нехотя поднялся, подошёл и нагнулся за костью.

— Шесть, говорю...

Он уже собирался разогнуться, но взгляд задержался чуть дальше.

На соседнем весле работала молодая девушка из числа отобранных. Рубаха прилипла к спине от пота, выбившиеся из-под платка волосы липли к шее.

Наёмник медленно выпрямился.

— Опа.

Девушка услышала. На мгновение сбилась с движения, но тут же подхватила ритм. Только плечи стали жёстче.

— Чего там? — спросил второй.

Тот покрутил кость между пальцами, не отводя от неё взгляда.

— Да вот думаю... Эту бы отмыть сначала. Потом можно и оприходовать.

Девушка смотрела перед собой. Будто не слышала.

Только челюсть медленно сжалась. Пальцы сильнее обхватили рукоять весла, костяшки побелели.

Второй наёмник вытянул шею.

— Себе забрать хочешь?

— А чего нет?

Девушка наконец коротко посмотрела на них через плечо. Ни испуга, ни удивления — один тяжёлый, давно знакомый взгляд. Потом отвернулась и снова налегла на весло.

— Жадный ты.

Наёмник вернулся к столику и бросил кость на доску.

— Да какой жадный. Я бы и с товарищами поделился.

Оба заржали.

Девушка ничего не сказала. Только провела предплечьем по мокрому лбу и продолжила грести, глядя на воду за бортом.

Аронд всё это видел. Рукоять под его пальцами тихо скрипнула.

— В Ордене всю такую мразь набирают?

Эндрик коротко глянул в сторону наёмников.

— Они не Орден.

— А кто?

— Наёмные. Конвой. Орденских здесь немного.

Аронд снова посмотрел на смеющихся мужиков.

— Оно и видно.

Время начинало тянуться медленнее. Ритм вёсел уже не требовал постоянного внимания — тело повторяло движение почти само, но легче от этого не становилось.

Шёл второй час.

На ладонях Аронда лопнули первые пузыри. Пот стекал по запястьям и попадал на содранную кожу. Каждый новый гребок отзывался жжением.

Он поморщился, перехватил рукоять и попытался найти место, где дерево тёрло хотя бы немного меньше.

Эндрик заметил это и покосился на его руки.

— Говорил же.

Аронд бросил на него мрачный взгляд.

— Ещё раз скажешь — веслом получишь.

На лице Эндрика на мгновение появилась улыбка — первая за всё время, что Аронд его знал. Не насмешливая, а почти дружеская.

— Значит, силы пока есть.

Аронд несколько секунд смотрел на него, потом сам едва заметно усмехнулся.

— Пока есть.

— Вот и береги. Мне одному эту дуру тянуть неохота.

Аронд фыркнул и снова подался вперёд вместе с веслом.

— Размечтался.

Эндрик тихо хмыкнул.

Они снова поймали общий ритм.

Берега медленно тянулись мимо. Иногда попадались рыбацкие лодки; люди в них прекращали работу и провожали большое судно взглядами. Несколько раз вдали показывались небольшие деревни — соломенные крыши среди зелени, полоски дыма над домами, скот у самой воды.

Шёл уже третий час.

Теперь Аронд чувствовал каждый гребок. Спина ныла, плечи налились тяжестью, ладони горели так, что он старался лишний раз не менять хват. Рубаха насквозь пропиталась потом и липла к телу.

Эндрик тоже заметно устал. Дышал тяжелее, волосы на висках намокли, но движения оставались ровными.

Аронд дождался, пока они снова подадутся вперёд.

— И долго нас ещё так гонять будут?

— Не знаю. Обычно смену держат несколько часов.

— Очень точно.

Эндрик вытер плечом пот со щеки.

— Хочешь точнее — спроси вон тех.

Он едва заметно кивнул в сторону наёмников у кормы.

Аронд проследил за его взглядом.

— Ага. Они прямо ждут, когда я подойду и спрошу, сколько нам ещё тут корячиться.

— Тогда терпи. Когда сменят — узнаешь.

Аронд хотел что-то ответить, но с кормы рявкнули:

— Сорок седьмой! Ровнее тяни! Не один здесь!

Он тут же подхватил движение Эндрика, возвращая весло в общий ритм.

Наёмник уже отвернулся. Вернувшись к напарнику, он плюхнулся на своё место, подхватил со стола кости и потряс их в ладони.

— Твой бросок или мой?

Напарник молча подвинул к нему кружку.

К этому часу мерный скрип уключин уже почти перестал существовать для Аронда. Остались только вес рукояти в руках, жжение в содранных ладонях и чужое тяжёлое дыхание вокруг.

Судно шло против течения. Широкий Рекот тянулся впереди серо-зелёной полосой, и у деревянного носа то и дело вскипала белая пена.

К третьему часу Аронд уже не пытался найти удобное положение для рук — его не было. Ладони горели, спина ныла при каждом движении, рубаха давно промокла от пота.

Он просто держался за ритм Эндрика.

Наклон вперёд. Лопасть в воду. Упор ногами. Тяга спиной.

Снова.

И снова.

Вокруг по-прежнему тянулась весенняя лесостепь. Дубовые и вязовые рощи местами подходили почти к самой воде, ивы склонялись над берегом. На открытых участках зеленели покрытые молодой травой луга.

Солнце уже начало клониться ниже, но день оставался ясным и тёплым. Над самой рекой гулял прохладный ветер, остужая мокрые от пота лица и рубахи.

Аронд поймал себя на странной мысли: если не смотреть на собственные руки, не слышать тяжёлого дыхания остальных и забыть, почему он вообще оказался на этом корабле, вокруг было почти красиво.

Красота, впрочем, быстро переставала занимать, когда приходилось в сотый раз подаваться вперёд.

На четвёртом часу даже Эндрик почти перестал разговаривать. Он только иногда бросал короткий взгляд на Аронда, проверяя, не начал ли тот выпадать из ритма.

Аронд держался.

Хуже всего было с ладонями. Там, где пузыри уже лопнули, дерево теперь проходилось прямо по содранной коже. Каждый раз хотелось перехватить рукоять иначе, но через несколько движений новое положение начинало жечь не меньше прежнего.

Берег начал меняться.

У воды появились вбитые колья с натянутыми между ними сетями, перевёрнутая на песке лодка и вытоптанная тропа, уходившая вверх от реки.

Чуть дальше показался небольшой деревянный мосток. За ним — ещё один.

Эндрик тоже посмотрел вперёд.

— Кротов скоро.

Аронд вытер щекой пот о плечо.

— Слава богам.

— Рано радуешься.

— Мне сейчас достаточно хотя бы перестать грести.

Эндрик понимающе хмыкнул и снова подался вперёд.

За следующим изгибом Рекота начал открываться Кротов.

Сначала показалась пристань — несколько деревянных причалов на тяжёлых сваях. У одного покачивались небольшие грузовые лодки, дальше рыбаки вытаскивали на берег узкое судёнышко. Между причалами сушились сети, под навесами громоздились корзины, мешки и бочки.

За пристанью начинался сам город.

Аронд невольно всматривался в него всё внимательнее.

Он знал, что за границей Артении живут иначе. Слышал про графов, баронов, вассалов, про земли, которые переходят от отца к сыну вместе с деревнями и людьми. Всё это не было для него новостью.

Но знать оказалось совсем не тем же самым, что увидеть.

Низкие дома теснились вдоль неровных улиц. Дерево, плетёные стены под глиняной обмазкой, потемневшие соломенные и камышовые крыши. Ближе к реке стояли склады и мастерские — длиннее жилых домов, с широкими воротами для товара.

Кое-где среди дерева и глины торчали остатки старой каменной кладки — слишком ровной и массивной для здешних строителей.

Один такой обломок стены стоял прямо между двумя домами. Нижние ряды огромных светлых блоков ещё держались, но всё, что можно было унести без особого труда, давно растащили. Один из соседних сараев был сложен из тех же камней вперемешку с булыжником и глиной.

Аронд проводил стену взглядом.

— Ещё до Разлома осталось?

Эндрик тоже посмотрел туда.

— Похоже. Ещё имперское.

Аронд снова оглянулся на стену, уже уходившую за корму.

— Триста лет простояла, чтобы в конце концов стать чьим-то сараем.

Эндрик прищурился, разглядывая постройку.

— Камень хороший. Чего ему пропадать?

Аронд повернул к нему голову.

— В Артасе лучше такого не говори.

— Почему?

— Найдётся какой-нибудь учёный старик, который объяснит тебе, что ты только что предложил разобрать остатки Империи на свинарники.

Эндрик несколько мгновений сохранял серьёзное лицо.

— Если свинарник хороший...

Аронд фыркнул.

— Вот сам ему это и расскажешь.

— Обязательно. Как только понадобится бесплатная лекция на полдня.

Чем ближе подходило судно, тем заметнее становилась разница.

У пристани уже можно было разглядеть местную стражу. Человек десять стояли возле расчищенного прохода к площади. Один в кольчужной рубахе, другой в стёганке, третий в старом железном шлеме, явно не подходившем ему по размеру. Щиты разные, копья разные. На одежде лишь одинаковые нашивки показывали, что всё это вообще один отряд.

Один из стражников что-то жевал. Другой держал небольшой кувшин и, пока никто не смотрел в его сторону, приложился к нему.

Аронд нахмурился.

— Это у них стража?

Эндрик посмотрел на берег.

— А на кого ещё похожи?

— На мужиков, которых вчера собрали возле кабака и раздали им копья.

Эндрик тихо хмыкнул.

— Может, так и было.

Аронд ещё раз оглядел их.

В Рыбнице за грязный ремень командир мог заставить стражника драить караульную до ночи. Одинаковое оружие, одинаковые шлемы, еженедельные построения — всё это казалось настолько обычным, что Аронд никогда особенно об этом не думал.

Здесь отсутствие этого бросалось в глаза.

Он знал, что за границей Артении живут иначе.

Просто впервые увидел, насколько иначе.

Аронд ещё некоторое время смотрел на местную стражу. Один из людей у причала снова приложился к кувшину. Второй сидел прямо на перевёрнутой бочке, положив копьё поперёк колен.

— И Ордену всё равно?

Эндрик не сразу понял, о чём он.

— На что?

Аронд кивнул в сторону берега.

— На это. На стражу. На город. Имперскую стену на сараи растащили. Половина домов того и гляди развалится. Они сюда приезжают каждый год и ничего не видят?

Эндрик несколько раз налёг на весло, прежде чем ответить.

— Видят. А сделать что?

— Они Орден.

— И что?

Аронд посмотрел на него.

Эндрик продолжил:

— Орден большой, Аронд. Только континент ещё больше. Они не могут посадить по своему человеку в каждую дыру и следить, чтобы местный барон сортир чистил.

Аронд невольно усмехнулся.

— Я не про сортир.

— А какая разница? — Эндрик повёл плечом и снова налёг на рукоять. — Земля баронская. Люди его. Стража его. Пока он не нарушает договоров, Орден не может прийти и сказать: теперь будете жить по-нашему.

— В Артении же получилось.

— Потому что Артения сама так живёт. Король Орден слушает, школы держит, старые знания не выбрасывает. А попробуй объяснить здешнему барону, что ему надо тратить серебро на школу для детей своих крестьян.

Аронд посмотрел на огороженную усадьбу над городом.

— Думаешь, откажется?

Эндрик усмехнулся.

— Думаю, сначала спросит, зачем крестьянину читать.

Несколько гребков прошли молча.

— Значит, Орден ничего не может?

— Я этого не говорил.

Эндрик повернул голову к нему.

— Может. И много. Советники при дворах, лекари, мастера, книги, школы, старые чертежи. Если где-то готовы слушать — они тащат туда всё, до чего могут дотянуться. Иногда, говорят, сами платят за обучение. Но заставить всех?

Он мотнул головой.

— Тогда им пришлось бы сначала завоевать половину материка.

— А вторую половину?

— Потом.

Аронд усмехнулся.

Эндрик тоже улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.

— В том и дело. Они ни королю не служат, ни графу, ни герцогу. Начнут решать, кому как жить, — завтра один правитель их вышвырнет, послезавтра другой. А потом попробуй собрать с них людей, когда в Пограничье опять понадобятся.

Аронд посмотрел на чёрное 47 у себя на груди.

— Людей они, значит, собирать умеют.

— Это умеют, — сухо ответил Эндрик.

На несколько мгновений между ними остался только скрип весла.

Потом Аронд снова посмотрел на Кротов.

Теперь город выглядел немного иначе. Не как место, которое Орден почему-то забыл привести в порядок.

Просто здесь заканчивалась его власть и начиналось чужое право жить по-своему — даже если со стороны это «по-своему» выглядело паршиво.

Чем ближе подходили к пристани, тем больше людей замечал Аронд. Сначала ему показалось, что у воды просто торговый день, но очень скоро стало понятно — народу здесь слишком много.

Люди заполняли пространство между причалом и первыми домами, теснились вдоль улицы, стояли небольшими группами. Городские смешались с крестьянами, пришедшими из окрестных деревень.

И почти никто не смотрел на приближающийся корабль.

Взгляды были обращены в одну сторону.

Аронд проследил за ними.

Возле воды оставили свободный участок. Там стоял деревянный помост, на нём — стол и несколько человек, готовивших всё к жеребу.

А потом Аронд увидел урну.

Её он узнал сразу.

Такая же тяжёлая, поставленная посреди стола так, чтобы до неё можно было дотянуться только выйдя перед всей толпой.

Несколько часов назад он сам стоял перед такой.

Судно уже подходило к пристани, и грести приходилось всё реже. Команды с кормы сменились короткими окриками матросов. Где-то наверху загрохотал канат, по палубе пробежали босые ноги.

— Вёсла поднять!

Эндрик первым потянул рукоять вверх.

— Давай. Вместе.

Аронд навалился следом. Лопасть вышла из воды, с неё ручьями потекло на борт. Ещё несколько человек подхватили движение, и вскоре все шестнадцать вёсел поднялись над рекой.

После нескольких часов непрерывного ритма остановка ощущалась почти неправильно.

Аронд разжал пальцы.

Боль пришла сразу.

Он посмотрел на ладони. Кожа у основания пальцев была содрана, несколько пузырей лопнули. В складках блестела кровь, смешанная с потом и древесной грязью.

— Сука...

Эндрик осторожно разогнул собственные пальцы.

— Завтра будет веселее.

Аронд посмотрел на него.

— Ты умеешь поддержать.

— Три недели тренировался.

Судно тем временем по инерции скользило к причалу. Матрос на носу раскручивал тяжёлый канат.

— Сошёл! — крикнули сверху.

Канат пролетел над водой и тяжело шлёпнулся на доски причала. Один из местных подхватил его и потащил к деревянной тумбе.

Корпус вздрогнул.

Ещё один канат ушёл с кормы.

Судно медленно прижалось бортом к причалу.

Аронд уже собирался отойти от весла, когда с кормы раздался окрик:

— Гребцы — на местах!

Несколько человек, успевших подняться, с недовольным ворчанием опустились обратно.

Аронд остался у весла. Пальцы ныли даже без рукояти, и он осторожно растирал запястье, стараясь лишний раз не задевать содранные ладони.

— И чего теперь ждём?

Эндрик кивнул в сторону берега.

— Марисана Пестиса. Эльвара Кеста и орденских. Пока жереб не проведут — никуда не двинемся.

Аронд посмотрел на него.

— Ты уже и по именам их знаешь?

— Три недели на одном корыте, — Эндрик пожал плечом. — Пестис в каждом городе жереб ведёт. Кест потом списки проверяет, людей считает. Его имя тут быстро выучишь.