В поисках Сердца Мира

Уфф, закрыли тему, теперь работает! Но как оказалось, ненадолго. Надо разбирать носовой огонь, но из-за качки не могу это делать. И в марине легко уронить крышку или уникальный винт за борт, а сейчас тем более. Подозрение , что дело в проводке, подгибаешь провод вперёд — работает, но если придётся что-то паять, уму не приложу, как быть.

В процессе перехода по Средиземному морю, когда уже разобрался с огнями и руки дошли до гермоводов, я убрал ранее оставленный провод для аварийного огня на крыше шелтера. Он у меня некрасиво болтался снаружи, и я решил, что год-то бортовые проживут, к тому же мне очень не нравится место установки аварийного огня, потому что он даёт засветку на рулевого. Тем более, что крышу я поменял, установив новый плексиглас, и очень не хочется его дырявить. Появилась идея поставить аварийный на рубку72[72]в поручни, но слишком поздно — уже не успевал совершить эти действия до выхода в океан.

Вот сижу, думаю, как быть теперь. Для начала, наверное, изолентой провод закреплю на эту ночь, а после, в благоприятных погодных условиях попробую разобрать огонь. И надо лезть в кубрик, доставать запасной, думать, куда и как его устанавливать, как дублировать проводку под него?

Глава 6 Ты помнишь, как всё начиналось?

12-13.10.23

19°44'N 020°04' W

И помни, когда ты чего-нибудь хочешь,

вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твоё сбылось.

Пауло Коэльо

Сегодня, когда солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, я нашел на палубе двух громадных летучих рыб. Не видал я прежде столь крупных, впрочем, до этих широт я никогда и не спускался. Рыбачить душа не лежит. Удочка, заботливо собранная ещё Сергеем по окончанию перехода в Танжер, так и лежит в гробике73[73], слово реликвия, давно утратившая свой смысл. А тут сам Океан испытывает моё намерение, подбрасывая улов прямо на борт, и шепчет на ухо: «Вкусная жареная, свежая». Они пахнут море и йодом, почти мгновенно высыхают, разбрасывая свою чешую в тщетных попытках убежать из ловушки. С каждым днём они становятся всё крупнее, и уже не деревенеют так быстро, как мелкие. Одна запряталась под чехол стакселя на палубе, вторая под верёвку для купания в кокпите74[74]. Всё равно выкинул. Надо будет завтра на рассвете пройтись, пособирать.

Ночь была весела! Мой организм, уставший от обильного корабельного рациона, вдруг взбунтовался, и начал избавляться от лишнего с частотой автоматной очереди. Даже страховочный конец плавающий оставил за кормой, вдруг пригодится выбраться, если посреди ночи не по своей воле рванусь на кринолин.

Толика, между тем, настигла безумная идея: идти по океану как по рельсам, будто здесь можно строить маршруты по геометрии, не обращая внимания на штилевые зоны. Всю ночь мне писал через спутники, что гипотенуза короче двух катетов, отказываясь брать в расчет, что скорость движения неодинаковая, и что лучше обойти кругом, чем стоять в безветрии, но в верном направлении. Ох, заведет он меня в долдрамы75[75], где за неимением коней впору самому будет за борт выбрасываться! Так и в жизни нашей — часто путь к мечте идёт окольной дорогой.

На следующее утро, оставив за спиной диалог с Анатолием, что живёт в моей голове, занялся делом — подготовкой аварийного бортового огня. И палубу, и шелтер, и даже поручень жалко, а сверлить что-то надо. Тяну время, начал с малого: почистил старый запасной фонарь, присоединил к нему провода, ловя в каждом движении приятную рутину. А к вечеру волна успокоилась, благо вторые сутки лёгкий ветер, и я рискнул разобрать основной огонь. Ничего не нашел, всё цело, но если задевать провод или релинг, огонь мигает. Решил заменить лампочку, посмотрим на результат, и пока горит, нет повода дырявить яхту.

_________

Я расслабился, и присел в рубке-убежище, наблюдая за стальными красками сумерек, что уже накрыли ту область нашего Шарика, по которой мы с Дочерью Ветра тянем свою нить Ариадны. Как я здесь оказался, и что мне позволило принять судьбоносное решение? Ведь не так просто я оказался на борту Дочери Ветра, и правильный курс жизни я прокладывал ещё задолго до знакомства с Языковым. Уже в восьмом классе я знал точно, где буду учиться: на кафедре парусного спорта. Первый толчок — как первый лёгкий порыв после долгого штиля, и ты не знаешь, откуда дунет свежий ветер перемен. По окончанию первого курса, летом я начал работать педагогом в Геленджике и перешёл на индивидуальный график обучения. Есть такой график, наверное, только в Физкультурном Университете для спортсменов, у кого очень активная карьера, но и я пошел по этой стезе.

В здании Университета в те годы арендовал аудитории и преподавателей какой-то коммерческий Институт, уже не помню название, но там был журналистский факультет, и они обещали зачесть предметы первого курса Университета физкультуры. Время было тяжёлое, родители к тому же расстались, а отец был в плачевном состоянии. Вроде решили с матушкой, что пойду я на второе платное высшее образование, уж очень мне нравилось писать, и профессия вызывала у меня неподдельный интерес. Но бухгалтер этого Университета, по совместительству какой-то преподаватель, так сложно по каким-то формулам считал, сколько мне нужно доплатить за досдачу пары предметов первого курса, чтобы сразу же зачислить на второй, что стоимость вышла почти равная стоимости всего года обучения. Я отказался. Порой чувство справедливости — мой самый тяжёлый якорь, не позволяющий идти туда, куда стремится моё сердце.

Но это не помешало мне работать внештатным корреспондентом Геленджикской газеты "Прибой", регулярно писал какие-то рассказы и публиковаться в краевых изданиях, даже на телевидении поработал, но семейная жизнь начала расставлять всё по своим, семейным, местам. Эта книга, как дурно залеченная рана, возвращает меня к прежним мечтам, закрывая старый добрый гештальт. Одна проблема: откровенно говоря, доволен ей я не слишком — судить о своих текстах — всё равно, что ловить собственную тень.

С 2002 года я уже уволился из Станции Юных техников и Краевой крейсерско-парусной школы и устроился на долгое время во Всероссийском детском центре "Орленок". Задача перед нами в детском Центре стояла грандиозная: создать парусную Мекку почти с нуля — в распоряжении оказалось шесть парусных досок и пара высокопарных речей. Тогда же у меня появляется сайт solosail.ru — этакий маленький оазис о первых наших яхтсменах-одиночках в зарождающемся рунете. День за днём я собирал истории знаменитых и неизвестных героев, выходящих на морские просторы пусть и не в эпатажные, но в одиночные плавания под парусом или веслами. Например, Александр Власов, Валерий Поздняков, Петр Яценко и мой тренер Юрий Коробов.

В своём воображении я мечтал, что однажды и сам окажусь в таком плавании, как сегодня. Кажется, вечность прошла с тех пор. Но именно с этого сайта и началось моё сегодняшнее невероятное путешествие. Кому-то это покажется странным, но благодаря той многочасовой работе с никому не нужными страницами в интернете, я сижу на борту неповторимой Дочери Ветра в океане и пишу эти строки.

В один из сентябрьских дней 2003 года сажусь я в автобус до родного Геленджика на побывку в отчий дом, и как Вы думаете, кого я там встречаю? Своего первого парусного тренера, Коробова Юрия Степановича, который едет домой из Сочи. А в Сочи он добирался в гребном походе вдоль побережья на старой спасательной шлюпочке, одну ночь ночевал в Лазаревском, и там на рассвете встретил Языкова на зарядке. Вот так дела! Оказывается, Виктор Аркадьевич не в Италии строит яхту, а дома, и что адрес его знать не надо для встречи! Я мог бы сесть в другой автобус, и эта книга б никогда не увидела свет. Случайность? Нет, сначала было Слово, и в моем случае с помощью языка html76[76].

Многие мечтатели полагаются на своё воображение и горячо уверяют, что уже всё продумали в голове, как оно должно быть и будет. Но без Слова нет Инициализирующего События, а без События путь в тысячу лье не начинается, и мы продолжаем спать в сладостном сне своих мечтаний. Именно это и называется «поймать удачу за хвост», а дальше просто помнить, что удача — это труд, и что на старости лет Вы будете горько сожалеть об упущенной возможности. К тому периоду «Орлёнок» уже закупил в Новороссийске четыре старые небольшие яхты, и потому уже в следующую пересменку77[77]я беру "Микро78[78]" под названием "Стрибог" и отправляюсь в Лазаревское, в путешествие длиною в двадцать лет.

Глава 7 Два рулевых и Египетская тьма

14-17.10.23

18°54'N 023°21'W

Я обнаружил, что, правильно сбалансировав паруса,

Спрей мог идти часами без прикосновения к румпелю.

Джошуа Слокам

Ровно две недели, как мы в океане наматываем мили на катушку лага. Прямо по курсу острова Зелёного мыса. Время здесь растворяется в простых ритуалах: утром делаю гормональную гимнастику, обычно пью чай, иногда от этого отказываясь, читаю книги — это основное занятие. В районе 11-ти невкапливый завтрак, частенько из вчерашнего блюда. Не поверите, опять читаю или слушаю аудиокниги. Пишу в основном вечерами, надо бы этим заниматься почаще. Обед как проголодаюсь, иногда он совпадает с ужином. С каждым днём всё больше жары, оттого скорректированный режим: пораньше завтрак, в обед, если облачно, можно чай попить и ещё дня три поесть свежих фруктов. Обеденный ужин вечером. Вот как раз сейчас нагоняется аппетит. Всё прибрано, мелкий ремонт совершен, яхта сама идёт куда надо, пароходов мало, и они проходят в стороне. Ночью в основном сплю, хотя могут быть обстоятельства, которые немного сбивают с этого ритма. Неторопливое течение дней, и привычное приобретает оттенок вечности.

Последние дни ветер был слаб, и наша средняя скорость была меньше пяти узлов. Идти далее решили между крайними островами Зелёного мыса: Рибейро и Мандело, бакштаг правого галса позволил поставить геннакер, и под стихающий ветер и клонящееся за горизонт солнце подползли к островам. Миль за 15 нас стало потихоньку засасывать в ветровую трубу между ними. Ветер зашёл на северный, и мы под одним геннакером — грот обезветривался почти постоянно, не прикасаясь к румпальнику, влетели в пролив теперь уже под усиливающийся ветер. Благо он повернул направо, и мы просто увалились и со скоростью почти, а порой и более 8 узлов неслись по проливу.

Большая волна и предельная парусность уже не позволяли Дочери Ветра идти самостоятельно, поэтому я сидел у румпеля и иногда подруливал. Огонь белый по левой скуле заменил давно. Расстояния ночью определить сложно, яркость неизвестна, решил, что это какой-то свет на берегу, но со временем понял, что это судно. Появился зелёный огонь79[79], на АИСе по-прежнему никого нет. Пеленг80[80]особо не меняется. Я один, с геннакером, который значительно ограничивает меня в манёвре. И тут уже различаю чётко два топовых огня81[81]... или якорных82[82]? Или зелёный у них не на том борту? Или движутся они задним ходом?! Ох, эти любители позажигать всё, что можно, будто они новогодняя ёлка! Надо убирать геннакер — свободы маневра будет больше. Я уже одел сбрую страховочную, но не рискую. Сколько до судна? Какого оно размера? А если что пойдет не так, а я на баке и вожусь с парусом, успею прибежать к румпальнику? О том, чтобы мне дали дорогу согласно международным правилам расхождения судов, уже и не думаю. Вызывать по рации, кого? Судно, следующее проливом....

Нет, надо действовать, что-то я слишком долго рассуждаю! Решаю скрутить поворот через фордевинд, вроде время есть, но одному под геннакером быстро это не сделать. Пару минут ушло на подготовку, начинаю менять курс... И тут силуэт судна грозно вырисовывается во тьме. Это не мираж — тёмная громада рыбацкого баркаса с неяркими огнями скользит прямо у меня перед носом и не задумываясь в эту безлунную ночь влетит мне в левый борт. Руль резче на себя, геннакер запутывается вокруг стакселя, очнувшийся местный рулевой Верещагин также уводит свой пароход влево, расходимся чисто, но для ночи, такого ветра и с дополнительным парусом слишком близко — меньше ста метров.

Стресс огромный, тут же думаю, не тянет ли он за кормой сеть, ибо не пересечь его кильватер я уже не смогу, а так как огни носить он не умеет, может и рыбачить с якорными. Единственное, что успокаивает — его слишком высокая скорость для траления. Теперь я с подветра баркаса улавливаю характерный запах дизеля и слышу его тарахтенье. Свет в кокпите, уже не прикрытый рубкой, хорошо освещает его силуэт, и Египетская тьма вокруг. Внутреннее опустошение и тихая радость, что закончилось всё благополучно.

На выходе из пролива, ветер ещё усиливается, и я решаю убрать геннакер. Выходит только со второй попытки. Как я его "не утопил" — сам не понял. Потихоньку нарабатываю опыт, как лучше всего с ним в одиночку справляться. Почти сухой!

Хотя я и знал прогноз погоды, но не успел подлезть под остров Мандело, и ветер кончился. Повернул на восток, удалось лёгкий поймать — пошли потихоньку на юг и юго-восток.

Лёг немного поспать, но под утро всё-таки оказался в этой страшной толчее из беспорядочной волны с отсутствием ветра с подветренной стороны острова Мандело. Всё трещит, хлопает, качка, аж страшно за яхту. Убрать паруса? Так вообще бесперспективно здесь останешься.

Обнаружил, что натяжитель нижней латы83[83]вылетел, и она свободно ходит, норовя упереться в мачту или вылезти ещё больше из грота. Срочно спускаю парус вниз. Там такой своеобразный болт, что вряд ли подберу из имеющихся на борту. Слава Богам, прошёлся по палубе — он не улетел за борт!

Пока занимался этой латой — натяжитель поставил через герметик-фиксатор — обнаружил, что отломилась каретка84[84]второй латы, и хотя сама лата на месте, пришлось менять ещё и её. Вот тебе и качка в штиль!

Поставил грот, и в течение получаса попали в завихрение ветра, которое позволило курсом полный бейдевинд вырваться из этой западни.

Когда просыпался, думал, утро начну с чая. Настройка яхты и ремонт взбодрили получше. Уже около десяти, дальше жара? Решил без чая сразу завтракать. Сегодня булгур со сгущенкой, изюмом и орехами. Эх, булгура в итоге мало оказалось на борту, скоро он кончится. На завтраке наконец стало раздувать. Увалился и под гротом со стакселем несусь 7,5 узла! Так как мало спал, решил, что надо таки отдохнуть ещё, не рискнул так оставлять яхту, взял одну полку рифов. Теперь 7 узлов, и можно прилечь.

В обед скорость упала до 5,3 узла, но риф решил пока не раздавать. Верное оказалось решение — вскоре раздуло, и скорость превысила семь узлов! Наконец-то, впервые в этом плавании, мы оказались в пассатах. Но, учитывая, что генеральный курс у нас не на запад, а на юго-запад, можем легко с него вылететь. Идём в полный бакштаг бабочкой левого галса. Почти фордевинд, но чтобы при рысканье не было риска переброски гика, и стаксель устойчиво стоял на противоположной гроту стороне, идём немного к ветру.

________

Обыватель боится океанских просторов и не представляет, как можно спокойно действовать и радоваться полёту под парусом вдалеке от берега? Но прошлой ночью именно близость островов таила в себе реальную опасность. А сейчас, когда я вновь на раздолье и оставил за кормой Кабо Верде, можно расслабиться и рассказать о том, что позволяет мне писать философский роман в великом пространстве Океана. Это уникальная способность Дочери Ветра идти любым курсом относительно ветра без авторулевого или ветроподруливающего устройства. Дочь Ветра — живая иллюстрация принципа невмешательства: искусство не столько управлять напрямую, а сколько настраивать мир в пределах своих возможностей, а остальное отдавать на откуп ветру, случаю и судьбе.

Ньютоновские законы, в том числе действия-противодействия пронизывают весь наш мир и удерживают планеты на неизменном расстоянии вокруг Солнца. Этот же принцип заложен и в Дочери Ветра с целью удержания её на неизменном курсе. Для того чтобы достичь баланса в приведении85[85]и в уваливании86[86]яхты, надо совместить центр парусности87[87]с центром бокового сопротивления88[88]. Мало того, что совместить, но и создать самовосстанавливающуюся систему, которая позволяет увеличивать силу противодействия на случаи, когда яхта из-за волнения или изменения ветра сбивается с курса. Если яхта привелась из-за внешних факторов, то появляются силы, которые будут её уваливать, чтобы вернуть баланс, и наоборот.

Классически это реализуется через перо руля89[89], отклоняя которое, мы создаем силу, возвращающую яхту на курс. Чтобы не сидеть сутками за рулём, человечество изобрело роботов, достаточно простых. К командному пункту подсоединен компас, указывающий курс, также обычно подключен и ветроуказатель, указывающий курс яхты относительно ветра. При отклонении от курса, компьютер подаёт команду на электродвигатель или гидронасос, которые двигают шток влево или вправо, в зависимости от команды, а шток уже прикреплен к сектору руля и отклоняет перо в нужную сторону, возвращая яхту на курс вместо рулевого. Подобным образом работают и ветроподруливающие устройства. Робота там нет, обычная механика. Они имеют флюгер и свое отдельное перо. Если яхта отклоняется от курса, ветер тогда поворачивает флюгер, флюгер — перо в воде, и яхта возвращается на курс.

А есть такие небольшие яхточки, парусная доска называется, где нет ни пера, ни каких-либо лишних устройств, кроме шарнира, через который парус присоединяется к доске. Здесь сам рулевой парусной доски отклоняет мачту вперёд-назад, влево-право, меняя положение центра парусности или сохраняя его.

Однако же двигать мачту на шарнире большой яхты как-то не с руки. Можно, конечно, пробовать что-то здесь придумать, и лет 15 тому назад кто-то сделал мачту, отклоняемую на подветер, но, естественно, эта идея никак не смогла пойти в массы: слишком сложная система, дающая разве что немного комфорта.

Поэтому на Дочери Ветра мы смещаем не центр парусности, но в первую очередь центр бокового сопротивления. Плавник с бульбой смещен назад на 40% относительно длины корпуса, а впереди мачты установлен подъёмный шверт90[90]. Поднимая шверт, мы смещаем центр бокового сопротивления назад, а опуская — вперёд. Но и с центром парусности мы тоже работаем! Передний парус уваливает яхту, а основной — приводит. Чуть подбирая91[91]или потравливая92[92]нужный нам шкот93[93], мы оказываем усилие в нужную нам сторону. Плюс стаксель94[94]можно оттягивать вперёд по бушприту. Паруса, кстати, и являются главным фактором, возвращающим яхту на настроенный курс. Если яхта вдруг увалилась, на гроте95[95]будет больше давления, и она вернётся на курс, если привелась, тогда больше давления будет на стаксель или геннакер.

Иногда производителям серийных яхт удаётся удачно спроектировать и центр парусности, и обводы, найдя такой баланс, когда на определенном курсе и при невысоком волнении яхта будет сама идти нужным курсом. Но на полных96[96]и острых97[97]курсах, как ни крути, центр парусности значительно смещается, и оказывает тогда слишком большое влияние в одну из сторон, и подбирая или потравливая паруса всё равно не удается удерживаться яхте самостоятельно на курсе.

Без шверта добиться такого эффекта можно лишь на длиннокилевой яхте98[98], которые уже устарели, медленны и имеют плохой лавировочный угол99[99]. Хотя желающие и в этом направлении могут творчески развиваться. За основу надо брать Спрей Джошуа Слоукама100[100].

Обводы101[101]также имеют большое значение. Модная сегодня широкая глиссирующая102[102]корма значительно меняет форму смоченной поверхности корпуса при незначительном изменении крена103[103], оказывая большое изменение усилия на приведение или уваливание яхты. Обводы нужны радиальные, не излишне широкая корма и центр ватерлиний104[104]накренённой яхты не должны более чем на пять градусов отклоняться от диаметральной плоскости105[105]яхты.

Мачта без такелажа106[106], обладая рядом преимуществ, позволяет также настроить правильно грот на полном курсе. На обычных яхтах он ложится на вантины107[107]с подветра, теряет свою аэродинамическую форму и не может быть выставлен под нужным углом относительно ветра. Какой уж тут баланс!

Конечно же, и перо имеет большое значение, и система управления им! Языков дважды его удлинял. Перо обычно закрепляется в ДП108[108]яхты, но может отклоняться до пяти градусов на подветренный109[109]или наветренный110[110]борт. Если больше, значит система далека от стабильности. Для фиксации румпеля используются резинки и верёвки. Веревки жёстко ограничивают руль, а резинки позволяют ему отклоняться в одну или в обе стороны.

Система фиксации также постоянно меняется и совершенствуется. Изначально мы крепили с наветра жестко веревкой, чтобы на порывах и волнении яхта слишком не приводилась, а с подветра на резинке, чтобы у яхты была свобода в уваливании. Также можно накинуть резинки с двух сторон и, закручивая одну из резинок вокруг себя, увеличить чуть отклонения пера на ветер или подветер, при этом сохраняя определенную свободу движения. В Хорватии Языков использовал одну веревку, протянутую с одного поручня до другого, центр её несколькими витками наматывался на румпальник111[111], и, проворачивая эти витки, добивались нужного угла отклонения пера руля. Но на океанском волнении трения витков недостаточно, и в итоге настройка сбивается, плюс нет никакой свободы для пера, что не всегда хорошо.

Поэтому Виктор Аркадьевич сделал сектор, установил его внутри на входе и провел штуртросы112[112]к румпелю. Но нам с Глебом эта система не понравилась. Веревки вечно разбалтывались, и надо было что-то подтягивать, с настройкой получалось через раз, да и Глеб сразу же установил резинки, и они работали очень хорошо в Средиземке. В итоге через какое-то время штуртросы отсоединили, и сектор весь прошлый и этот сезон не использовался.

Но у меня было понимание, что резинок на серьезном волнении не хватит. А система сектора с веревками требует дальнейшей доработки. Надо было сектор чем-то заменить. Думали о пластине или ещё какое устройство спроектировать, делать, устанавливать и испытывать. Но с этим сектором Языков обошел Вокруг Света, и было много другой важной работы, и до совершенствования этой системы руки просто не доходили, но голова в этом направлении работала. На спуске яхты в этом году так и поставил этот сектор, не присоединяя штуртросы, дойдя до Танжера на одних резинках.

В последнюю неделю перед выходом на маршрут я вернулся к этой задаче. Для начала блоки на поручнях в кокпите для штуртросов закрепил по-другому. Они были просто привязаны, периодически скользили по поручню, растягивались, и получалось, что не фиксировали перо достаточно жёстко. Установили ограничители в виде марок113[113], блоки через дайниму114[114]привязали так, чтобы веревка была ограничена маркой. В будущем надо сделать другой жёсткий фиксатор на поручне.

И здесь ограничение по времени сыграло мне на руку. Надо что-то делать, но что? Где взять время? Эта система должна быть максимально простой. И тут — Эврика! Зачем мне вообще сектор или другая какая система поворота пера!? И мы просто вместо сектора на той же переборке115[115]установили два обычных кулачковых стопора.

Это как вишенка на торте! Теперь я одновременно использую и веревки и резинки. Накрутив с нужной стороны резинку и установив её с двух сторон, я также через стопор и верёвку устанавливаю необходимую жесткость в ограничении с наветра и с подветра. И если сектор просто позволял изменить угол пера и его зафиксировать, то теперь у меня две раздельные фиксации, и я могу как полностью ограничить движение пера, так и частично, причем давая больше или меньше свободы с наветра или с подветра, в зависимости от ситуации.

Теперь это работает просто как песня льется из граммофона!

Вот зачем всё это? - может спросить умудрённый опытом яхтсмен. В наш век засилья автопилотов это кажется атавизмом. С помощью электронных помощников мы создаём таблицы и графики, смотрим пройденные шаги и съеденные калории, облегчаем свою жизнь, автоматизируем и управляем ей. «Позабыты хлопоты, и окончен бег — вкалывают роботы, а не человек!»(с)116[116]Но вместо того чтобы нажать на кнопочку и расслабиться, приходится что-то подкручивать на румпальнике, дёргать шверт-тали117[117], тянуть шкот…

Не будем скатываться в нравоучение, дескать, к чему в итоге приведёт наше нежелание прикладывать лишние усилия, но следует отметить, что Дочь Ветра не заставляет часами сидеть за румпелем или тратить колоссальные усилия на настройку. Кроме элементарной безопасности — у тебя нет лишнего устройства, которое может сломаться, не нужно много солнечной энергии и сильно переживать по поводу облачности или проблем с аккумулятором — ты естественным образом достигаешь гармонии с яхтой и окружающим миром. И это главное.

Мало того, ты можешь перенести этот опыт на всю свою жизнь. Что мы делаем, сидя за румпальником? Постоянно корректируем курс, чтобы достичь назначенной цели. Если мы его бросим, понесет нас лихая по произволу волн. Авторулевой делает то же самое: следит за электронным компасом и возвращает курс, освобождая нам руки. В жизни также не следует бросать свою судьбу на произвол, дабы не занесла в непроходимые дебри нелегкая. Но истинное искусство управления событиями в своей жизни как раз и заключается в умении не оказывать на них прямого воздействия, а просто жить в гармонии, имея цель в голове, чтобы судьба сама тебя вела верной дорогой. А в пути ты читаешь знаки, и только тогда при необходимости "перенастраиваешься" и следуешь новым курсом.