Халява 2

–У-у-у, как все запущено! – проглотив и свою порцию коньяка, произнес я в ответ.

– Вот по этому поводу, Васек, я и приехал с тобой поговорить! Так сказать, по душам…

– Серьезно, – не поверил Васек. – У тебя же, Серж, все вроде как на мази? Хотя, мне как-то Проха жаловался, что с тобою в последнее время что-то не то творится.

– Так и у тебя, Васек, вроде все на мази, – произнес я в ответ. – А чего ж тогда, дергаешься? Какое-то счастье вдруг искать вздумал?

– Да вот, неспокойно как-то на душе, – признался Васек. – Вроде бы и действительно нефиг и дергаться… Финансового запаса, даже при моих тратах, еще на сто лет хватит! Активы растут… Но чего-то не хватает мне, Серега? Только вот чего? Не пойму…

Я не удивился, слушая Васькины откровения, так перекликающиеся и с моими терзаниями. Я уже некоторое время назад начал замечал замечать за Васьком «этакие настроения», только я сам был немного занят самим собой, чтобы основательно проанализировать состояние одного из моих лучших друзей.

– Растешь, дружище! – произнес я, взглянув на приятеля детства совсем другими глазами. – Я в твои-то годы и не помышлял о «высоком», – признался я.

– В твои-то годы? – удивленно вскинул брови Васек. – Да мы с тобой одногодки, Серый!

Ну да, заговорился: Васька-то ни сном ни духом ни о моем настоящем возрасте, ни о том, что это моя, как бы это сказать, не первая в общем-то жизнь.

– Может, Прохор и прав, что ты немного кукухой двинулся? Ведь все писатели немного «с приветом».

– Как же без этого, – со смехом подтвердил я предположение Васька, – все мы немного двинутые!

– Ну, а за это обязательно надо выпить! – Васек наполнил бокалы. – Чтобы крышак всегда на месте стоял в этом напрочь двинутом мире! – толкнул он что-то вроде тоста.

«Знал бы ты, – подумал я, в очередной раз чокаясь с Васьком, – что я, пока только теоретически, могу сотворить с этим двинутым миром?»

Но вместо этого лишь произнес:

– Будет стоять мертво, Васек! Это я тебе обещаю!

– Ну, спасибо и на этом! – гоготнул мои товарищ, заглатывая существенную дозу спиртного.

Я поспешил последовать его примеру. Коньячок, приятно опалив непередаваемым ароматом вкусовые рецепторы, прокатился по пищеводу и разошелся теплой истомой по всему организму. В голове слегка зашумело. Ну да, из меня же еще не вышла та гашишная хрень, которой потчевал меня давеча Ашур Соломонович. Главное, чтобы совсем не накрыло! А то мало ли чего я там себе в похмельном бреду интуитивно пожелаю. Старик сказал, что в моих силах изменить даже физические законы этого мира. Так что аккуратненько надо, аккуратенько…

– Так о чем ты со мной по душам переговорить-то хотел? – Закусив колбасной нарезкой, вернулся к предыдущей теме нашего разговора Васек.

– Да знать бы с чего начать? – честно признался я. – Поговорить о многом хотелось, но вот выделить главное… Хоть убей – не могу!

– Серег, – Васька встал со своего места, обошел вокруг стола и обнял меня за плечи, – мы с тобою с детства дружим. Знаем друг друга, как облупленные… – Он помолчал, видимо собираясь «с силами». Я давно хотел тебя об этом спросить, только не знал, как ты отреагируешь… Поэтому не решался…

– Давай уж, чего тянуть? – Подтолкнул я приятеля.

– Серж, скажи, ты человек? Или существо иного порядка?

– У-у-у, батенька, да вы, никак, напились? – Я попытался отшутиться, но не прокатило – Васек был настроен очень решительно.

– Нив одном глазу! Так ты человек, или кто? – Он вновь попытался припереть меня к стенке своим вопросом.

– Ты меня инопланетянином, что ли, считаешь? – Я стер с лица шутливое выражение и серьезно взглянул в голубые Васькины глаза.

– Я вообще не знаю, кем тебя считать, – правдиво ответил мой дружбан. – Но, какими-никакими аналитическими навыками, с твоей, между прочим, подачи, я овладел. Знаешь ли, обучение у лучших забугорных экспертов и аналитиков, неважно в какой сфере, политической ли, экономической ли, оставляют большой след! Вот тут! – Он постучал указательным пальцем себе по лбу. – Но то, что ты не обычный смертный, как я, или вон Леньчик – факт! Знаешь, когда ы перестал быть обычным человеком?

– И когда же?

– Летом восемьдесят девятого! Я все проанализировал: и твою творческую деятельность, и коммерческую и даже твой дар предвидения… нет-нет, не отрицай, что он у тебя есть!

– А он у меня есть? – Я не смог удержатся от ехидной улыбочки.

– А то! – нервно хохотнул Васек, отпуская мои плечи и возвращаясь на свое место.

Он вновь начислил нам еще по одной. Мы выпили, и он продолжил:

– Табачный кризис помнишь?

Я кивнул:

– Конечно.

– Я на нем поднялся с твоей помощью! Спасибо, Серег! Если б не ты…

Если бы не я, Васек, ты бы уже больше десяти лет, как говориться, со святыми упокой… Но вслух, естественно, я этого не произнес.

– … я бы не в люди и не выбился! Ведь я даже и о вышке не помышлял – ты меня заставил!

– Думаешь, зря заставил? – улыбнулся я, точно зная, что он мне сейчас ответит.

– Какой там! Ты попал точно в яблочко! Как, впрочем, и всегда! Экономика – это мое! Я сам это понимать начал, когда все у нас более-менее серьезно закрутилось! А там и Гарвардская профессура помогла, и Кембдридж… Я первую научную степень там получил! Да еще в самом престижном университете мира! Мог ли подумать тот, вчерашний Васек, из фазанки, что станет хотя бы аспирантом, а не то что доктором экономических наук?

– Я рад за тебя, Василий Иванович! – со всей серьезностью, которую только смог из себя выдавить, произнес я, протянув Ваське открытую ладонь. – Поздравляю, вас, профессор!

– Доктор, – поправил меня Васек, пожимая протянутую руку. – Хотя их доктора наук, котируются на где-то уровне наших кандидатов.

– Но и это отличный результат, дружище! – от всего сердца радовался я за старого друга. – Главное, что ты нашел себя в профессии, а значит, не пройдет много времени и ты найдешь себя в жизни! Думаю, что звание счастливого профессора, а еще лучше – счастливого академика придется тебе по душе!

– Ты дьявол! Гребанный дьявол-искуситель! – беззлобно выругался Васек, откидываясь на спинку кресла. – Так и не скажешь ничего?

– Поверь, пока не могу! – положив руку на сердце, произнес я. – Но ты будешь первым, кто узнает всю правду обо мне, – пообещал я. – Я думаю, что до этого момента совсем недолго осталось…

– Но предвидение – это же твоя тема? Я анализировал, – пошел по второму кругу Васек. – Невозможно было предсказать с такой поразительной точностью, используя лишь аналитическую и инсайдерскую информацию, прошедшие кризисы, всякие черные вторники и пятницы! И вот, не разразившейся еще дефолт, – неожиданно вспомнил он. – Ты же знаешь точную дату, когда он произойдет?

– Знаю! – Я не стал в этот раз юлить и темнить, оставляя друга в неведении относительно моих возможностей. – Семнадцатого августа текущего года будет объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств. Одновременно будет объявлено об отказе от удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару. Правительство больше не будет его искусственно поддерживать массивными интервенциями Центробанка…

– Мля! – выругался Васек, плюхнув в пустые фужеры еще по доброй дозе семидесятилетнего конька и, не дожидаясь моего «присоединения», залпом его всадившего. – Но как, Серега? Как? – хватая воздух опаленной спиртным пастью, просипел Васек. – Ты экстрасенс, мать твою? Пришелец из будущего? Кто? Сам Господь Бог? Может мне покреститься нужно, чтобы приобщиться твоих тайн? Что? Что мне сделать?

– Для начала – успокоиться! – рявкнул я на разнервничавшегося друга, тоже залпом всаживая свою дозу конины.

Знал бы ты, Васек, как близок к отгадке моего поистине божественного всеведения! Но не могу я тебе пока этого сказать, хоть и рвется мое сердце на куски… может быть просто от смеси конины с гашишем меня так на «розовые сопли пробило»?

Занюхав рукавом, я выдохнул и уже намного произнес:

– Вась, я серьезно пока ничего не могу тебе рассказать! Но как только – ты первый!

Васька посмотрел на меня слегка налитыми кровью глазами.

– Без балды? – спросил он, буравя меня немигающим взглядом.

– Без балды, дружище! – пообещал я ему. – Клянусь!

***

Утренний развод в 16 отделе начался не совсем обычно: все время, пока майор Сидоренко заслушивал доклады сотрудников, старлей Петрушин не переставая чесался, чем жутко нервировал старшего по званию. Наконец Сергей Валентинович не выдержал и взорвался:

– Петрушин, да чего ты чешешься, словно пес шелудивый?! Чесотку подхватил?!

– Не знаю, – виновато пожал плечами Слава. – Ничего не могу с собой поделать. Кожа зудит – спасу нет! – пожаловался он начальнику.

– Так в поликлинику сходи, проверься! Анализы какие-никакие сдай! На сегодня я тебя освобождаю…

– Здравствуйте, товарищи офицеры! – В кабинет Сидоренко заглянул генерал Кузнецов, привлеченный громкими восклицаниями майора.

– Здравия желаем, товарищ генерал! – нестройным хором отозвались сотрудники отдела.

– Что за шум, а драки нет? – полюбопытствовал Кузнецов. – И чего это ты, майор, Петрушина от задания освободил?

– В целях профилактики заразных заболеваний, товарищ генерал, – ответил Сидоренко.

– Это каких же? – прищурился Кузнецов.

– Не знаю, например, чесотки или лишая, какого. Чешется Петрушин…

– Что ты сказал? – неожиданно взволнованно переспросил Кузнецов. – Чешется?

– Так точно, чешется, товарищ генерал! – с готовностью подтвердил майор. – Пусть в больницу сходит, анализы там…

– Помолчи-ка, майор! – попросил генерал. – Ну-ка, Слава, сними рубашку.

– Товарищ генерал, – неожиданно застеснялся старлей, – может не надо? Я лучше к доктору…

– Ну-ка цыть! – внезапно рявкнул Кузнецов. Петрушин вздрогнул – такой реакции от тщедушного, всегда спокойного генерала он не ожидал. – Рубаху долой! – тоном, не терпящим возражений, вновь повторил Кузнецов.

Петрушин, не рискнув больше пререкаться с генералом, стянул рубашку. Все тело лейтенанта было обильно покрыто разнообразными затейливыми татуировками: оккультными знаками, пентаграммами, рунами. В районе некоторых знаков кожа была покрыта сыпью, в некоторых местах припухла и покраснела.

– Ох, молодняк! – горестно вздохнул генерал. – Скажи мне, Петрушин, зачем тебя всеми этими наколками разрисовали? Думаешь, это модно, прикольно, или чтобы перед девками форсить? Это твоя защита, дурья голова, которую не так давно кто пытался взломать самым наглым образом! – метал молнии генерал. – Эх, черт, вот пересменка так пересменка… Как же все это не вовремя! Сегодня вечером все, свободные от заданий ко мне в кабинет. Нужно вас немного уму-разуму поучить! Сидоренко!

– Я, товарищ генерал!

– Ты себе защитные татуировки нанес?

– Я…

– Ты-ты!

– Никак нет… Я думал…

– Черт, что же мне с вами делать? Значит так, после совещания – к «умникам» в лабораторию! Чтобы к вечеру был похож на Петрушина!

– Но я…

– Выполнять! – опять рявкнул генерал, да так, что задрожали оконные стекла.

– Есть, как Петрушин!

– Так, Слава, – генерал повернулся к старлею, – теперь вспоминай, когда чесотка началась?

– Да сразу после посещения института, где Кремнев работает…

– Ты что, разговаривал с Кремневым? – опешил Сергей Валентинович.

– Нет, – мотнул головой парень, – я с деканом его пообщался, э-э-э… Горчевским Вольдемаром Робертовичем. Представился сотрудником ФСБ, типа интересуюсь характеристикой Кремнева… В связи со старым делом… Ну, когда сам Кремнев был нашим коллегой…

– А с Кремневым ты случайно не сталкивался? – уточнил генерал. – В коридоре там, либо еще где? Может ты его просто не заметил?

– Обижаете, товарищ генерал! – покраснел Петрушин. – Точно не сталкивался! Вот ей-ей…

– Значит, декан… Так, ребятки, дело принимает серьезный оборот! Чтобы так воздействовать на защиту, силушка нужна не мерянная! Серьезный ведун работал…

– Колдун? – переспросил Сидоренко.

– Называй, как хочешь, но это явно не дилетант, – ответил генерал. – Я такой работы лет сто не встречал. Берите под наблюдение этого Горчевского. Только близко к нему не приближайтесь – на расстоянии работайте. Защиту, у кого её нет – поставить, остальным – обновить. Ну и ройте землю, ребята, чувствую, крупная рыбешка заплыла в нашу речушку!

Глава 6

Мы выпили с Васьком еще по одной, и я перешел к тому вопросу, для решения которого, собственно и решил посоветоваться с моим экономически подкованным другом.

– Слушай, старина, а скажи-ка мне, что ты думаешь о том дерьме, которое нас с тобой окружает?

– К-конк-к-кретей ф-формулируй, Серег, – слегка заикаясь, произнес Васек.

Выпитая доза спиртного приближалась к критической отметке, за которой перетереть будет можно только за «взаимное уважение». Нужно было немного форсировать события, а то придется надираться в компании Васька еще разок. Нет, я не против посиделок в хорошей компании, но когда-то и дела делать надо!

– Конк-р-ретизирую. – Мой язык тоже немного заплетался, но шестеренки в голове, как ни странно, крутились, как будто хорошо смазанный механизм. По ходу, продолжал действовать чудесный кальянный состав старого Ашура Соломонович. Надо будет попросить его, чтобы отсыпал своего табачка «на коробок». – Я, Васек, о ситуации в нашем прекрасном царстве-государстве хотел поговорить.

– А чего в нем не так? – не понял «моей печали» Васька. – Живем, хлеб с маслом жуем! На икру тоже хватает: хочь – на черную, хочь – на красную…

– Ну, это у нас с тобой все «на мази», – согласно кивнул я. – А вот у всех остальных, за исключением небольшой прослойки…

– Хы-ы-ы, – пьяно хохотно Васек, – да, мы еще та прослойка!

– У всех остальных дела совсем швах! А через пару недель наступит полная жопа!

– Это ты о дефолте семнадцатого августа? – подобрался Васька, даже немного протрезвел. – На сколько деревянный рухнет?

– Ты же говорил, что тоже просчитывал этот момент? Что вышло по твоим прикидкам?

– Пол моим прикидкам это должно было случиться еще полгода-год назад! Я же не Ностардамус, чтобы с такой точностью предсказывать!

– Нострадамус, к примеру, тоже точных дат никогда не называл, – заметил я. – Все его, так называемые, предсказания, настолько размыты и неоднозначны… Да под них что хочешь загнать можно! Только ты так и не сказал насколько?

Васька долго смотрел на меня, видимо, собираясь с мыслями.

– Как минимум до пятнадцати должен рухнуть! А вообще и восемнадцать деревяшек за одну шершавую шкурку, наверное, может…

– Двадцать один, – бухнул я, – к Новому 99-ому году!

– Мля! – Пришел в неописуемый «восторг» от моего заявления Васек. – Я, думал, что и восемнадцать – перебор… А тут двадцать один! Пройдет еще немного времени, он и тридцатку перешагнет! – «пообещал» я.

– Мама дорогая! Это же… это же сколько мы поднимем? – схватился за голову Васек. – Серж, ты голова! Головища! – заревел он, наполняя бокалы по новой. – Это надо отметить! Все наши вклады и активы давно в «зелени»! ГКО сброшены…

– Стоп, Васек! – Я накрыл своей ладонью бокал, не давая другу его наполнить. – Вздрогнем мы чуть-чуть попозже, а то совсем соображать перестанем! А я еще к главному не подошел…

– Как скажешь, Серега! – согласно произнес Васек, припечатывая донышко второй початой бутыли к столу. Что за главное?

– Ты, Васек, у нас ученый, не то, что Патлас с Леньчиком…

– Повторяешься, – улыбнулся мой дружбан. – Но, я не против, я на лесть падкий! Продолжай, внимательно тебя слушаю!

– Устал я, Васек так жить! – пожаловался я приятелю. – Вот и кризис этот, мне как серпом…

– А в чем прикол? – не понял Васька. – Мы ж с тобой столько бабла поднимем…

– Губа бы не треснула… – печально произнес я. – Ты представляешь, как народ обнищает? Они и так с хлеба на воду перебиваются…

– Чего-то я не пойму, Серёг, – слегка напрягся Васька, – а с чего это ты за простой народ вдруг «радеть» начал? Ничего такого за тобой раньше не замечалось? Уж, не в компартию ли надумал вступить?

– Ну это ты загнул. Дружище! – усмехнулся я. – Мне с «папой Зю» совсем не по пути! Но вот простому народу помочь хочется!

– В политику намылился? – по-своему истолковал мое заявление Васька. – С твоими способностями к предсказаниям – тебе там самое место! Если что, то я двумя руками «за»! Мы тебя еще и в президенты пропихнем! А что, в той же Америке Рейгана выбрали? Выбрали. А у тебя в бывшем Союзе каждая собака знает и уважает! В легкую в президентское кресло сядешь…

– Вась, Вась! – постарался утихомирить я разошедшегося друга. – Послушай спокойно и внимательно, что я тебе сейчас скажу…

– Весь во внимание!

– Васек, ты ведь меня знаешь, как облупленного, – «зашел» я издалека. – Мы вместе росли: детский сад, школа, бизнес…

– Ну?

– Скажи мне, Василий Иваныч, за все время, которое ты меня знаешь, я хоть раз стремился во власть?

Васька задумался на мгновение, а затем отрицательно мотнул головой:

– Нет, не припомню такого.

– И скажи теперь мне, зачем мне именно сейчас, когда вся страна погружается во все более и более глубокую жопу, лезть в этот серпентарий? К тому же, я мог это провернуть это еще несколько лет назад?

– Ну, не знаю? – пожал плечами Васек. – Я предсказывать не умею – это твоя «епархия»!

– Пойми, дружище, я как не хотел «во власть», так и не хочу! Но и терпеть все это говнище, нету больше мочи! Я тут недавно в одной деревеньке «оттянулся»…

– Наслышан-наслышан о ваших подвигах! – усмехнулся Васек, но, заметив недобрый блеск в моих глазах, поспешно заткнулся.

– Так вот эта деревенька – бывший союз в миниатюре: власть предержащие нагибают простых работяг, и живут припеваючи, пока остальные загибаются от нищеты! Взятки, бандиты, коррупция! Только мое вмешательство позволило разрулить эту херню! Те, кому положено сидеть – сели, кому положено сдохнуть – сдохли! И это только в одной зачуханной деревеньке! А нас так по всей стране!

– И ты решил изобразить из себя этакого американского героя-спасателя в развевающемся плаще и вязанных труселях поверх колготов? – с долей иронии подытожил Васек.

– Да, – не стал отнекиваться я. – Захотелось мне погеройствовать: поднять с колен Русь-Матушку! – пафосно произнес я.

И мы с Васьком весел заржали. Ржали долго, пока не закололо под ложечкой.

– И что ты надумал? – отсмеявшись, произнес Васек. – Тут я тебе не советчик! Ты ж у нас предсказатель. Вот и скажи, как все это провернуть?

– Этого я, к моему глубокому сожалению, не могу предсказать.

– А что ты вообще хочешь сделать? – спросил меня в лоб Васька. – И чем я, скромный финансист, могу в этом помочь?

Вот мы и подошли к нашему главному вопросу.

– Я хочу попытаться отменить еще не случившийся дефолт, – твердо заявил я. – А с тобой хочу посоветоваться, каким способом это можно провернуть?

Васька изумленно и молча пялился на меня минут, наверное, пять. Потом схватил со стола свой наполненный коньяком стакан, и так же молча его осушил, не отрывая от моего лица своих выпученных глаз. Выдохнул. Не глядя, схватил со стола кусочек сервелата и отправил его в рот.

– Серег… – наконец произнес он. – Ты действительно не понимаешь? Или просто придуриваешься? На данный момент ничего изменить нельзя! Понимаешь? Нельзя! Если ты, конечно, не старик Хоттабыч. Трень-трень волосок из бороды, и все в лучшем виде – забыли про грядущий дефолт…

– Аргументируй! – жестко потребовал я.

– Извольте! Я, конечно, не буду лезть в дебри экономической науке, я на пальцах…

– Давай, как можешь, – кивну я. – Главное, чтобы доходчиво – я-то не доктор экономических наук, как некоторые.

– Тады слушай, – произнес Васек, закидывая в рот еще кусочек колбасы, – что такое дефолт? – с видом заправского лектора спросил Васька. Дефолт – это нарушение платежных обязательств заемщика перед кредитором, неспособность производить своевременные выплаты по долговым обязательствам или выполнять иные условия договора займа.

– Это я понимаю…

– Хорошо. После распада Союза наша страна постоянно испытывает финансовые трудности. А где взять бабло? Только за бугром! Займы! Займы! Постоянные займы. Страна в долгах, как в шелках! Госдолг охренительный: десятки миллиардов долларов. Если хочешь узнать конкретную сумму, я суетнусь – есть свой человечек в Центробанке. Но по моим расчетам кризиса резервы ЦБ на нынешний момент около 24-х миллиардов, а обязательства перед нерезидентами на рынке ГКО/ОФЗ – это государственные краткосрочные обязательства и облигации федерального займа, пояснил Васек, – и фондовом рынке – свыше 36 миллиардов долларов. Общая сумма платежей государства в пользу нерезидентов более десятки!

– Понятно, – вновь кивнул я.

– После падения мировых цен на сырье – нефть, газ и металлы, иностранные кредиторы, опасаясь за свои сбережения, перестали давать в долг «странам с нестабильной экономикой». А что будет дальше, даже я тебе могу расписать, как по нотам…

– Погоди, Васек, если я закрою госдолг – кризиса удастся избежать?

Васек судорожно сглотнул, услышав от меня очередное заявление:

– Даже если у тебя и найдется подобная сумма… Это все равно ничего не изменит в перспективе! Мало ли займов брали? Где они все? Проглотят еще и даже не поморщатся! Только кричать будут – давай, давай еще! Здесь нужен друго, абсолютно кардинальный подход…

– Какой, Васек? – с надеждой спросил я приятеля.

– Если бы я знал, Серега… Если бы знал…

***

Этот день для Сергея Валентиновича не задался с самого утра: майор совсем не выспался. После вечернего посещения конторского "тату салона", кожа чудовищно чесалась. Некоторые наколки вспухли и покраснели. Температура подскочила. В общем, чувствовал себя с утра майор Сидоренко неважнецки. Но, как ответственный контрразведчик, он вышел на службу, невзирая на самочувствие. Направляясь в кабинет, Сидоренко столкнулся в коридоре с генералом Кузнецовым.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – блеснув покрасневшими глазами от недосыпа, поприветствовал начальника майор.

– Здравствуй, Сергей Валентинович! – ответил Кузнецов. – Похоже, что ты сегодня не в форме, майор? – Генерал обратил внимание на нездоровый румянец подчиненного. – Заболел?

– Никак нет, Владимир Николаевич! – по военному четко отрапортовал Сидоренко. – Здоров! Просто посетил вчера наших эскулапов…

– А! Защиту поставил! Молодец! – похвалил майора генерал. – Ощущения не из приятных?

– Есть немного, – согласился Сидоренко. – Зудит все… Спасу нет!

– Еще бы! – произнес генерал, прикоснувшись ладонью ко лбу майора. – А тебя голубчик еще и жар. Иди-ка ты, Сергей Валентиныч, до дому. К обеду будет еще хуже! Полная перестройка энергетики, это не шутки!

– Да я справлюсь, тащ генерал… – начал отнекиваться Сидоренко.

– Нет, дружище, – усмехнулся Кузнецов. – На сегодняшний день ты – балласт! Так что домой, в постель! И это приказ! – жестко отрубил генерал. – Пойдем ко мне, я немного облегчу твои страдания…

– Да не нужно, товарищ генерал! Что я, дите малое? – Даже слегка расстроился Сергей Валентинович.

– Делай, что я тебе сказал, – сурово произнес Кузнецов. – И покрепче тебя парни ломались! К вечеру тебя так скрутит – света белого… – Генерал открыл дверь кабинета, жестом приглашая майора внутрь. – Пару дней будет корежить, уж поверь моему опыту! Садись! – Кузнецов указал на кресло. – Наши спецы, конечно, мастера… Татуировки, я уверен, они правильно сделали. Но вот что после с тобою случиться – их уже мало волнует. Значит так, Сережа, – Кузнецов вытряхнул из пачки большую таблетку быстрорастворимого аспирина, – примешь дома эту таблетку.

Владимир Николаевич вынул из ящика стола большую цыганскую иглу и протер её медицинским спиртом из пузырька. После этого генерал иглой выцарапал на таблетке несколько угловатых рун. Протерев еще раз иглу спиртом, он произнес:

– Руку дай мне… Левую.

Сидоренко без колебаний протянул руку начальнику. Кузнецов ловко проколол подчиненному подушечку большого пальца, а затем при помощи той же иглы разукрасил выцарапанные на таблетке руны кровью, что-то бубня себе под нос. Сергею Валентиновичу показалось, что пропитанные кровью руны слегка светятся. Он сморгнул, мотая головой – свечение исчезло.

«Показалось!» – решил Сидоренко.

– Нет, не показалось! – словно прочитав мысли майора, произнес генерал. – Символы зажглись – значит, я все правильно сделал! Заклинание активировано. Далее: топаешь домой, выпиваешь таблетку, ложишься в кровать… А завтра с утра – как огурчик! Понял?

– Так точно! – перестал спорить с генералом Сергей Валентинович, решив, что тому виднее. – Разрешите идти?

– Давай! – Кузнецов махнул рукой, показывая, что разговор окончен.