Парк развлечений и другие рассказы

– Может у нас не работает система связи? – сказал кто-то рядом с Павлом.

– Этого не может быть. У нас стоит оборудование компании «Заслон», – ответил Павел.

– И что? – переспросил тот, кто сделал предположение, видимо не был знаком с продукцией «Заслона».

– А то, что за последние сто лет продукция «Заслона» ни разу не давал сбоя. У них стопроцентное качество, – объяснила стоящая рядом девушка, опередив Павла, – на их системы связи перешли во всём мире, как и на радиолокационные и радионавигационные комплексы.

– То есть хотите сказать, что связь у нас есть…

– Скорее всего да, – ответил кто-то ещё, – хотя лучше бы не было связи, чем тех, с кем связываться.

Все притихли. Человек озвучил то, о чём все боялись думать.

И хоть никто на станции не верил в то, что может отказать оборудование самой надёжной на Земле корпорации, его всё-таки проверили. На этот раз, к сожалению, оборудование не подвело – не было тех, с кем связываться. Никому не хотелось верить в самое худшее – Земля не отвечает, потому что некому ответить. Всем хотелось верить, что день-два, неделя, но связь появится. Пришло понимание, что скорее всего эпидемия оказалась куда опаснее, чем думали сначала.

Через пару недель, когда Павел работал в лаборатории, по станции было сделано общее объявление. После двух недель бесплодных попыток наконец удалось связаться хоть с кем-то на Земле и то потому, что смогли засечь их с помощью радиолокационных систем.

Командир станции сообщил:

– Уважаемые коллеги! Нам удалось связаться с Землёй. Правильней сказать с рыболовецким судном, которое уже больше месяца в море и не заходит в порты. По их данным незаражённых людей, кроме них, не осталось. Возможно, есть ещё такие суда, как и их, но пока они не смогли с ними связаться. Как и мы. Они ищут остров, у которого не было связи с большой землёй, и где безопасно можно высадиться. Пока их поиски безрезультатны

После паузы командир продолжил:

– Должно быть кроме этих людей, что оказались на судах в море, мы с вами единственные земляне, которые не заражены. Как вы понимаете новые сотрудники с Земли не прибудут и на Землю никто не будет отправлен. Нам придётся ждать. Ждать, пока не закончится эпидемия. Ждать пока с нами кто-то не выйдет на связь с Земли. В свою очередь мы будем продолжать искать связь с Землёй, возможно, сможем ещё найти выживших.

Новость была удручающей.

Павел должен был уже быть на Земле. Из-за своего рвения к работе он задержался на станции. Он даже самому себе боялся признаться, что только поэтому остался жив. Вроде как есть чему радоваться. Но радоваться тому, что выжил, когда неизвестно что с друзьями. Даже мысли такой не возникло.

Наверно у каждого на «Дружбе» теплилась надежда, что может быть их родные и близкие живы. Ведь толком так ничего и не было известно: ни как передаётся вирус, ни сколько жертв, ни как протекает заболевание.

Потянулись дни ожиданий. С каждым днём надежда на то, что с Земли кто-то свяжется со станцией становилась всё слабее. С судном, которое сообщило о том, что почти все земляне заражены, больше связаться не удалось.

Через год пришлось официально признать, что в живых остались только сотрудники станции.

Ужас от смерти всего человечества был столь велик, что смерть одного человека как-то терялась на этом фоне, пусть это даже и был родной и близкий человек. Хотя на самом деле, каждый в душе надеялся, что всё-таки смертность не стопроцентная, что хоть кто-то выжил. Каждый из оставшихся на станции надеялся, что выжил кто-нибудь из его близких. Кто-то молча в душе надеялся на это. Кто-то иногда высказывал эти мысли вслух. Но были и такие, кто не верил в чудеса. И чем больше проходило времени, тем больше становилось тех, кто не верил в то, что на Земле остались выжившие.

К счастью, никто из сотрудников станции не сошёл с ума. Всё-таки не зря служба набора сотрудников проверяла психическую стабильность и устойчивость к стрессам. Сейчас это как никогда помогало людям выжить и жить дальше, трудиться.

Теперь в исследовательских лабораториях, надо было самим ставить себе цели и задачи. Все они сводились к тому, как выживать на станции, как улучшать, по возможности, качество жизни.

Жизнь продолжается.

В тот момент, когда пришлось признать, что на Земле больше нет людей – на станции был заключён первый брак. Меньше, чем через год появился первый младенец.

Люди продолжали жить, любить, рожать детей.

Сотрудники станции не знали, как долго им предстоит жить на околоземной орбите, доведётся ли им когда-нибудь ещё ступить на Землю. Самым лучшим казалось не думать об этом, а продолжать жить, радуясь каждому новому дню.

К концу пятого года жизни после гибели человечества на станции уже было около тысячи шестиста малышей – новых жителей новой цивилизации людей. Был шанс, что земляне выживут, пусть пока и на околоземной космической станции.

Наверно, каждый новоиспечённый родитель задумывался о том, что хотел бы, чтобы его ребёнок рос на Земле, а не на космической станции. Чтобы мог пробежаться по дорожкам и тропинкам, искупаться в море или реке, увидеть рассвет и закат, дождь и снег, молнию и радугу. Всё то, что они сами видели вдоволь и относились как к чему-то обыденному, даже не думая восхищаться чудом земной природы, радоваться такой возможности, ценить её. То, что считали чем-то естественным, само собой разумеющимся, и то, чего были лишены их дети.

Это были мечты, которые постепенно стали всё чаще высказываться вслух: «Можно ли вернуться домой?»

Пройдёт немного времени и встанет вопрос обучения детей. Ещё три-четыре года и это окажется насущной проблемой. Станция же не была предусмотрена для жизни детей, и уж тем более для обучения их. И если вопрос с помещением для школ можно было решить, то вот как решить вопрос с учителями? И даже возвращение на Землю не особо поможет с решением этой проблемы, но там хотя бы можно будет найти учебники, какие-то методические пособия.

Можно ли вернуться домой?

Об этом задумывались не только те, кто успел стать родителями, но и остальные жители «Дружбы». С каждым днём всё сильнее хотелось домой. Хоть дома в его привычном понимании теперь и не было. Возможно, люди не до конца осознавали это. Даже самые стойкие потихоньку начали сдавать. Похоже назрела необходимость возвращения на Землю. Надо было хотя бы узнать, возможно ли такое. Нет – значит навсегда прекратить надеяться. Осознать, что станция – это единственное место, где могут жить люди. Может быть, спустя много лет появится возможность вернуться домой. Значит сцепить зубы и продолжать жить здесь.

Но вдруг вернуться всё же можно уже сейчас?

***

Задание начинается еще до своего непосредственного начала,

с подготовки к тому, что нас ожидает.

Джуд Уотсон. Ученик джедая. Шаткий мир

Как-то само собой вышло, что была создана инициативная группа, которую спустя какое-то время окрестили «Комитет по возвращению на Землю». Началось же всё с того, что люди потянулись за информацией, ещё в те времена, когда никто не думал о возвращении, когда только грянула беда.

Кто-то сам пошёл напрямую к командиру станции узнать о последний новостях. Недостаточно было информации по громкой связи – хотелось чего-то большего и лично, при встрече. Кого-то отрядили сотрудники его лаборатории или отдела, как самого старшего либо по возрасту, либо по должности. Где-то выбрали неформальных лидеров, что тоже, очевидно, ведь им доверяли больше, чем кому бы то ни было другому.

Прошло семь лет после того, как не пришёл обратно космический лифт. И уже год, как инициативная группа, теперь уже комитет, в тайне от других жителей станции готовила высадку на Землю.

Началось всё с того, что в какой-то момент, когда командиру станции надоело по сто раз на дню говорить одно и то же, он собрал всех, кто ходил к нему и сделал объявление, а они уже разнесли его по своим отделам, лабораториям, жилым модулям. Личное слово переданное, что называется, из уст в уста было важнее людям, чем слова командира по громкой связи. Нет, они, конечно, тоже были нужны, как официальное мнение. Но ещё нужно было, чтобы подтвердил кто-то свой, кого хорошо знаешь. Людям хотелось тепла и участия.

Сначала инициативную группу собирали раз в месяц и только в связи с информацией с Земли, верней её отсутствием. Потом на голосование группы выдвинули вопрос актуальный для жителей станции. Сначала один – в какие модули расширять плантации. Затем второй, потом третий. В конце концов инициативная группа стала собираться каждую неделю, даже если и не было никаких острых вопросов и задач, всегда находилась какая-то рутина, которую надо было решить.

Однажды кто-то поднял вопрос о том, есть ли возможность вернуться на Землю. Наверно каждый член инициативной группы сталкивался с тем, что ему задавали этот вопрос те, кого он представлял и скорее всего ни один раз.

Павел, который тоже оказался в инициативной группе, слышал этот вопрос и в своём жилом модуле, и в лаборатории, причём в последнее время всё чаще. Он и предложил:

– Может быть мы поставим этот вопрос на повестку дня? Рассмотреть имеющиеся возможности, чтобы вернуться на Землю.

– А вдруг там всё заражено? – спросил кто-то.

– Значит надо провести разведку. Взять пробы грунта, воздуха, воды, растений. Не мешало бы получить видеонаблюдения с Земли, – поддержали инициативу Павла.

Вот так год назад было решено начать подготовку к возвращению домой. Первым этапом была разведка техническими средствами – можно ли на Земле жить. В случае положительного ответа – вторым этапом стала бы высадка десанта. Не столько уже для анализа территории и возможности прибывания людей на Земле, сколько для приведения космического лифта в рабочее состояние и подъём его наверх. Третьим этапом стало бы возвращение с орбиты домой.

Весь последний год трудились над тем, чтобы отправить на Землю разведывательные дроны. Помимо того, что их надо было собрать из имеющихся на борту станции оборудования, установить камеры, наладить трансляцию, так ещё и оснастить роботами – сборщиками образцов. Экспресс-анализы можно было роботизировать.

Пришлось делать насколько видов дронов: одни собирали образцы, другие проводили проверку сразу.

Такое решение было принято, потому что решили перестраховаться. Более того, даже в том случае, если все образцы показали бы, что опасности для людей нет – команда десанта всё равно отправилась бы на Землю в скафандрах и ещё раз всё перепроверила бы прежде, чем снимать защиту.

Год инициативная группа хранила молчание, но информация всё равно просочилась. Должно быть проговорились те, кто собирал дронов – уж очень очевидно было зачем они понадобились.

Сложности возникли с тем, как доставить образцы на станцию – лифт-то не работал. Ракеты, которая взлетела бы с Земли – тоже не было. Этот вопрос долго не могли решить. На удивление помогла просочившаяся информация.

Когда жители станции стали задавать слишком много вопросов, появились шепотки и сомнения, было решено раскрыть карты.

– Мы не хотели заранее обнадёживать, вдруг ничего не выйдет. Или же пробы покажут, что Земля заражена, поэтому и держали всё в тайне, – пояснял Павел в своей лаборатории, – сейчас обстоятельства таковы: есть готовые дроны, оснащённые камерами, которые могут передавать изображение к нам сюда. Часть из них оснащена роботами экспресс-лабораториями, которые тут же, верней, там же сделают анализы и передадут нам информацию. Ещё часть дронов оборудованных просто роботами сборщиками образцов. Их планировалось оставить на станцию и здесь провести повторный анализ.

– Да вы параноики, – сказал кто-то из сотрудников, скорее в шутку или даже с восхищением.

– Всё правильно, – заявила стоящая рядом с ним девушку, у неё был малыш, понятно дело она беспокоилась не только о себе, но и о нём – на Землю хотелось, а вот умирать – нет.

– Да, – поддержала её подруга, которая была беременной, – лучше сто раз проверить.

Первый говорящий повернулся к ним, хотел было что-то ещё шуткануть, но увидев живот, промолчал, должно быть решил не спорить с женщиной в положении. Вместо этого он заявил:

– Надо метеозонд использовать.

– Метеозонд? – переспросил Павел.

– Ну да, собрать на него все образцы и запустить.

– Он же вроде не поднимается так высоко? – засомневался кто-то из коллег.

– А так высоко и не надо, – отвечал тот, кто предложил использовать метеозонд, – у нас же есть несколько штук кораблей для исследования Титана. Экспедицию в год эпидемии готовили.

– Есть, точно, – подтвердил Павел, уже понимая, к чему клонит сотрудник лаборатории.

– Ну вот, он вылетит и подберёт зонд, а потом вернётся на станцию.

– Но его же взлётные двигатели не предназначена для старта с Земли.

– Но стартовать он будет не с поверхности, а из атмосферы. Кроме того, разгонять его будут не только взлётные двигатели, но и посадочные. При достаточной начальной скорости получим успешный воздушный старт.

Так и было сделано. Закрытую лабораторию соорудили около одного из шлюзов, куда должен был прибыть корабль с метеозондом. Соблюли все меры предосторожности, чтобы если вирус есть, он ни в коем случае не мог попасть на станцию.

Отчасти Павел понимал, что они перестраховываются. Все экспресс-тесты показали, что заражения на Земле нет, к сожалению, как и людей. Но всё же лабораторию делали со всеми возможными предосторожностями. Более того, выбрали шлюз, который можно было бы законсервировать в случае чего.

Однако это не потребовалось. Пробы, доставленные на станцию с помощью метеозонда, тоже показали, что заражения на Земле нет. Можно было возвращаться домой.

***

Домой! Снова остается

Бесконечный простор за спиной…

Бит-квартет «Секрет»

На Землю отправилась команда разведчиков. Среди них были не только ремонтные рабочие, но и биологи. Даже несмотря на полученные результаты, решили действовать согласно плану. Павел буквально выбил себе возможность быть в этой группе.

Спустя почти одиннадцать лет мужчина снова ступил на Землю. Он уже давно не вспоминал Татьяну, из-за которой оказался на орбитальной станции. Если бы вспомнил, то должно быть поблагодарил, ведь именно благодаря ей, он улетел с Земли и остался жив.

Анализы были проведены быстро – результаты подтвердились уже второй раз. Разведчики смогли снять скафандры, и работа по настройке лифта пошла быстрее. На это состояние ушло около недели. Всего-то надо было обеспечить питание и проверить лифт. Оказалось, что его похоже успели осмотреть во время профилактики. Во всяком случае никакие детали менять не пришлось.

Когда в конце этой недели у одного из техников вдруг начался насморк – началась паника. Сложно было сказать у кого больше: у тех, кто был на Земле, или тех, кто остался на орбите. На всякий случай было решено выдержать карантин две недели. Насморк прошёл через неделю. Но всё равно выждали две. Это был всего лишь насморк, а не начало новой эпидемии. Из-за паники, чтобы успокоить людей на станции, решили выждать ещё дополнительную неделю. Спустя месяц после того, как разведчики спустились на Землю, космический лифт унёсся к станции.

Человечество возвращалось на Землю.

Получилось так, что на Земле люди стали жить все вместе, общиной. Ни у кого не возникло желания бросить своих друзей. Наверно за годы жизни на орбите невольно люди стали одной большой семьей. Очень большой семьёй, но всё равно одной и общей. Вот именно такой большой семьёй они и продолжили жить. Все вместе принимая решения, справляясь с возникающими на Земле трудностями. Наверно, они привыкли полагаться друг на друга, поэтому у них не возникло желания разбрестись по разным уголкам Земли.

Так уж вышло, что на «Дружбе» не было ни одного учителя, что закономерно, так как и детей на станции не должно было быть. А новое поколение людей подрастало, уже надо было подумать о том, как их учить.

Павел был биологом, но его хобби было программное обеспечение. Современная наука никак не могла без него обходиться. Именно поэтому Павел ещё тогда, в прошлой жизни, живо интересовался всеми новинками, что появлялись на рынке. Иногда восхищался тем, что удалось придумать. Этот восторг чужим полётом мысли так действовал на него, что он пытался придумать, как бы использовать новое ПО в своей работе, особенно если оно было интересное и уникальное. Уж очень хотелось приспособить его своих нужд. Иногда ему это удавалось, иногда оставалось только восхищаться, но не иметь возможности попользоваться. Так же было и с новым ПО корпорации «Заслон». Эту информацию он прочитал буквально перед самой своей командировкой – в компании разработали новый вид ИИ, который мог заменить учителей – виртуальный учитель. Это было сделано для того, чтобы все дети страны могли получить одинаковое обучение. Чтобы качество получаемого образование не зависело от личности конкретного учителя. Целью было собрать лучшие наработки учителей страны и сделать единый стандарт. При этом дети могли учиться в любом городе, в любой стране, в любое время дня. Самое главное было наличие интернета.

Так предполагалось тогда, когда Павел читал о самой идее. Тогда молодой человек нашёл это очень правильным и восхитительным решением. Не важно было сколько человек живёт, например, в каком-нибудь посёлке и есть ли там школа. Учебный материал ребёнок всё равно получит качественный и в полном объёме, так ещё и не надо было ездить за несколько вёрст неизвестно куда по любой погоде. Единственное что тогда ещё не было решено – кто и как будет проверять домашние задания. Предполагалось, что будет создана система тьюторов.

Новая программа образования должна была пройти тестовый период и только потом вступить в действие по всей стране. Верней даже так, к ней можно было подключиться из любой точки мира. Успели ли полностью закончить программу, Павел не знал. Понятно, что никакой системы тьюторов сейчас не было. Вполне возможно, что тогда она и была создана, и даже успешно работала или хотя бы прошла тестирование. Однако сейчас оставалось надеяться только на то, что удастся раздобыть ПО с виртуальными учителями. Узнать об этом точно можно было только попав в корпорацию «Заслон».

Павел сообщил комитету, который продолжил работать и на Земле, о том, что была программа, которая могла бы решить проблему школьного обучения новой цивилизации. Его и отправили в Санкт-Петербург во главе команды, которая должна была проникнуть на территорию «Заслона» и отыскать нужное ПО.

***

Прошлое кивнуло, улыбнулось

и зашагало дальше, в будущее.

Терри Пратчетт «К оружию! К оружию!»

Прошло десять лет. Начинался новый учебный год. В конце этого года появятся первые выпускники, которые учились по новой системе с помощью виртуальных учителей.

Когда Павел подписал контракт на работу на космической станции ему было тридцать два года. Вернулся на Землю он лишь в сорок три. И вот теперь ему уже пятьдесят три года. Он так и не создал свою семью, не завёл детей. Но именно воспитанием и обучением детей он и занимается последние десять лет. Получалось, что все дети Земли – это его дети.