Разрешение на жизнь

Я подхожу ближе к холсту. Это простой пейзаж: тихая река, над ней лёгкий мост, почти растворённый в воздухе. На дальнем берегу - деревья, едва намеченные кистью, словно художник не столько писал их, сколько позволил им появиться.

И я вдруг узнаю не сюжет, а это тихое чувство рождения живого под кистью - когда мир появляется из ничего и начинает дышать.

- Продолжайте, пожалуйста, - тихо говорю я, затаив дыхание. - Если можно, я просто посмотрю.

Он улыбается и продолжает работать.

Мы говорим о творчестве, об интересных приёмах в живописи. Легко и непринуждённо. Иногда я ищу правильные слова на французском, но мне спокойно.

И вдруг у меня вырывается:

- Я бы очень хотела рисовать вместе с вами! Возможно, если у вас появится большой заказ, то я могла бы вам помочь… Я давно не брала в руки холсты и краски… но сейчас я чувствую нестерпимое желание сделать это… словно внутри меня скопилось то, что больше невозможно удерживать.

Он смотрит на меня чуть внимательнее.

И вдруг спрашивает:

- Ты хочешь порисовать?

Я почти сразу отвечаю:

- Очень. Но у меня почти ничего для этого нет.

Он молча уходит в другую комнату и возвращается с холстом, кистями и красками. Ставит всё передо мной.

- Рисуй, что хочешь.

Я застываю в нерешительности.

Не верю, что это действительно происходит со мной.

Потом беру кисть. Несколько секунд просто держу её в руке. Провожу большим пальцем по деревянной ручке. Смотрю на чистый холст и чувствую, как мне страшно сделать первый мазок.

Вдруг выяснится, что всё исчезло?

Что за это время я разучилась?

Что во мне больше ничего нет?

Я осторожно касаюсь кистью поверхности. Оставляю едва заметный след. Потом ещё один.

И в этот момент внутри словно срабатывает незримый спусковой крючок.

Большой кистью я наношу первые крупные, динамичные мазки. И… расплываюсь в улыбке. Каждый мазок словно драгоценный вдох. Словно доказательство того, что я всё ещё живая.

Там нет ни композиции, ни логики. Только эмоции, которым наконец дали право выйти наружу.

Рву какие-то старые газеты, приклеиваю их к холсту. Это уже не рисунок. Это что-то другое. Я не думаю, красиво это или нет. Я просто даю выход всему тому, что душило меня так долго.