Правило трех нет

Внизу, на узком железном козырьке, который нависал над входом в магазин «Продукты» на первом этаже, сидел он. Бенедикт. Философ и домосед, путешественник поневоле. Он сидел, поджав под себя лапы, и смотрел на пролетающих мимо голубей с выражением, в котором смешались недоумение, обида и плохо скрываемый страх. Он напоминал потерпевшего кораблекрушение, который наконец добрался до необитаемого острова и теперь не знает, что делать дальше.

Козырёк находился этажом ниже, метрах в четырёх от её окна по диагонали. Прыгать обратно кот не решался – слишком высоко и страшно. До земли было далеко, а магазин по воскресеньям не работал.

· Бенедикт! – закричала Лика, высунувшись из окна по пояс. Волосы её тут же растрепал ветер, хлестнув по лицу. – Сидеть смирно! Слышишь? Не вздумай прыгать! Я сейчас!

Кот обернулся на её голос и жалобно, протяжно мяукнул. В этом мяу слышалось: «Я здесь, хозяйка, и я, кажется, совершил фатальную ошибку, переоценив свои возможности. Я в отчаянии. Спаси меня».

Лика выбежала на лестницу. Мысли метались в голове лихорадочно, обгоняя одна другую. Нужно попасть в квартиру снизу, под её, чтобы оттуда, с их окна или балкона, попробовать достать кота. Но дверь снизу была заперта массивной железной дверью с хитрым замком, а звонок, судя по оторванным проводам и следам многолетней краски на кнопке, не работал уже, наверное, лет десять.

Она позвонила соседям напротив – никто не открыл. Набрала номер управляющей компании – автоответчик равнодушно сообщил, что они работают по будням с девяти до шести.

Паника нарастала, подкатывая к горлу липким, тошнотворным комом. Бенедикт был не просто котом. Он был её семьёй, единственным существом, которое встречало её с работы, мурлыкало ей в ухо по ночам и молчаливо разделяло её любовь к тишине и покою. Мысль о том, что он может сорваться, разбиться, исчезнуть, была невыносима.

И тут, когда она уже готова была сесть на холодный каменный пол лестничной клетки и зарыдать от бессилия, дверь сверху открылась.

На пороге стоял Платон.

Он был одет в растянутые спортивные штаны с пузырями на коленях и старый, выцветший свитер крупной вязки, который, судя по многочисленным катышкам, видел лучшие дни. Но взгляд его был совершенно трезв и собран – ни следа той рассеянности, что Лика наблюдала при первой встрече. В руках он держал моток профессиональной альпинистской верёвки ярко-оранжевого цвета, а через плечо у него была перекинута обвязка из ремней и карабинов.

· Я услышал, что кто-то бегает по лестнице, – сказал он, глядя на неё сверху вниз. Голос его звучал спокойно, даже деловито. – А у вас лицо… такое лицо бывает у человека, которому срочно нужна верёвка. Что случилось?

· Мой кот! – выдохнула Лика, показывая дрожащей рукой в сторону окна на лестничной клетке. – Там, на козырьке магазина! Он выпал! А в квартиру снизу не попасть, никто не открывает, звонок сломан, я не знаю, что делать!

Платон кивнул, будто она сообщила ему нечто вполне ожидаемое и даже рядовое. Подошёл к окну, распахнул его, высунулся наружу и принялся внимательно оглядывать фасад. Лика видела, как его глаза быстро скользят по стене, карнизам, водосточным трубам, пожарным лестницам. Он словно сканировал здание, считывая его архитектурный код.