
Полная версия:
Ревизор: возвращение в СССР 65
По зиме еще эта бандура на земле лежать будет. Вся промокнет и заледенеет, и в два раза больше весить будет. Тут уже одному на это дело никак не пойти.
А вдвоем многим боязно. Напьется твой товарищ и сдаст тебя по пьяни, и себя тоже сдаст. Расскажет, что со склада совхозного что-то уперли. И все, уголовное дело…
– Вот даже как! – теперь уже по-настоящему впечатлилось продуманности московских главбух.
– Вот даже как, Алексеевна! – согласно кивнул директор. – Котелок у этих двоих с «Полета» однозначно варит. Понимают они, где и с кем работать придется со своими новшествами.
Теперь уже и главбух посмотрела в сторону уехавших гостей с уважением во взгляде.
***
Подмосковье
Предложил еще за столом когда сидели, московским ученым экскурсию устроить по зданию нового музея в Городне. Те сначала скептически очень к этой идее отнеслись, в особенности, когда я честно признался, что экспонатов там еще нет. Но изрядно принявший на грудь Геннадий Борисович, потрепав по плечу скотовода, с улыбкой сказал всем, что такого музея они еще не видели. Он самого современного зарубежного типа, в СССР такого еще ни одного не было построено. А замдиректора знает, что говорит, он, как и другие высокопоставленные представители завода «Полет», на стройке неоднократно бывал. И вот тут уже их любопытство взяло, тем более что я еще добавил, что там санузлы такие, что и в Кремле ничего похожего на них нет…
Нет, они, конечно, были аграрными учеными, то есть туалетом типа «сортир» их никак не удивить. Но после обильного деревенского угощения возник соблазн нормальным санузлом воспользоваться. Тем более таким, какого и в Кремле нет… Я знал, что предлагал.
Так что согласились дать небольшого крюка и заехать в Городню.
Ясно, что здание музея, сделанное под старину, их сразу впечатлило. А уж когда они до первого туалета добрались, то восторгам не было предела… Про использование по назначению и думать забыли, бродили пока что с восторгом, изучали, как и что тут устроено.
Так что я с чистой совестью их на замдиректора оставил, и пошел в ресторан. Само собой, я с собой цепь золотую от сицилийской мафии мне презентованную захватил, чтобы ее в хранилище свое спрятать. Дома держать такую опасно. А экскурсанты теперь минут пятнадцать санузлом восторгаться будут как минимум. Проверено. Ну а как же? Такая плитка импортная, такие раковины, такие унитазы… Да все еще и поддатые. Как раз успею туда и обратно, а когда вернусь, они и не поймут, что меня вообще не было рядом в момент сантехнического экстаза…
Даже раньше вернулся. Молодой же… Шустро метнулся в ресторан, прошел по туннелю, убедился, что все ранее мной сложенное имущество на месте, кинул туда же златую цепь, и в музей отправился.
К моему удивлению, ученые попросили еще небольшую экскурсию для них по этажам организовать. Мол, ничего что нет экспозиций, их сама концепция впечатлила. Действительно, очень все по-передовому устроено. А как им понравилось, что кирпич красный штукатурить не стали! Говорили, что из-за этого можно подумать, что в самом настоящем старинном замке находишься…
Несколько часов в дороге и вот мы уже в Москве…
Договорились с заместителем директора «Полета», что отправимся к Захарову вместе. Мало ли, что один из нас забудет сказать или уточнить. Все же вместе во всех важных обсуждениях участие принимали.
Встречу с шефом согласовали в музее на «Полете» в одиннадцать утра в понедельник. Позвонили Захарову, как приехали в Москву на домашний телефон, не стесняясь. Ну а что тут такого? Государственное предприятие просит второго секретаря горкома оказать содействие в реализации планов по модернизации взятого на баланс совхоза.
Геннадий Борисович меня на проходной встретил без пяти одиннадцать. Постояли и вместе уже Захарова подождали. Он через пару минут приехал, так что вскоре мы уже обустроились в музее.
– Что, я так понимаю, ваши приготовления по модернизации совхоза вышли уже на уровень, когда можно и нужно принимать какие-то важные решения? – спросил нас Захаров.
Замдиректора «Полета» посмотрел на меня. Мол, давайте вы, Павел Тарасович, за нас двоих будете говорить.
Что же, я был совсем не против.
– Да, Виктор Павлович, все именно так, как вы и сказали. Геннадий Борисович нашел очень хороших специалистов. Они прекрасно сработались, подготовили, два раза съездив в совхоз, все необходимые планы работ по модернизации. Что-то можно решить на уровне самого «Полета», а вот по некоторым моментам без вашей помощи никак. В частности, некоторые семена и луковицы для наших будущих посадок можно приобрести только за рубежом. А это означает, что необходимо договариваться о выделении иностранной валюты. Как если бы мы захотели для завода импортные станки закупить…
– Дело понятное, Павел Тарасович, – учитывая, что мы общались при замдиректоре, Захаров на «вы» меня называть стал.
Затем Захаров, естественно, попросил, чтобы мы показали, что конкретно будет делаться руководством «Полета», а что потребуется конкретно от него. Я открыл бумаги и показывал, поясняя все, исходя из всей той информации, что получил от аграрных учёных. Если у меня какая-то заминка возникала, то Геннадий Борисович мне на помощь приходил.
Захаров время от времени удивленно качал головой. Он понятия не имел, как и я раньше, как гуси и рыба, которую мы собрались разводить, между собой могут быть связаны. И как я и рассчитывал, он очень и очень заинтересовался тем, что из топинамбура и рапса можно будет экспортную продукцию делать на московских предприятиях.
Да, я на это и рассчитывал. Захаров и так, конечно, готов помогать при реализации этого проекта, а теперь он в нём увидел дополнительные перспективы. При помощи которых сможет хорошо зарекомендовать себя перед Гришиным, добавив новые позиции по экспортной продукции от Москвы в магазины за рубежом.
Заинтересовался он и схемой складов, которые я предложил немедленно, в ближайшие недели, начать возводить на территории совхоза. Два метра над землёй, на бетонных столбах и бетонном основании, с кирпичными стенами и шиферной крышей, утепленной минватой.
– У них совсем там плохо со складами, что ли? И почему на столбах-то, Паша? – спросил Захаров.
– Плохо, Виктор Павлович. Старые бревенчатые склады. Внутри мышиным дерьмом пахнет. Так что новые нужны и такие, чтобы грызуны не могли внутрь забраться. Вы, Виктор Павлович, валюту выделите. Из-за рубежа семена и луковицы привезут. В совхозе их в свои обычные дырявые склады положат, и крысы все это с мышами с удовольствием сожрут. Представляете себе, фактически грызуны будут доллары американские и голландские гульдены есть, учитывая, что все эти луковицы тюльпанов и семена импортные...
И даже если мы просто новые бетонные склады построим, но как сейчас принято у нас, на земле, то со временем грызуны все же внутрь проникнут. Когда у них полно времени, они потихоньку себе дорогу к еде прогрызают сутки за сутками…
– Ага, – сказал Захаров заинтересованно. – Вот теперь понял. Хорошая идея, Паша, с прицелом на будущее. А как ты смотришь на то, чтобы на этих столбах еще и какие-нибудь дополнительные козырьки поставить? Сантиметров двадцать где-нибудь в полутора метрах над землей, а ещё лучше тридцать. Из железа. Потому что видел я как-то, как крыса прямо на моих глазах по вертикальной стене кирпичного дома вверх взлетела на уровень второго этажа. Я никогда понятия не имел, что они на такое способны. А вот если такой козырек соорудить вокруг столба, то он ее уже точно остановит.
– Сделаем, Виктор Павлович, – кивнул я.
Не стал разъяснять, что столбы у нас по конструкции предусмотрено ставить не прямо на краю бетонной плиты, на которой склад будет возводиться, а со сдвигом сантиметров на тридцать внутрь. Так что даже если крыса по этому столбу, проявляя чудеса эквилибристики, поднимется, то дальше в плиту уткнётся. К чему, если эти куски железа при стройке прицепить на столбы на всех уже готовых складах – дело пары часов. Да и их, скорее всего, из отходов производства на «Полете» соорудят. Так что это еще будет практически бесплатно. А Захарову будет приятно, что он тоже в конструктивном устройстве новых складов поучаствовал.
– Так, – сказал Захаров, – строить, наверное, колхозникам дело поручим. У них же сейчас все равно еще занятость минимальная. Сельскохозяйственный сезон еще не начался.
– Я бы не советовал, Виктор Павлович, – сказал я. – Там у каждого в доме подвал имеется. Рядом с домом хлев. Курятник. А представьте себе, сколько бетона будут привозить для возведения этих складов? Часть его у хозяйственных крестьян точно пойдет на личное подворье. Пол там в курятнике забетонировать или еще чего-то. А потом окажется, что бетонные плиты в два раза тоньше, чем по конструкции положено. А что уж про арматуру говорить… Арматура – вещь в сельском хозяйстве очень даже полезная. Они ещё при заливке плит арматуру для собственных нужд приберут, и будет это не плита армированная, а черти что. Потом набьём мы этот склад продукцией, а он под ее тяжестью и схлопнётся.
– Поддержу Павла Тарасовича по этому вопросу, Виктор Павлович, – тут же вмешался и замдиректора «Полета». – Мужики, конечно, в совхозе рукастые. Могли бы они сделать все это сами. Но согласен с опасениями Павла Тарасовича. Представьте, что будет, если из-за того, что бетон и арматуру покрадут, потом хоть один из этих складов обрушится. Да еще если при этом кто-нибудь поранится или убьется? Какие проблемы будут у нас на «Полете», как у шефов!
– Ладно, – сказал Захаров, – действительно, нет смысла экономить. Что, Паша, – посмотрел он на меня, – вьетнамцев, которые освободились на строительстве музея, туда кинем?
– Да, конечно, Виктор Павлович, – сказал я. – Вьетнамцы – молодцы, очень хорошо себя показали. Думаю, склады получатся очень даже качественные.
Само собой, что для Захарова мы принесли отдельную папку со всеми документами. Именно в ней он делал пометки во время обсуждения с нами. Ее же забрал с собой, когда уходил.
Я попросил разрешения его сопроводить. Он сразу же понял, что у меня к нему есть какой-то свой разговор. Так что поблагодарил замдиректора «Полета» и пожал ему руку еще в музее, тем самым прощаясь и намекая на то, что провожать его не надо. Геннадий Борисович, конечно, все правильно понял. Пошел на свое рабочее место, а мы с Захаровым двинулись на выход из «Полета».
– Что там у тебя, Паша? – спросил Захаров.
– Да вот, Виктор Павлович, по поводу того нашего разговора про самогон. Я пару бутылей привез вам на пробу. Если идея в целом понравится, как и качество, то в следующий раз могу уже сортов девять разных привезти. Или дать вам номер телефона человека, что регулярно при вашем желании это будет делать.
– Девять сортов? Зачем? – удивленно посмотрел на меня Захаров.
– А представьте, вы гостей каких-то пригласите. Ящик этот достанете и предложите продегустировать. Мол, продукт отменного качества, но сорта разные. Давайте посмотрим, у кого из мастеров лучше получилась продукция. Неплохое развлечение, согласитесь?
Захаров тут же оценил предложение по достоинству, одобрительно кивнул и сказал:
– Но после такой дегустации домой никто уже сам не поедет… На даче надо её делать. Там найдётся, куда гостей спать положить. Хорошо, Паша, неплохая идея.
Да, Вася в таких вопросах неплохо разбирается... Хороший совет мне дал.
До машин дошли, открыл свой багажник и передал ему обе бутыли с самогоном. На этом попрощались и разъехались.
Глава 5
Москва, КПК при ЦК КПСС
В КПК приехал пораньше, к двенадцати двадцати. Не в машине же мне сидеть после совещания с Захаровым? В этот раз Вася позвонил ровно в час.
– Паша, привет, – сказал он. – Давай быстренько тебе последние новости изложу, пока я тут один сижу. Извини, в пятницу не мог позвонить. Мне как раз на обеденное время в местном ОБХСС встречу устроили по знакомству. И, само собой, для того чтобы я там проставился в обмен на информацию, а не просто так пришел, послушал, покивал да ушел. Я все так и сделал. И твой самогон тоже пригодился.
Короче, подтвердили они наши подозрения в адрес Венгерова.
Намекнули, что ходу им нет на эту фабрику. Начальство запрещает. Венгеров под высоким покровительством работает, раз полковники и генералы милицейские местную ОБХСС не пускают на эту фабрику. А ещё они намекнули, что это не единственная фабрика или завод, на который им ходу нет, даже если сигналы вдруг появятся.
Так что покровитель Венгерова в Ленинграде, скорее всего, не одну, а пять, а то и десять фабрик уже под себя подмял. Для того чтобы левую продукцию гнать. Или просто со складов что-то тащат, а оформляют так, чтобы всё благоприятно выглядело. Под порчу от пожара списывают, или от протечки воды, и тому подобное делают. По этому поводу, кстати, тоже буду смотреть, были ли такого рода списания товара на фабрике Венгерова.
– Если и были, – сказал я, – то вряд ли что-то по этому поводу удастся доказать. Разве что они совсем неграмотно это списание выполнили.
– Согласен, но надежда есть, что накосячили, списывая якобы попорченный товар. – сказал Вася.
– Но, с другой стороны, – сказал я, – если не будет подобного рода бумаг, а мы точно знаем, что Венгеров там какими-то махинациями занимается, значит, они какими-то другими путями свою выгоду с этой фабрики имеют. Либо как-то иначе крадут, другими способами, либо левый цех у них там вовсю работает.
– Ага, – сказал Вася. – Согласен, сузится круг возможных противозаконных действий. Я примерно тоже так это рассматриваю. Слушай, по поводу Маруси этой, предполагаемой любовницы, как ты смотришь на то, чтобы из КПК кого-нибудь в Крым отправить по поводу нее? Чтобы с ней там побеседовать? Я бы и сам полетел, но у меня ж командировка только Ленинградом ограничена. Может, ты с Межуевым договоришься, чтобы мне разрешили прямо из Ленинграда в Крым слетать с этой девушкой пообщаться?
– Тебе вряд ли разрешат из КПК туда ехать с Марусей беседовать, – покачал я головой. – Я Межуеву, как в пятницу доложил об утечке информации, так он сказал, что наверх пойдет беседовать по этому поводу. Прямо фамилию Пельше не назвал, но куда же ему еще выше-то идти, как не к Арвиду Яновичу при его должности? И расстроился он сильно. Сейчас явно серьёзную проверку в КПК устроят. А что это означает, сам понимаешь.
– Ага, – сказал Вася. – Никому из тех, кто мог информацию слить, прежней веры уже не будет, пока расследование не закончится. Так что ни мне, ни тебе дополнительных каких-то полномочий или разъездов по этому делу не назначат. Но ты тем более тогда иди к Межуеву и предлагай меня в Крым отправить. Меня не пошлют, так мало ли, кого-то из своих отрядят. И информацию дополнительную получат. Любовница она, не любовница – надо выяснить, в чем там дело, ведь явно не случайно Венгеров ее из города отправил. Вполне может быть, что она из тех, кто любой секрет разболтает, стоит только вопрос задать. И если повезет, то она вообще не любовница, а какую-то роль в его махинациях играет важную…
– Да, так и сделаю, – согласился я. – Да заодно еще раз в выгодном деле тебя Межуеву подсвечу. Пусть видит, как ты там в Ленинграде стараешься до истины докопаться…
Положив трубку после разговора, задумался. Было у меня, конечно, искушение обратиться к Мещерякову, чтобы одного из наших людей в Крыму отправили поговорить с Марусей. Но я его достаточно быстро преодолел. Глупость это сплошная…
Во-первых, получается парадокс. Я что, буду задействовать структуру противозаконной группировки для того, чтобы расследовать деятельность другой такой группировки? При этом каких-то оснований с точки зрения здравого смысла у меня для этого не имеется.
Одно бы дело, если бы, как это в свое время было с группировкой Володина, что она бы нам вызов какой-то бросила. И у нас уже выхода никакого не было, как громить ее. А для этого, естественно, первоначально информацию собрать бы требовалось.
Но это же не так, мы в Москве работаем, а они в Ленинграде. Друг друга никак не задеваем. Так что Мещеряков, несомненно, обалдеет, если я ему скажу, почему у меня эта просьба появилась.
Ну и второй момент. Пусть даже кто-то там из наших эту Марусю разговорит, и признается она, к примеру, что является любовницей этого Венгерова. И что тогда? Это же мы и так с Васей подозреваем, учитывая, как ее экстренно из города сплавили в день приезда проверки.
Что, мне отправлять этого члена нашей группировки давать свидетельские показания в КПК? На каком основании он туда пойдет? Скажет, что его я попросил, хотя он сотрудником КПК и не является? С точки зрения Межуева это будет грубым нарушением моих полномочий. С чего это я вдруг для такого ответственного дела, да еще вне рамок своих полномочий, гражданского привлек?
А во-вторых, я же тем самым засвечу человека из нашей группировки перед организацией, которая профессионально всякими расследованиями занимается. Да, в основном в отношении достаточно серьезных партийцев, но навыки отработанные никуда не деваются. Мало ли этот человек у них и так уже на заметке по какому-то другому вопросу был однажды или в связи с кем-то. Да еще эта дополнительная проверка, что будет идти по делу Венгерова, пытаясь допытаться, кто информацию ему слил о нашем приезде.
Так что глупость эта была бы несусветная, подумай я к Мещерякову с таким вопросом обратиться. Он бы тут же к Захарову побежал. И у обоих возникли бы опасения в том, что я в полной мере осознаю то, что делаю.
Так что так я работать точно не буду.
Поэтому я пошёл к Межуеву. В этот раз повезло, никого у него не было. Так что едва я зашел в приемную, как Таисия Григорьевна тут же к нему лично в кабинет сбегала, не став даже селектором пользоваться. И, вернувшись обратно, рукой поманила меня заходить к шефу.
Я теперь уже, конечно, как сотрудник КПК к Таисии Григорьевне без всяких шоколадок захожу. А ей уже, такое впечатление, и плевать на всякие подарки. Она и так неизменно вежливо теперь со мной общается. То ли та выволочка, что я ей сделал однажды, помогла мозг на место поставить. То ли она пока что пребывает в состоянии эйфории, что её начальник стал вторым человеком в организации, где раньше был обычным инспектором. И она вслед за ним тоже, естественно, очень сильно вверх подскочила.
Ну что сказать? Действительно, есть с чего радоваться.
– Владимир Лазоревич, – сказал я, – знаю, вы человек занятой, не буду у вас время отнимать. Майор Баранов предлагает, и я с ним согласен, что было бы неплохо, если бы он либо в ходе этой командировки в Ленинград, либо сразу после нее в Крым слетал пообщался с предполагаемой любовницей Венгерова. Не случайно же он ее, согласитесь, из города сплавил – комиссия на фабрику, а она в самолет.
– Жаль, что не на завод. Хорошая рифма вышла бы. Комиссия на завод, Маруся в самолет, – улыбнулся Межуев. – Хорошо, Паша, идея здравая. Давай я над ней подумаю и приму решение. Хотя сразу скажу, что если и полетит твой Баранов, то только уже после этой командировки. Потому что уверен, что его опыт сотрудника ОБХСС двум другим нашим товарищам очень пригодится во время этой проверки. Мошенники тамошние, конечно, подчистили бухгалтерию во время той ночной экстренной работы, но что-то авось и не успели. И если получится это найти, то уже не так и важно, что с этой Марусей у директора. У него гораздо посерьезнее проблемы появятся. А так, в целом, появилось ли что-то уже порочащее на Венгерова?
Я ему вкратце последние сообщения от Васи и Савченко пересказал.
– Значит, пока что кроме подозрений и нет ничего, – сказал он, наморщив лоб, – подозрения, конечно, весомые, но ищите доказательства преступной деятельности или порочащего члена партии поведения Венгерова.
Сказал ему, что будем этим заниматься, и вернулся к себе в кабинет.
В два часа меня еще Савченко набрал.
– Павел Тарасович, – доложил он. – Поездка на дачу ничего не дала. Обычная дача у директора, ничего там нет такого, как в той анонимке описывалось. Ни роскоши, ни размаха дворцового. Один этаж, подвал самый что ни на есть минимальный, метраж в рамках стандартного. Шесть соток. Все ухожены, видно, что человек на нее не просто приезжает шашлыки делать. Тепличка стоит из старых окон, грядки устроены…
– Понятно. Чем сейчас занимаетесь?
– Ищем свидетелей рукоприкладства директора. Вот только кладовщик, про которого писали, что Венгеров его избил, это категорически отрицает. А других конкретных фамилий в анонимках по этому поводу не было. Так что пока что туго дело идет. Сами понимаете, ходить по заводу и прямо спрашивать невозможно. Приходится через наводящие разговоры этот вопрос изучать…
– Ясно. – сказал я. – Продолжайте тогда работу по этому вопросу. Если поймете, что перспектив нет, то тогда уже майора Баранова спросите, чем ему помочь можете.
Савченко подтвердил, что указания мои принял и разговор мы на этом закончили.
Просидел в кабинете в КПК до четырех. Звонков уже никаких не ждал, просто не было смысла куда-то еще ехать, если все равно скоро уже к японцам на вручение видеодвоек надо ехать.
Кстати говоря, раз наше телевидение в японском посольстве все равно будет съемку осуществлять, то в газету «Труд» я, разумеется, обращаться не стал. Тем более что пришло в голову, что с Верой-то я в любом случае договорюсь, но она вовсе не все там решает. Живо себе представил, как Ландер, увидев, про что сюжет, да еще со слов Веры узнав, что награждали и меня, велит Вере переписать статью таким образом, чтобы там обязательно появилась информация про Павла Тарасовича Ивлева с указанием, что он не только драматург, но и корреспондент газеты «Труд». Ландер вполне может из самых лучших побуждений, желая показать свое ко мне благоволение, таким образом мне удружить. Так что главное, что обещания я добился на инструктаже о том, что меня в телевизионный сюжет включать не будут, и слава богу.
Но без дела я в кабинете не сидел. Работал над возможными идеями сериалов. Прошелся по популярным у зрителей профессиям.
Про пожарных сериал у нас будет, и он приличных денег будет стоить. Но есть же сериал, который гораздо дешевле будет снять, про врачей. Тут вообще можно почти из павильона не выходить. Только ряд сцен снимать где-нибудь в городе.
И дело благородное. Профессия врача не менее нужна, чем работа пожарного. И врачебная помощь гораздо чаще востребована населением.
Само собой, копировать каких-нибудь «Интернов» я не собирался. Тем более что большую часть серий его не посмотрел. Но то, что видел, в целом понравилось. Хороший сериал, придет время и его тоже снимут. Главное, что разные серии трех или четырех разных сериалов про медиков я благодаря увлечениям супруги телевидением видел, так что возможные концепции себе представляю. Кто мешает сделать хороший сериал нашим режиссерам, консультируясь с медиками? Мне же нужно «скелет» всего лишь первой серии изложить, затравочной, чтобы был понятен образец, под который можно следующие серии ваять…
Этим и занимался до четырех. И вполне с этой задачей справился.
В преддверии скорого приезда Фирдауса появилось также пару мыслей про Эль-Хажжей и это сериальное дело, которым я занялся…
Первая мысль по этому поводу, возникнув, заставила меня усмехнуться. А кто мне мешает договориться с Андроповым о том, чтобы права на прокат новых успешных советских телесериалов за рубежом получила некая швейцарская контора? Которая, по случайному совпадению, будет открыта на подставных лиц представителями семейства Эль-Хажж? Ну и там по умолчанию двадцать процентов будут у некоторого Павла Ивлева…
А что, зачем деньги мимо себя пропускать?
Но подумав немного над этой идеей, был вынужден от нее отказаться. Нет, таким образом можно только проблемы для Эль-Хажжей создать.
Одно дело, когда шито-крыто в СССР швейцарской фирмой зерно доставляется, при этом порт назначения в СССР в тайне держится. Кому вообще в этом случае в мире будет интересна деятельность одной из сотен тысяч швейцарских фирм?
Или, к примеру, фирма, что уже создана Тареком, и занимается разнообразными вопросами безопасности. В Швейцарии из-за специфического прошлого этой страны, занимавшейся сотни лет поставкой наемников по всей Европе, сотни таких. И кому они принадлежат, и чем занимаются, пока законов внаглую не начнут нарушать, никому неинтересно. А Тарек, конечно, и не даст им закон нарушать по пустякам… А если и отдаст при необходимости такой приказ, то позаботится о том, чтобы никто лишний о нарушении закона не узнал.
Но швейцарская фирма, которой Москва даст эксклюзивные права советские фильмы по всему миру продавать, тут же окажется под прицелом не одной какой-то западной разведки, а целого альянса из них. И главная проблема в том, что в него и швейцарские разведчики войдут. Так что никакая обычная швейцарская конфиденциальность информации о владельцах бизнеса не сработает. Нет, так я Эль-Хажжей, конечно, подставлять не буду…

