Ритка. Потерянность

Лёна Винокур

Ритка. Потерянность

Глава 1

Маргарита Скворцова — интересная, знойная, с хроническим ярко-красным маникюром и такого же цвета помадой на губах, сейчас была не в лучшей своей форме. Она шла по трассе. Шла, как положено, со стороны встречного движения. И всё могло бы казаться невинным, если бы не её красные ногти, изящное чёрное платье и время около трёх часов ночи. Сломанный каблук предательски подворачивался, и, когда Маргарита наступала на левую ногу, она становилась меньше ростом на целых десять сантиметров и издавала всхлип. Ей было страшно и обидно одновременно.

— Козёл, какой гад. Ой… — и Маргарита опять провалилась на неизбежных десять сантиметров вниз.

Она каждый раз забывала о том, что красивые красные туфли не выдержали её темперамента, и правый каблук просто сломался.

— Ой, мамочки, как же тааааак-то. Козёл, вот козёл. Ой... — она снова провалилась на короткую ногу, — чтоб тебя, надоели, — Маргарита жестом королевы скинула правый туфель во тьму. За ним отправился и левый.

Идти босиком было очень больно, а искать туфли в темноте и кювете — невозможно. И Маргарита решила, что самое лучшее сейчас — это начать рыдать. Она стояла посреди неведомой ей трассы, в ночи, босая и одинокая. Громко хлюпала, как обиженный ребёнок, и не знала куда идти, как идти и что вообще с ней будет. Как она будет жить теперь. У неё наверняка будут проблемы на работе после всего случившегося. Полная прострация и страх неизвестности охватили эту, ещё с утра уверенную в себе, барышню.

***

Каждое утро Маргариты Скворцовой начиналось одинаково бурно: бодрые прыжки под йога урок с параллельным просмотром новостей в соцсетях, голосовые переклички в чате с лучшей подругой и, по совместительству, хранительницей страшных тайн личной жизни Маргариты. Кофе, поиск потерянных ключей, проверка капроновых чулок на отсутствие стрелок, тренировка томного взгляда перед зеркалом. Примерка помады и выбор в пользу неизбежно-красной, смена сумки в последний момент перед выходом. И торопливое: «Иду, иду…», когда телефон сообщал о прибытии такси. Всё это каждодневные ритуалы, без которых Маргарита была бы не Маргаритой. А привычка крутиться на одном каблуке вокруг своей оси была фирменным финтом далеко не хрупкой Ритки.

В это июньское утро она так же стремительно выбежала из квартиры, накручивая финты с четвёртого этажа вниз. Настроение боевое. Платье вечернее. Утро ранее. Планы грандиозные. Для того, чтобы на работе не очень удивились такому образу, Маргарита в последний момент вместо чёрной сумочки с золотой пряжкой схватила большую серую сумку-папку, словно эта деловая сумка могла бы отвлечь внимание коллег от красивого чёрного вечернего платья.

«Ну и что, кому какое дело, сейчас стиль такой, бальные платья и кроссовки, — тараторила себе под нос Маргарита, садясь в такси. Потом она взглянула на свои «кроссовки», и чуть задвинула под сиденье ножки в красных туфельках на шпильках. — Не успею я заехать домой после работы, не успею...» — оправдала себя Рита и вздёрнула носик.

В этот момент такси тронулось. К её гордой осанке не хватало только развеивающегося по ветру шарфа и откидного верха Я-такси.

***

— Добрый день, ООО «Воронеж Вкус», старший менеджер Маргарита, слушаю вас. Марат, дорогой, не переживай. Всё довезём, сегодня после трёх. Всё будет... И тобико добавим. Угря? Сколько? Так, погоди, я запишу, и сама проконтролирую... Спасибо, что сообщил, я разберусь. С Леной поговорю, этого больше не повторится. Кстати, сегодня у вас ужинаю. Дааа…

Маргарита коротала время, проваливаясь в страстные фантазии с интимными подробностями. Она возлагала большие надежды на этот вечер. А точнее, на Льва Андреевича.

Холостой Лев, обладал прекрасным приданым в виде собственного производства деликатесов. Несколько месяцев она вела с ним переговоры о больших поставках его продукции в рестораны, по сути, уговаривала его продавать свою продукцию через посредника, коим является фирма ООО «Воронеж Вкус». Предприниматель не сдавался два с половиной месяца, стойко увиливая от попыток Маргариты надавить на него пышной грудью, но неделю назад лёг под её натиском, принял предложение и превратился из Льва Андреевича просто в Лёву. Знойная Скворцова убивала сразу двух львов: заключала выгодный контракт и получала в собственное пользование состоятельного мужчину, которого планировала в ближайшие три-четыре месяца перевести в статус мужа.

«Главное план, — говорила себе Ритка, — а осуществление этого плана дело пяти минут. Додавим, докрутим, дожмём», — такая уверенная в своём всемогуществе Скворцова не проигрывала ни одной битвы. Ни одной, кроме двух.

Первая — она никак не могла выгодно выйти замуж. «Нищеброды сватаются, состоятельные улепётывают», — так хлюпала Ритка своей подруге в дни наполеоновских провалов. Таковых было штук пять.

Вторая проигранная битва — это полная неспособность Скворцовой водить автомобиль. Крах мечты о красном автомобиле, оказался, скорее, крахом красного автомобиля. В первый же месяц после получения прав, а, точнее, после их покупки, Рита поцеловала три автомобиля. И три водителя, каждый, как смог, объяснили Ритке, что у неё проблемы с ориентацией на дороге и с соблюдением дистанции. После третьего столкновения и внушительного разговора с водителем-качком красное пожухлое авто-помидор грустно поселилось на стоянке. А Ритка зареклась больше не водить, вернувшись к услугам такси.

Но не зареклась Ритка выйти замуж. И в своих мечтах она представляла, как муж наймёт ей водителя, который каждое утро будет возить её на работу. Представить себя без ООО «Воронеж Вкус», Скворцова, видимо, ещё не могла. Но Маргарита чётко знала, чего она хочет от жизни, и заодно чётко знала, чего и другим нужно хотеть.

Её ждал ужин в ресторане, а завтра утром подписание выгодного контракта. Два важнейших события. Но с середины дня жизнь начала динамить Ритку. Сначала по рабочим моментам, а около пяти вечера бомбанула мощным динамо по личной жизни.

— Он просто написал смс. Ты это слышишь, нет? Просто смс. Ни здрасьте, ни причин не объяснил. Я не могу сегодня быть, — Ритка скривила лицо так, чтобы максимально передать своё возмущение наглостью Лёвы.

Конечно, Татьяна не могла видеть этой гримасы. Во-первых, разговор шёл по телефону. Во-вторых, Татьяна вполуха слушала привычные подробности нового наполеоновского провала Риты.

— И главное, я ему набираю и ти-ши-на.

— Он не берёт трубку? — играя в понимание, спросила Татьяна. И пожалела.

Рита вдохнула и выдала тончайшие подробности того, как она звонила Лёве миллион раз, а он столько же раз не отвечал. Она украшала свой жутко «интересный» для Татьяны рассказ нюансами количества гудков и количества минут между звонками. Маргарите хотелось передать больше подробностей. Татьяне же хотелось скорее попрощаться с Ритой и включить свежую серию фильма. Чтобы хоть что-то сказать, Татьяна выдала:

— А ты к нему не ездила?

— О! — только и смогла сказать Ритка.

Пауза в три секунды. Татьяна получила свободу. А бушующая Ритка решительно вызвала такси и направилась к загородному дому Льва Андреевича.

***

Лев метался от большого окна в гостиной к маленькому, противоположному окну на кухне.

— Я не знал, как тебе объяснить. Да, я смалодушничал. Но я опомнился. Я не могу, когда на меня... ну, когда так настойчиво.

— Чтооооо? То есть, ты хочешь сказать, что я настойчиво тебя окрутила? — Рита аж поперхнулась от такого откровенного вранья.

— Да. Ты же душная. Ты как начинаешь говорить...

— Яяяяя? Я, душная? Пх… это ты конечно... — Рита рухнула на диван и тут же вскочила.

Ей пришла мысль. Вот он, тот час, когда ей нужно выбрать: любовь или работа. Рита включила своё грудное обаяние и пошла на Льва своим фирменным отрепетированным натиском.

— Лёва, я всё поняла. Ты не хочешь заключать этот контракт? Из-за него ты так нервничаешь, да? Я права? Я выбрала. Я выбрала тебя. Я придумаю, как всё разрулить. Мы всё отменим, — её губы уже планировали поцелуй.

Но Лёва оказался против. Он не собирался больше поддаваться на провокации этой неугомонной женщины и отодвинул Риту.

— Маргарита, всё, не нужно больше. Подписания не будет. И ничего вообще не будет. Я жалею, что согласился. Да, в конце концов, я напрямую поставлю свою продукцию. Я говорил, что мне это не интересно. И ты мне не интересна, — Лёва почти орал.

Остановился. Запнулся. Снова смутился. Притих. И, по классике ссор, его временная агрессия сменилась на тихую жертву, что неимоверно взбушевало Ритку. Она иерихонила на весь загородный дом Льва Андреевича: швырнула в него своей серой сумкой-прикрытием, промазала, потребовала признаний от Льва в том, что он ей воспользовался, визжала, что он не мужчина. Её не смущало позднее время. А Льва Андреевича смущало, и он нажал на кнопку вызова местной охраны. Он жалел Маргариту, и поэтому не стал вызывать полицейский наряд. Обошёлся малыми местными силами, коими Рита оказалась за границей не только дома Лёвы, но и за пределами входной группы загородного коттеджного посёлка, где обитал Лев Андреевич.

Опомнилась Рита только тогда, когда оказалась на трассе. И когда каблук её дорогих красных туфелек не прошёл тест-драйв загородной обочиной.

— Козёл, какой гад. Ой...

Глава 2

Зелёный Фиат 1996 года пролетел мимо рыдающей Ритки. Затормозил. Резко сдал назад, припарковался на обочине. Высокий, рыжий, взъерошенный молодой мужчина выскочил из машины. Он почти бежал к Маргарите. Июньский рассвет контуром высветил его фигуру, тишина усилила голос:

— Вам нужна помощь? Что с вами произошло?

Маргарита напряглась, в порыве страданий по своим неудавшимся предприятиям, она совершенно забыла о безопасности. Да и босиком далеко не убежишь. Две крупные дождевые капли ударили по макушке, Ритка сжалась. Мужчина был уже около неё, он по-детски смешно смахивал со лба капли, приглаживая длинную чёлку на манер «хорошего мальчика». Дождь усилился.

— Вы почему босиком? — он сердечно улыбался сквозь дождевые струйки.

Ритка молча оценивала ситуацию.

— Пойдёмте скорее в машину, — мужчина наклонился, чтобы посмотреть Ритке в глаза.

Дождь безжалостно портил её вечернее платье. Накладные ресницы от слёз превратились в мокрые опахала. Ритку пробил озноб, жалость к себе нелогично победила безопасность. И неприступная Скворцова уткнулась носом в его грудь, зарыдала взахлёб, по-детски обиженно приговаривая:

— И вот что теперь? Всё рухнуло. Я же всем уже рассказала. А начальниииик... он же мне процент обещал. И вот что теперь? — круг замкнулся. — Всё рухнуло ... что все подумают... что я никто... что из-за меня... И вот что теперь? — Ритка с каждым новым кругом повышала тембр голоса.

Мужчина обнял Ритку за шею, так было удобнее, его нос уткнулся в её намокшую макушку. Дождь превратился в ливень. Чувствовать чужой нос в своих волосах было неприятно и к Ритке вернулась практичность. Она вырвалась из его объятий. Он жестом пригласил её в машину. Она аккуратно на цыпочках допрыгала до авто.

— Как ваше имя? — спросил он, помогая Ритке устроиться на пассажирском сиденье.

— Маргарита.

— А я Пыжик.

Ритка недовольно скривила губки.

— Пыжик? Это кличка?

— Скорее прозвище. Мне нравится. Я привык.

— Заметно... — непонятно на что намекнула Ритка.

В салоне стоял запах старой машины и знакомо-дорогого парфюма.

«Откуда тут „синева Жане“?» — решив, что Пыжик подрабатывает таксистом и это парфюм одного из пассажиров, Ритка устроилась на переднем сиденье, поджав босые ноги.

Пыжик, слишком галантно для простачка, распахнул заднюю дверь, взял что-то с сиденья и аккуратно протянул Ритке мужское летнее пальто из тонкого кашемира — уж Ритка ни с чем не спутает это шелковистое тепло настоящего кашемира. Пыжик элегантно захлопнул дверь с её стороны и неуклюже забрался в машину с водительской стороны. Зелёный Фиат заревел, выдавая свой возраст и помчался по трассе. Ритка поморщилась. Но отказываться от помощи из-за нестатусной машины, в её ситуации, было глупо. Она покрутила в руках пальто, в голове пронеслось, что оно идеально дополнит её вечернее платье. Пальто теплом легло на её плечи. Пыжик, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой, помог расправить пальто сзади, прикрыв понадёжнее мокрую спину Ритки.

Дождь закончился. Ритка устало прислонила голову к боковому стеклу, закрыла глаза: «Дурацкий день. Хочу в свою кровать, никого не видеть и не слышать».

— Как вы оказались ночью на трассе?

«Отчего все таксисты любят поговорить?» — Ритка не открывая глаз, махнула рукой, мол, «так, дела были...». Пыжик покивал, мол, «понятно...» и продолжил:

— А я так не люблю по платным дорогам ездить, мне нравятся такие вот, маленькие тихие дороги, через деревеньки. Я их дорогами памяти называю. Тут что не перекрёсток, то памятник или место Славы. Вообще, я люблю историю. Вот поэтому выбрал эту дорогу. Еду, а тут... вы...

«Ага, знаю я эту любовь к истории. Как нищеброд, так обязательно расскажет сказки про смыслы. У самого фига в кармане», — Ритка презрительно поморщилась. Вслух сказала:

— По платным дорогам и быстрее, и для машины безопаснее.

Пыжик покивал, соглашаясь, и подмигнул Ритке:

— Ну тогда вы бы на трассе промокли насквозь.

Ритка не любила, когда её побеждают в споре. Но уставшая от провального дня, она не смогла придумать, чем парировать этому дурачку.

Старенький автомобиль потрясывало на малейших неровностях, Ритка больно билась головой о стекло и вскоре, оставив мечты о сне, села ровно. Только сейчас она почувствовала, что аромат «синевы» исходит от пальто.

«Пассажир что ли оставил?», — она с подозрением посмотрела на Пыжика.

Пыжик смотрел на дорогу, но почувствовав взгляд Ритки, едва сдержал улыбку.

«Детский сад», — фыркнула Ритка и отвернулась к окну.

— Эх, красавица. Давай на ты? — Пыжик прищурил глаза.

Ритка почувствовала, как искренность Пыжика проникла в её сердце и больно уколола.

«Щурится. Деревенский дурачок на зелёном тарантасе. Как нищеброд, так западает на меня», — сердце Риты зашлось от обиды.

Сдерживая новую волну рыданий, она быстро, тыльной стороной ладони, вытирала слёзы, льющиеся градом. И закатывала вверх зрачки, чтобы прекратить этот водопад.

Пыжик включил поворотник и остановил машину на обочине, глушить мотор не стал. Ритка насторожилась. Он развернулся к ней, оперевшись плечом на спинку кресла и по-свойски кивнул:

— Рассказывай, чего ревёшь!

— Немедленно везите меня в город. Немедленно. Иначе... — Ритка вспомнила, что она не на работе. Сменила тон. — Мне холодно и хочется спать.

Пыжик не шелохнулся, он ждал.

— Чтоо? — огрызнулась Ритка.

— Рассказывай...

«Как же он раздражает, своей примитивностью», — холодный воздух с шумом подул на Ритку откуда-то снизу.

— Немедленно выключи эту холодину!

Пыжик суетливо задвигал засаленные бегунки на панели. Холодина сменилась на горячую струю воздуха.

— Тепло?

— Я лишилась всего...

— Совсем?

Ритка пожала плечами и открыто зарыдала, на этот раз уткнувшись лбом в плечо Пыжика. Он боялся пошевелиться. Ждал. Ритка рыдала несколько минут, потом спохватившись подняла на него глаза:

— Ну не совсем всего. Денег и жениха... — и снова не смогла сдержать слёз. — Ведь из-под самого носа умыкнулось. Всё было так хорошо... И вот что теперь?

Пыжик решительно предотвратил образование нового круга плача:

— Деньги — это самая малая из потерь. Вот жених... Тут, конечно больно. Он же жив?

— Да тьфу на него, жив, гад такой...

— Значит это не потеря.

— Много ты понимаешь! — Ритка так расположилась к новому знакомому, что, забыв о приличиях, вытерла размокший от слёз нос кулаком.

Пыжик наклонился к Ритке, пошарил в левом кармане пальто, извлёк пакетик с бумажными платочками. Они вкусно пахли «синевой».

— Жених жив? Жив. Какая же это потеря? — Пыжик опять улыбнулся своей щемящей улыбкой.

Ритке не нравилось чувствовать эти щипки в сердце:

— Деньги, по-твоему, не потеря? Не разглагольствуй о том, чего не знаешь. Поехали... Я вообще-то много сил положила на эту сделку. И всё могло получиться. Что у него перемкнуло? — Ритка обиженно отвернулась к окну, скрестив руки на груди.

Пыжик плавно вырулил на трассу. Тучи совсем рассеялись, солнце радостно начинало новый день. Пыжик смотрел на дорогу, иногда поглядывал на Риту. Но исключительно в те моменты, когда она смотрела в окно: «Какая она маленькая и потерянная. А думает, что управляет своей жизнью. И я когда-то так думал...»

— Ну я, кстати, знаю о чём говорю.

Ритка промычала в ответ: «ага...»

— Ну я серьёзно.

— И что?

«Ничего...», — подумал Пыжик.

— Что молчишь?

Пыжик смотрел на дорогу, жмурился от солнца и молчал.

— Эй! — Ритка не любила, когда игнорируют её вопросы, как, впрочем, и когда не исполняют её требования. В такие моменты, в этой невысокой и пышногрудой женщине, поднималась неистовая сила пробивания и добивания. Концентрировалась она, исключительно в грудной клетке, и Ритка могла грудью пробить любое препятствие или пойти с напором на сопротивляющегося. Она ухватилась за руль, — Останавливай или я рвану.

— Угомонитесь, барышня, — слишком спокойно для ситуации проговорил Пыжик.

Ритка убрала руку, но напора не сбавила:

— Останавливай!

Фиат снова заморгал поворотником и остановился.

— Ты ненормальная? Шутки шутить будешь у себя там...

Риткин напор стих:

— Где там?

Пыжик положил обе руки на руль, зажмурившись, подставил лицо тёплым лучам. Ритка опустила потрёпанный козырёк, чтобы утреннее солнце не мешало ей рассматривать Пыжика.

— Ты продрогла?

— Немного.

— Поедем?

— Расскажи мне, о чём ты знаешь? — Ритка удивлялась сама себе, откуда у неё этот уютный настрой на искреннюю беседу.

«Ах, если бы ещё сухую одежду, да вкусный сыр под белое игристое или горячий глинтвейн, — из всего перечисленного, реальностью было только платье, начинающее обсыхать от горячего тела Ритки. — Температуры ещё мне не хватало. И сердце надо проверить. Щимит и щимит. Неужели уже пора по врачам?»

— Эффект случайных попутчиков. Слышала? — Пыжик устало опустил голову на руки. — До города всего ничего. Там покажешь дорогу? Я не местный.

— Ты из деревни?

— Точно! Что Москвой зовётся.

— Ты из Москвы? — она округлила глаза и похлопала растрёпанными ресницами-опахалами.

Уголок одного опахала съехал и чуть прикрывал собой обзор. «Я им устрою пропесочку! Обещали качество ресниц «зашквар», будут как свои, ага… где? Три слезинки, одна дождинка и всё... Никто работать не хочет на совесть!»

— ... тогда я решил, что деньги не главное. И уехал. Отец, конечно, не принял мой выбор. Но главное я понимаю, что по-другому я не мог. — Пыжик ждал реакции Риты.

Та, вынырнув из своих размышлений на словах «деньги не главное», поняла, что главное она как раз упустила:

— А в чём выбор?

Пыжик вздохнул: «Она его не слушала».

— С деньгами или без них, — он завёл машину.

— Погоди, — Ритка напористо выдвинула грудь вперёд, — ты отказался от денег?

— Да.

— Зачем? — она опять часто заморгала «сломанными» опахалами.

— Чтобы не предавать себя, — Пыжик понимал, что Ритке этого не объяснить, он пожалел, что начал эту тему.

Ритка же, наоборот, активно включилась и была намерена узнать подробности. А её стратегический мозг уже разрабатывал новый план.

— А твой отец чем занимается?

— Бизнесом. А я не бизнесмен.

— Ну, а как же, продолжить дело отца?

— Мы с ним пока не нашли общего языка. Даже, сейчас, не смогли по телефону нормально поговорить.

— Я, как успешный менеджер, скажу тебе: никогда не начинай серьёзного разговора по телефону. Надо встречаться. Уж поверь моему опыту. При встрече всегда можно дожа... договориться.

— Отца не было в Москве. Улетел по делам.

Ритка посмотрела на Пыжика, как на богатого наследника: «Вот, очень даже ничего такой. Ну одежду, машину поменять. И ничего такой будет».

Зелёный Фиат 1996 года мчал исправно по трассе. В его салоне царила мирная атмосфера. Пыжик рассказывал, почти засыпающей Рите, продолжение своей истории, не самую интересную часть для её планов.

Оказалось, он приехал из Крыма, где живёт безвылазно последние три года. У него старый дом недалеко от моря и свободная профессия. Когда Пыжик дошёл до этого момента, он сделал паузу, в надежде, что Рита спросит, что это за профессия. Но Рита спросила о доме:

— Старый?

— Старый, но в этом суть.

— Какая может быть суть в старом доме? А! Архитектурный памятник? Знаю, там ценник дикий.

— Нет, суть в моём занятии.

Он помолчал. Ритка рассеянно смотрела в окно. Пыжика не смутило отсутствие вопроса о роде его занятия, и он продолжил:

— Я приехал на родину после того, как узнал, что моя подруга детства...— ком в горле не дал Пыжику произнести «тяжёлое» слово, — но я не успел на похороны.

Ритка избегала мрачных историй, если не удавалось перевести тему, слушала их невнимательно, но каждое слово этой истории тяжёлыми пластинами ложилось в её сердце. Не слушать было невозможно. Не помогло даже принудительное раскачивание сегодняшней обиды. История Пыжика била в какую-то болезненную сердцевину, куда обычно Ритка не дотягивалась, даже в самые худшие свои дни.

— ... Лора была необыкновенной. Наши отцы вместе работали в НИИ над одной разработкой. И жили мы по соседству. Я ей любую тайну мог доверить. Мы всё детство провели вместе. Я мечтал вырасту и женюсь на ней. А потом я встретил... ну, это ладно... — Пыжик дёрнул рулём влево, затем резко вернул на исходную. Зелёный Фиат послушно отозвался. — Муж Лоры, он, конечно, молодец. А когда я увидел, как он возится с дочкой… И Лилия, она копия Лоры. Так вот, когда я увидел, как Марк смотрит на Лилию, и как он счастлив, что он отец, я понял, что и Лора там счастлива, — Пыжик глазами указал наверх, чтобы Рита поняла, где именно счастлива Лора. — Я как узнал обо всём, не мог ни спать, ни есть. Я в машину сел и ехал почти без остановки. Знаешь, как душа замерла. А как Лилию увидел, я понял, всё не случайно и всё не зря. Есть в этом что-то важное. И боль меня отпустила.

Пыжик рассказывал о том, как он подружился с Марком, как играл с Лилией. Как ездил к отцу Лоры, поддержать старика в его горе. Рассказал историю знакомства Лоры и Марка. Вспомнил истории из своего детства, как он сбегал из музыкальной школы, чтобы сидеть в парке с Лорой, ловить ртом струйки дождя или снежинки, уминать пирожки с картошкой и вытирать жирные руки о мокрые листья или пушистый снег. Потом Пыжик неожиданно перешёл на рассказ о том, что тогда он слышал особую музыку сырых листьев, искрящихся сосулек, но остановился.

Рита слушала уже с интересом: «Как странно. Ещё час назад, моё горе было безгранично. Меня опять посмел обмануть мужчина. Я опять одна и никому не нужна. И не понятно, что делать. И тут оказывается есть этот Пыжик и Лора, хотя Лоры уже нет... но есть какой-то Марк и его дочка Лилия. Случилось у них такое горе. Но оказывается, это можно принять, и горе становится благом. Как такое возможно? В горе видеть счастье?»

Этого уже Маргарита точно не понимала. Нет, она, конечно, могла представить, если бы, например, Марк получил наследство после смерти жены. Это ещё хоть какое-то утешение. А тут… Голова Риты не понимала. Но где-то внутри, в той самой болезненной сердцевине, она начинала что-то улавливать.

Все навигаторы Риты сбились. Идея охмурить взъерошенного наследника, вдруг показалась глупой и нереализуемой. Она, тихая и непривычно для себя уютная, сидела и смотрела в окно. Мелькали деревья, поля, придорожные деревушки удивляли разнообразием окон, затем показался город и его привычные пейзажи.

Во дворе Риткиного дома было светло, свежо и тихо. В привычной обстановке, впечатления от рассказа Пыжика вдруг развеялись, и уже прежняя Ритка вынырнула из машины, ступая босыми ногами на тротуар. Вернулась к Ритке и её напористость. Пыжик подскочил к пассажирской двери, проявляя галантность деревенского кавалера, поднатужился и смог поднять Риту на руки. Он наивно полагал произвести впечатление на пышногрудую красавицу, но громкоголосое «поставь меня под козырёк», нарушило все его планы. Он поставил драгоценный груз туда, куда его попросил сам груз. Резкий звук открывающейся двери, вылетающий из неё спаниель и летящий следом хозяин, разделили Ритку и её спасителя. Она громко поздоровалась с собачником и тут же крикнула «до свидания» Пыжику, захлопнула за собой дверь и босиком побежала к себе.

Пыжик расстроился и сам этого испугался.