скачать книгу бесплатно
Красочные надписи дублировались на нескольких языках, из которых я мог прочитать только прусский вариант. Рядом виднелась эльфийская вязь и колонки стройных гномьих рун.
"Происхождение всего и вся, или почему мир такой, каким мы его знаем", – гласил заголовок.
Чуть ниже красовалась карта континента, причем, несмотря на всю ее аляповатость и цветастость, расположение стран и очертания береговой линии передавались вполне точно. С преувеличенными гипертрофированными размерами передавались лишь отдельные диковины: я увидел вычурную линию, символизирующий Великую Стену, посреди которой высилась фигура Бастиона; основные крупные города Республики на своих местах: Берлин, Гамбург, даже Данциг. В Балтийском море заметил остров Борнхольм с нарисованной фигуркой волка; далеко на востоке – Карафуто и стилизованный монстр кайдзю, вылезающий из морских пучин.
– Ты идешь, Глеб? – окликнула Анжела из дверей трактира.
– Да-да, сейчас! – отмахнулся я, – Догоню, не беспокойся.
Гораздо интереснее на рисунке было то, о чем я и понятия не имел – изображение Диких Земель.
Значительную часть карты занимал тщательно отрисованный широко раскинувшийся город, подпись гласила: "Пари". Неужели он и впрямь столь огромный? Южнее находилось нечто, напоминающее огромное кладбище, "Мертвые Пустоши" – информировала карта. Там, где кончались пустоши, чуть восточнее, ширился круг, напоминающий гигантский алтарь, название простое – "Монумент".
– Интересуетесь? – низкий голос оторвал меня от созерцания плаката.
Я обернулся, разглядывая коренастого гнома, упершего руки в бока. Как и другие его собратья, был он неимоверно широк, не отличаясь при этом высотой. Потертый кожаный плащ и штаны, стоптанные ботинки – все выдавало в нем путешественника. Широкая борода лопатой гордо топорщилась впереди, круглые щеки расплылись в дружелюбной улыбке, глубоко посаженные глаза смотрели с некоей хитрецой.
– Сходите обязательно, старикан шпарит интересно, аж жуть! – посоветовал гном, – Хоть порой и чушь несет. Зато как складно, слово к слову. Смотрите, одних научных степеней сколько!
Он ткнул толстым пальцем в часть плаката под картой, где я действительно заметил длинный список, перечисляющий всевозможные научные регалии.
– А вы, стало быть…
– О! Простите мою невоспитанность. Мрор, сын Трора, шофер первого класса! – он гордо выпятил грудь и похлопал себя по очкам, висящим на резинке поверх головы.
Только теперь я обратил внимание на ладони, прикрытые перчатками без пальцев и на очки, так похожие на старомодные принадлежности летчиков. И это слово "шофер", вместо современного "водитель". В устах гнома оно прозвучало, как неимоверное достижение.
Я представился, мы вмиг разговорились, через минуту Мрор уже тащил меня за угол, показывать свою "малышку", как он выразился.
– Во! – с неприкрытым восхищением проговорил он, – Настоящий дилижанс! Высшей степени комфортабельности!
Я глядел на "малышку", челюсть невольно отвалилась от удивления – таких агрегатов никогда ранее не встречал.
Длиной дилижанс был со средний омнибус; ширина едва ли позволила ездить по Прусским улочкам; могучие колеса, высотой мне до груди, расположились на внушительных амортизаторах; стальной корпус, покрашенный в ослепительно белый цвет и тщательно, до блеска, отмытый, мог бы соперничать по прочности с легкой броней. Чтобы подняться в кабину, приходилось преодолевать раскладывающуюся лесенку; пассажирская часть располагалась отдельно – сквозь затемненное стекло я разглядел мягкие диваны и откидной столик.
– Впечатляет! – с чувством сказал я, рассматривая дилижанс.
Гном стоял, довольно жмурясь, как кот на солнце, очень уж ему импонировало мое искреннее восхищение.
– Трехосная рама, – довольно прокомментировал он, – Независимая подвеска, трехсотсильный агрегат, энергонный реактор а-класса!
Выяснилось, что на дилижансе путешествует тот самый профессор Успенский, лекцию которого Мрор посоветовал посетить. Оказывается, ученый отправился в целое турне с целью просвещения населения. Ну и понадеявшись подзаработать, не без этого. А гномий дилижанс, как заверил меня шофер, самый надежный и удобный транспорт в Диких Землях.
Слушать гнома оказалось приятно, мы как-то сразу нашли общий язык. Мрор с одинаковой степенностью и авторитетностью мог обсуждать особенности различных механических наворотов и тонкости вкуса темных сортов пива. Заболтавшись, мы медленно вернулись ко входу в трактир.
– Пора мне, Мрор, а то еще на лекцию опоздаю, – я приятельски хлопнул гнома по плечу.
Но войти внутрь мне не удалось и на этот раз.
– Стоять, мразь! – тонкий окрик остановил уверенный шаг.
У дверей постоялого двора в пафосной позе ожидал Тандалин, за спиной горделиво высились еще двое эльфов, одетых, правда, чуть попроще.
– Вызываю тебя на дуэль, подонок! – напыщенно провозгласил длинноухий, взмахнув тонким клинком, – Ты ответишь за оскорбление!
Я мельком огляделся – вышибала таверны и ухом не повел, видать тут такое в порядке вещей, а гном стоял, подбоченясь, на губах играла нехорошая усмешка.
– Дуэль значит, – хмыкнул я, – А дружков привел для верности?
– Они не будут вмешиваться, – заявил Тандалин, без особой, впрочем, уверенности.
– Слышь, ушастые! – гаркнул Мрор, смачно сплюнув, – Назад шагнули! Двое дерутся, третий не лезь!
В руках гнома уже красовался громадный пулевик, больше похожий на ручную пушку. Приятели Тандалина переглянулись и нехотя отступили.
– А ничего, что у меня из холодного оружия только перочинный нож? – резонно заметил я, подходя ближе.
– Тем хуже для тебя! – надменно ответил эльф, выставив свой клинок напоказ.
Я быстро прыгнул вперед, разом преодолев разделявшее нас расстояние, мои руки сомкнулись на тонких ладонях Тандалина. Эльф судорожно дернулся, попытавшись вырваться, но я держал крепко.
– Хуже для меня… – повторил я.
Выгнувшись, откинулся назад, шея напряглась, голова резко боднула, лоб смачно впечатался в переносицу ушастого. Эльф жалко вскрикнул и растянулся на земле, клинок покатился прочь, ручонки метнулись к сломанному носу, поток крови залил смазливое лицо.
Дружбаны эльфа дернулись было в мою сторону, но Мрор уже стоял рядом, оружие в его руках как бы невзначай смотрело дулом на длинноухих. Я, не торопясь, вытащил пулевик, стрельнув злым взглядом по противникам, они невольно попятились.
– Значит так, – внушительно проговорил я, – Мандарин… или как там тебя! Уши навостри и запоминай! – я ткнул дулом в высокий лоб эльфа, – Попадешься еще раз – пристрелю, как бешеную псину!
Вряд ли эльф что-то услышал, он был слишком занят своим разбитым в кровь личиком. Я небрежно перешагнул через щуплое тело, отсалютовал пулевиком гному, вкладывая оружие в кобуру.
– Бывай, Мрор! Приятно познакомиться!
– Дык! – многозначительно хмыкнул гном, широко улыбаясь.
Повернувшись, он важно зашагал к дилижансу, а я, не обращая больше внимания на ушастых, попал, наконец-то, внутрь трактира.
Там уже заждались. Стоило усесться на свое место, как Анжела зыркнула недоуменно – где мол, пропал? Я пожал плечами – ничего, мол, важного не случилось. Обменявшись, таким образом, невербальными приветами, мы дружно принялись за еду.
Нельзя сказать, что стол ломился от яств, но присутствовало то, чего я был лишен уже очень долгое время – вкусный, наваристый мясной суп, со свежеиспеченным, еще теплым от печи, хлебом. Я накинулся на тарелку, да так, что за ушами захрустело. Поэтому не сразу обратил внимание, когда неподалеку, на импровизированной сцене, появился прилично одетый человек.
– Добрый вечер! – приятный голос без всяких усилителей разнесся до самых уголков зала, – Меня зовут Дмитрий Успенский. Кхм… профессор Успенский. Сегодня, я проведу краткий экскурс по истории нашего мира. Ну, или одного из ее вариантов.
Это был невысокий, худой человек приятной наружности, совсем еще не старый, я бы сказал – достигнувший возраста мудрости. Он заговорил, и сразу завладел всеобщим вниманием, настолько интересно и складно излагал свои мысли. Я слушал, не забывая, впрочем, и про остывающий супчик, коего налил уже вторую тарелку.
После неизбежного представления, профессор резко закруглил вступление и перешел, собственно, к сути лекции.
– У всех рас, – увлеченно заговорил он, – Существуют собственные легенды о сотворении мира. Гномы верят, что все сущее выковали в Великих Кузнях; эльфы твердят, что они были первыми, кто появился под небом; демоны чтут Преисподнюю, извергнувшую из себя жизнь. Поверьте, даже у вампиров и оборотней есть свои, не похожие ни на что другое, сказания. Что же мы можем вынести интересного из мифов разных народов?…
В этот момент на наш стол принесли мясные блюда, на некоторое время я выключился из лекции, отдав все внимание гастрономическим нуждам. Лишь десяток минут спустя, кое-как насытившись, я вновь прислушался к речам профессора.
– … таким образом, каждая раса стремиться доказать собственное превосходство, первенство в мире и явную богоизбранность, – Успенский обвел взглядом притихшую аудиторию, будто ища несогласных, – Но что, если мы обратимся к фактам?
В полной тишине профессор взял с ближайшего столика графин воды, наполнил стакан и выпил. После чего непринужденно продолжил речь.
– Факт номер один, – Успенский продемонстрировал ладонь с загнутым пальцем, – Нигде, ни в одном уголке света не удалось обнаружить нечеловеческие останки возрастом более двух тысячелетий. Тут можно долго спорить, но правда от этого не поменяется – любые археологические раскопки, где бы они не велись, находят древние орудия и кости, но… только людские! Изделия и останки представителей других рас появляются в значительно более близких к нам временах.
По залу пронесся недовольный гул, источником которого стали представителя гномов и эльфов, имеющиеся тут в достатке. Успенский не обратил на недовольство толпы никакого внимания.
– Второй факт! – бодро выпалил он, – Многие расы, представителей коих я могу наблюдать и здесь, – профессор вежливо кивнул сидящему неподалеку эльфу, – Мнят себя бессмертными. Но! Если это правда, и, поскольку эльфийские легенды утверждают их первородность, логично спросить – где же эльфы возрастом по несколько тысячелетий? Неужели их нет? Ни одного?
Длинноухий, к которому обращался Успенский, что-то ответил, но слов было не разобрать. Профессор, не останавливаясь, вещал дальше.
– Не утруждайте себя, любезные, я изучал вопрос. Ни среди эльфов, ни среди демонов, ни любых других рас, нет индивида с личным возрастом больше… – он задумчиво покрутил пальцами, – … скажем, пятиста лет. А это уже наводит на определенные мысли.
Тут я бы мог с ним поспорить – доводилось лично наблюдать тысячелетнего вервольфа – но зачем? Пусть себе верит, во что хочет.
– Я знаю эльфа возрастом две тысячи лет! – выпалил тонкий ушастик, откуда-то с галерки.
– Да ну? – удивился Успенский, – Что ж, будьте добры, покажите нам его!
– Ну… Не я лично знаю… – смешался крикун, – У брата есть друг, отец приятеля которого…
Конец фразы потонул в общем смехе. Потешались даже другие эльфы, не щадя самолюбие выскочки.
– Так и вы тоже говорите, молодой человек, – как ни в чем не бывало продолжил Успенский, – Вот только истина от этого не поменяется…
Он прошелся по сцене и резко остановился. Все тут же замолчали, настолько профессор завладел всеобщим вниманием.
– Наконец, третий факт, – продекламировал он, – И, прошу вас, примите его без излишнего ретроградства! Как бы не хотелось с этим не соглашаться уважаемым гномам и эльфам, но, так или иначе, на первых ролях в нашем мире – люди. Спору нет, никто не сравниться с горными мастерами в механике; эльфийские менестрели и искусники – неподражаемы; дриады могут вытворять с растениями такое, что хумансам и не снилось. Но! Люди, лишь люди создают империи, царства, республики, княжества. Только мы строим города, созидаем страны, завоевываем континенты. Как бы вам не было это неприятно, но… другие расы – лишь подмастерья в великой империи людей.
Я аж поперхнулся, а что началось в таверне! Крики недовольных перекрывались людскими аплодисментами, стоял ужасный гвалт, местами словесные разборки переросли в миниатюрные потасовки. Прошло добрых минут десять, пока в зале удалось восстановить относительный порядок.
За это время я успел расправиться с вторым блюдом, нам подали десерт. Но, когда профессор начал говорить, я невольно отставил прочь тарелку со сладостями. Очень уж хотелось узнать, что еще поведает Успенский.
– Друзья, успокойтесь! – призвал профессор, – Все доказательства я приведу в нужное время. Вы должны понять, что это не домыслы, не больные фантазии. Моими устами говорит наука!
Слушатели, наконец, угомонились, Успенский уверенно продолжал лекцию.
– Следует считать совершенно очевидным, что прежде, в далекие времена, цивилизация людей находилась в гораздо более развитом состоянии, чем сейчас. Все то, что мы почитаем золотым веком – не более, чем состояние упадка гораздо более могущественной и продвинутой цивилизации. Но… Эта цивилизация, этот народ совершил ошибку. Что это было? Можно гадать. Ясно одно – произошла глобальная катастрофа, в результате которой люди оказались отброшены далеко назад, а в их мир каким-то образом проникли остальные расы. Об этом говорят нам многие находки. Везде можно найти следы былого величия и явные указания на страшную трагедию, почитавшуюся за конец света.
Успенский многозначительно помолчал, давая вновь разволновавшейся толпе успокоиться.
– Раньше… – мягко продолжил он, – Были совсем другие страны, другие города. Даже континенты поменяли очертания! Империя людей канула в лету, о былом могуществе теперь можно только мечтать…
Далее, профессор принялся рассказывать об археологических раскопках, об исследованиях древних рукописей, о своих собственных изысканиях.
Для меня дальнейшее было уже не столь занимательно, я слушал в пол уха. Но вот что поразило – насколько хорошо Успенский разбирался в географии и истории Диких Земель. Что и говорить, такой проводник или просто спутник дорогого стоит! Жаль, конечно, что нам не по пути.
Лекция закончилась глубоким вечером, я прослушал целиком, хоть концовка уже и навевала сонливость. Профессор церемонно раскланялся, прощаясь с публикой, в награду прозвучали жидкие аплодисменты, свою долю в них вложил и я.
– Интересная теория, – заметил Григорий, поднимаясь, – Но пора перейти к практике. Когда вылетаем, Босс?
– Завтра утром, – на секунду задумавшись, ответил я, – Рано утром.
– Понял. В таком случае, я на "Расторопный". Прослежу за порядком, расплачусь с гномами, да и заночую там.
– Я, пожалуй, пройдусь, – заметил Джон, – С рассветом буду на дирижабле.
– Только не вздумай убегать, – устало попросил я.
Ответом послужила понимающая улыбка и прощальный взмах руки.
Когда мы остались одни, я кинул взгляд на Анжелу.
– Ну, а мы что будем делать?
– Спать, – невинно ответила она, – Я заказала комнату.
Только когда гостиничная дверь захлопнулась, я вдруг осознал, что номер-то один на двоих, в единственной комнате стоит одна одинешенька двуспальная кровать. Анжела подошла совсем близко, ее голова почти касалась моего плеча.
– А?… – начал было я.
– Должна же я отблагодарить… моего мужчину, – смущено прервала девушка.
Ее лицо залила краска, но руки уверенно обхватили меня за шею. Я оказался не готов к такой атаке, можно сказать сдался без боя.
– Я хочу этого… – мягко сказала Анжела, – И я хочу… чтобы ты снял амулет.
– Но…
Несмелые губы заставили замолчать; поцелуй бросил в жар; девичьи ладошки обняли, полезли под рубашку; тонкие пальцы нащупали защелку амулета, разом стянув его с шеи. А после… Анжела потеряла остатки разума, со звериной яростью набросившись на меня.
Все-таки незабываемая вещь – ночь с архимагом, да еще когда у нее полностью сорвало крышу. Тело Анжелы то становилось куском льда, то обжигало огнем. По комнате метался ветер, волосы заклинательницы развивались, в какой-то момент наши тела левитировали над постелью, а потом и кровать поднялась в воздух. Я всерьез опасался, как бы девушка в порыве страсти что-нибудь не спалила – например, меня или комнату целиком.
И все же – мне было очень приятно. Ночь не кончалась, как и силы заклинательницы. Видимо, магия придала Анжеле невиданную выносливость, во всяком случае, я потерял счет ее оргазмам, а девушка все не сдавалась, ей было мало.
Прошло несколько часов, пока она, наконец, обессиленно растянулась на растерзанной постели и, тихонько посапывая, уснула. Я с трудом сполз с кровати, едва достало сил на то, чтобы стоять на ногах.
Почему? Зачем она так сделала? Я ничего не понимал. Прошел к столу, рука нашарила уваровитовый амулет, я сразу же нацепил его на шею. Рядышком лежал, аккуратно сложенный, кулон Анжелы. Ладонь машинально подняла цепочку, я принялся разглядывать украшение.
Действительно, раньше никогда не видел у нее такого кулона, ну и что с того? Мало ли может быть украшений у стильной девушки? Кулон крутился в ладонях, пальцы бережно ощупывали мастерски выполненные грани.
Вдруг, один из уголков украшения слабо щелкнул, драгоценный камень сдвинулся в сторону, открывая крошечное потайное хранилище. Изо всех сил напрягая зрение, я вгляделся внутрь, стараясь в тусклом отсвете уличного фонаря рассмотреть содержимое.
Некоторое время я не мог понять, что же вижу. А когда осознал… Волна дрожи прошла по телу; сердце кольнуло болью, ревностью; на голову будто ушат ледяной воды вылили. Стало очень горько и тоскливо.
Я защелкнул кулон, бережно вернув его на место. Двигаясь, словно во сне, принялся одеваться.