
Полная версия:
Часовой рубеж
— Здесь не ярмарка остроумия, — произнёс Илья холодно. — Если хотите блеснуть, идите на полигон. Там оценят.
Арсений поджал губы, но промолчал. Близнецы молча отошли, будто наткнулись на невидимую стену.
К Илье тут же подошёл Август Солнцев, а за ним — Яромир Ягн, оба были второкурсниками Факультета Боевого Порядка. Август наклонился и прошептал так, чтобы слышал только он:
— Смотрю, Котик, ты опять спасаешь тех, кто не просил. Не забывай, что у нас свои ритмы.
Илья даже не повернул головы.
— Я не спасаю, — тихо, но отчётливо ответил он. — Я просто не люблю, когда нарушают порядок. А их шутки — это шум. А шум сбивает ритм.
Август хмыкнул и отошёл.
Лина хотела сказать «спасибо». Слова уже поднялись к горлу, тёплые и простые, готовые сорваться с языка. Но стоило ей поднять глаза на Илью — и она наткнулась на этот его взгляд: холодный, собранный, будто высеченный изо льда. В нём не было ни капли желания услышать благодарность. Скорее уж он воспринял бы её как лишнюю помеху в ровном ритме дня.
Она так и не произнесла ни слова. Только коротко кивнула, стараясь, чтобы этот кивок означал не «спасибо», а просто «я поняла». И не столько ему, сколько себе: не надо ничего усложнять.
Илья едва заметно склонил голову в ответ — будто принял этот молчаливый знак, не требующий слов. И тут же повернулся, растворяясь в потоке студентов, будто и не было его вовсе.
Посвящение проходило во внутреннем дворе Академии. Каменные стены смыкались над площадкой, витражи отбрасывали цветные полосы на брусчатку, а Кристалл, видимый сквозь высокие окна, тихо пульсировал, будто отсчитывал удары сердец.
Студентов выстроили в круг. Ректор Холод говорил о дисциплине, о ритме, о том, что сила без контроля — это угроза. Лина слушала, но краем глаза замечала, как Артемий Дрейк, второкурсник Факультета Стихийной Инженерии, стоит чуть в стороне, спокойно и внимательно, будто впитывает сам воздух вокруг. Рядом с ним почти незаметно крутилась Аглая Ксен — она ловила его взгляд, улыбалась, пыталась что-то спросить, но Артемий пока только кивал, не отвлекаясь.
Чуть поодаль стояла Мария Шейдоу, первокурсница Факультета Боевого Порядка: она держалась так тихо, что её почти не было видно, но взгляд у неё был цепкий, будто она запоминала каждую деталь. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Марк Оров, тоже первокурсник Боевого Порядка; он то и дело поправлял воротник, будто форма была ему непривычна.
Когда официальная часть закончилась, старосты начали раздавать ключи от комнат в общежитии и временных квартир. Каждый ключ был на металлическом брелоке с выгравированным номером и маленьким символом факультета.
— Держи, — протянул староста Лине связку из двух ключей. — Один от квартиры, второй от твоего шкафчика, где будут лежать все материалы для лекций и практических занятий.
Аглая получила свои ключи и тут же принялась их разглядывать.
— Смотри, у меня на брелоке молния, — она ткнула пальцем в крошечный рельеф. — Значит, точно Стихийная Инженерия.
— Смотри, у меня на брелоке маленькая ласка, узкая, почти детская. Короткая мордочка, округлый лоб, едва заметные уши, — она ткнула пальцем в крошечный рельеф. — Значит, точно Стихийная Инженерия.
Мария перевернула свой брелок: на нём была вытянутая морда шакала, острые высокие уши. Профиль — резкий, почти клинообразный, будто вырезан одним движением ножа. — знак Факультета Боевого Порядка.
— У меня — как будто морда шакала, — тихо сказала она, чуть приподняв брелок. — Подходит.
Тропа вывела их к жилому корпусу, к обычному подъезду с чуть облупившейся краской и табличкой, где номера квартир были написаны аккуратным, но давно не обновлявшимся шрифтом. Они поднялись по лестнице, где пахло старой штукатуркой и чем-то тёплым, будто кто-то недавно пёк пирог этажом ниже. И только у почтовых ящиков до них наконец дошло: на ключах были указаны адреса.
— Подождите… — Аглая сверила цифры на своём брелоке с табличкой на стене, потом посмотрела на Лину, потом снова на табличку, будто надеялась, что номер сам поменяется и подтвердит её догадку. — Так мы соседи? Серьёзно?
Лина глянула на свой брелок, потом на Аглаю, потом на номер квартиры над дверью. И вдруг поняла: они действительно почти рядом. Внутри что-то тихо и приятно шевельнулось — будто день, который тянулся как натянутая струна, наконец дал слабину.
— Ага, — Мария улыбнулась — не широко, а едва заметно, так, что улыбка проступила только в глазах. — Лина и ты на одной площадке, я — этажом выше.
Аглая рассмеялась и хлопнула себя по лбу:
— То есть я могу не учить расписание, а просто слушать, когда ты хлопаешь дверью? Идеально.
Мария закатила глаза, но в её взгляде мелькнула искорка веселья:
— Если я хлопну дверью, лучше беги. Это значит, что я опять не попала в ритм шага.
Лина наконец-то выдохнула и улыбнулась по-настоящему. Впервые за долгое время ей не хотелось быть одной.
Они поднялись к Марии. В её квартире пахло корицей и бумагой — на столе лежали чистые тетради и несколько справочников, ещё не тронутых конспектами; на полках — стеклянные банки с сухими травами. На подоконнике лежала тонкая медная пластина, исчерченная пересекающимися линиями и крошечными рунами. Мария коснулась её пальцем, будто проверяя, ровно ли легли штрихи.
— Это мой тренировочный контур, — пояснила она, смущённо улыбнувшись. — Завтра первая практика, хочется не выглядеть совсем уж растерянной.
Время летело незаметно. Они пили чай, смеялись, обсуждали преподавателей и строили теории о том, почему близнецы всегда держатся вместе, а Август и Яромир будто существуют в своей отдельной орбите.
— Кстати, а кто куда попал? — вдруг спросила Аглая, отставляя чашку. — Ну, по факультетам.
— Стихийная Инженерия, — Лина провела пальцем по краю кружки. — Хотя я до последнего надеялась на что-то другое.
— Боевой Порядок, — тихо сказала Мария. — Я хотела туда. Мне нравится, когда всё по линии, по шагу, по ритму.
Вскоре Аглая глянула на часы и вскочила:
— Ой, у меня через полчаса связь с родителями! Если не выйду на связь, мама решит, что я пытаюсь взломать Академию через расписание.
Девушки попрощались у двери и вышли на лестничную площадку. Аглая пошла вперёд, а Лина постояла секунду, прислушиваясь к привычному шуму дома — скрип ступенек, чей-то смех этажом ниже, тихий гул лифта. Этот шум вдруг показался ей правильным, почти уютным после оглушающей тишины Академии.
Она спустилась на свою площадку и остановилась. На двери её квартиры белел свёрнутый листок — квадратик плотной бумаги, аккуратно подоткнутый между дверью и косяком. Лина вытащила его, развернула. Почерк был мелкий, торопливый, с лёгким наклоном влево, будто писавший не сидел за столом, а стоял на цыпочках:
«Вещи доставлены. Получить — кабинет Домового, первый этаж, третья дверь направо от лестницы. Не забыть ключ от квартиры. Не стучать громко — Домовой не любит. После 22:00 не приходить — спит.»
Внизу — маленький штамп в виде завитка дыма и приписка: «С уважением, Т.И. Смирнов, домовой».
Лина перечитала записку дважды. «Домовой» — слово из буклета, из раздела о быте, которое она тогда пропустила, потому что глаз зацепился за «бесплатное жильё» и «датчик микросдвигов». Теперь оно обрело вес: не метафора, не шутка — конкретный кабинет, конкретное существо, конкретное время.
Она спустилась на первый этаж. Третья дверь направо оказалась низкой — Лине пришлось чуть наклонить голову, чтобы не задеть косяк. За дверью было небольшое помещение, больше похожее на кладовую, чем на кабинет: полки до потолка, на них — коробки, свёртки, связки ключей, потерянные зонты и чьи-то тетради. Пахло старым деревом и чем-то тёплым, вроде нагретой муки.
За столом сидел Домовой. Лина ожидала чего угодно — маленького старика, бородатого духа, мохнатое существо — но увидела невысокого, плотного человека в коричневом вязаном жилете поверх мятой рубашки. Седые волосы были зачёсаны назад, а на носу сидели круглые очки, одно стеклокоторых было чуть треснуто. Он выглядел так, будто ему лет семьдесят, но руки двигались быстро и точно — он что-то записывал в толстую тетрадь, и перо скрипело по бумаге с привычной скоростью.
— Торн? — спросил он, не поднимая глаз. — Квартира четыреста четырнадцатая, седьмой этаж. Всё верно. Распишешься вот здесь.
Он подвинул к ней тетрадь. Лина расписалась, и Домовой кивнул в сторону угла, где стояли три аккуратных коробки, перевязанных бечёвкой, и большой свёрток, обёрнутый в плотную бумагу.
— Осторожно с тем, что в свёртке. Картину везли отдельно, по особой накладной. — Он наконец поднял глаза и посмотрел на неё поверх очков. — Твоя мама просила передать, чтобы ты не забыла заваривать ромашку на ночь. Я записал.
Лина моргнула.
— Мама… звонила вам?
Тихон Иванович хмыкнул — не зло, а скорее снисходительно, будто привык к этому вопросу:
— Звонила ректору. Ректор передал мне. Я передаю тебе. Ромашка. На ночь. Всё.
Лина подхватила коробки — они оказались неожиданно лёгкими, будто кто-то заранее разложил тяжёлое вниз, а лёгкое наверх — и поблагодарила. Домовой уже вернулся к своей тетради, но у двери бросил:
— Торн. Если ночью что-то скрипнет — не пугайся. Это дом. Он разговаривает. К утру привыкнешь.
Лина поднялась на седьмой этаж, открыла дверь и вошла в квартиру и сразу почувствовала, как напряжение дня чуть отпускает. В коридоре пахло ванилью и старой бумагой — будто дом сам напоминал, что здесь можно выдохнуть.
Коробки она поставила у стены — разберёт завтра. Зато свёрток с картиной развернула сразу: мама прислала одну из ее акварелей, которые она рисовала раньше — зимний лес, не схематичный, а живой, с тенями, которые ложились чуть не по правилам, с деревьями, будто нарисованными на одном дыхании. Лина повесила её на одной из стен на кухне и отступила на шаг. Квартира сразу стала чуть теплее.
Лина налила себе травяной чай — тот самый, с мятой и сушёной ромашкой, который всегда заваривала, когда хотелось вернуть себе ощущение порядка. Потом прошла в лоджию, села в мягкое кресло, подтянула колени и обхватила кружку обеими руками. Тёплый фарфор приятно грел ладони, а пар поднимался тонкой струйкой, будто унося с собой лишние мысли.
За стеклом город уже зажигал огни. Прямо напротив темнел фасад дома, где жили Илья и Артемий. Она уже собиралась опустить взгляд, как вдруг заметила, что в квартире напротив загорелся свет. В проёме окна мелькнул силуэт Ильи. Он вернулся домой, снял куртку, бросил её на пол, потом стянул футболку, перекинув её через плечо, и, оставаясь в одних спортивных штанах, на секунду замер, будто прислушиваясь к чему-то, а затем скрылся в проёме ванной.
Лина вспыхнула, краска залила щёки. Она торопливо поставила кружку на журнальный столик и закрыла лицо ладонями, но, не удержавшись, раздвинула пальцы и ещё раз глянула туда, где только что мелькнул его силуэт. Только теперь там было тихо и пусто.
«Что ты делаешь?!» — строго одёрнула она себя. «Ты не должна подглядывать. Совсем не должна». Ей стало одновременно стыдно и странно тепло, будто она увидела что-то личное, не предназначенное для чужих глаз.
Телефон в кармане толстовки завибрировал. Лина вздрогнула, вытащила его, глянула на экран — «Мама». И тут же почувствовала, как внутри что-то отпустило: не напряжение, а скорее ту тонкую броню, которую она весь день держала, чтобы не расплакаться в первый же час в Академии.
— Алло?
— Лин, ты как? — голос мамы был тёплый, но чуть напряжённый, будто она целый день держала этот звонок наготове и вот наконец отпустила. — Добралась? Заселилась?
— Да, мам. Только зашла. Квартира маленькая, но уютная. У меня даже лоджия есть.
— Лоджия — хорошо. — Пауза. — Ну, рассказывай. Как распределение?
Лина прижала телефон плечом к уху и стала заваривать вторую кружку ромашкового чая — уже из своих запасов, которые Домовой бережно разложил по полке.
— Нормально. Кристалл выбрал Стихийную Инженерию.
Она не сказала про серебро и фиолетовый. Не сказала, что Кристалл вспыхнул двумя цветами. Не сказала, что в зале стало тихо, а преподаватели переглянулись. Это не ложь — просто не вся правда. Просто она ещё не знала, как это объяснить, и не хотела, чтобы мама волновалась.
— Стихийная Инженерия… — мама помолчала. — Это хорошо. Винтер — строгая, но справедливая. Ты справишься.
— Ага. — Лина хотела добавить что-то ещё, но не нашла слов. Вместо этого спросила: — Мам, а как Ник?
Тишина на том конце длилась дольше, чем нужно.
— Как обычно, — наконец ответила мама, и голос её стал чуть ровнее, будто она заранее приготовилась к этому вопросу. — Работает. Мало бывает дома. Звонит раз в неделю, если не забывает.
— Он… не спрашивал обо мне?
— Лин, — мама вздохнула мягко, без упрёка, но с той усталостью, которая бывает, когда один и тот же разговор повторяется слишком много раз. — Ты же знаешь Ника. Он не злой. Он просто… ему нужно время. Он думает, что ты забрала что-то, что принадлежало ему. И пока он с этим не разберётся, он не позвонит первым.
— Я не забирала, — тихо сказала Лина. — Я не просила об этом.
— Я знаю, доченька. Я знаю. — Снова пауза. — Дай ему время. Он поймёт. Может, не завтра, может, не в этом году — но поймёт. Он твой брат.
Лина сглотнула. Кружка в руках дрогнула, и горячий чай чуть плеснул на палец.
— Ладно. Мам, я пойду? Завтра первый день, надо выспаться.
— Иди. И не забывай ромашку.
— Мам, ты и Домовому это передала?
— Кому?
— Домовому. Тот, кто вещи передал.
Сказал, что ты звонила ректору и просила напомнить про ромашку.
На том конце раздался тихий смех — не насмешка, а тёплый, удивлённый.
— А Тихон Иванович, ну разумеется. Я же не могу просто прийти и заварить тебе чай. Приходится действовать через инстанции. Спокойной ночи, Лин. Я тебя люблю.
— Я тоже. Спокойной ночи.
Лина убрала телефон, допила чай и прошла через кухню в комнату, легла на кровать, достала наушники и включила музыку — тихую, ровную, без резких переходов, такую, которая помогает выровнять дыхание и утихомирить мысли. Она закрыла глаза, и через несколько минут усталость дня взяла своё: она уснула.
А когда уснула, ей снился ритм. Не голос ректора и не тиканье часов, а ровный, спокойный такт, будто кто-то тихо отбивал его прямо у неё в груди. И в этом сне не было ни насмешек, ни тяжёлых взглядов, ни дрожи в пальцах. Только ровный шаг, который она наконец-то могла держать.
Завтра начнётся настоящая учёба. А сегодня пусть будет просто вечер.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

