Цветок Нави

Мира, тяжело и прерывисто дыша, поднялась на локтях. Ян мгновенно подбежал к ней, хватая за руку, помогая подняться на дрожащие ноги.

— Ты в порядке?! — спросил он, утирая со лба пот.

— Да… — Мира судорожно прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу. На холщовой рубахе все еще горело ледяное пятно. — Как она вообще сюда попала?

— Не знаю. Заклятия Велимиры сильны. Навьи твари не могут переступить порог дома. Никогда раньше у них это не выходило.

С заднего двора, со стороны скотного загона, донёсся жуткий, чавкающий шум и жалобный птичий клекот. Ян кинулся на звук, на ходу подхватив свой походный топорик. Мира бросилась следом. Деревянная калитка птичника оказалась выломана напрочь. За ней открывалось сплошное кровавое месиво: перья, кости и растерзанные тушки кур были разбросаны повсюду. Причём половину своей добычи кикимора даже не съела — просто жестоко поубивала, переломала хребты и выкинула в грязь.

— Вот же тварь ненасытная! — вскричал Ян.

Услышав испуганное ржание, он бросился к конюшне. Пара молодых лошадей стояли взволнованные, взмыленные, они били копытами и не понимали, что происходит, но были живы. Ян зашёл в загон и погладил испуганную лошадь по морде, пытаясь успокоить. Он всегда трепетно заботился о лошадках.

Мира зашла вслед за ним.

— Их она не тронула, — выдохнула она.— Как только я вошел, испугалась и сразу бросилась наутек, — Ян хмуро сжал кулаки. — Не успела закончить то, что задумывала. Вот и решила напоследок сожрать и перебить птицу.

Он вышел из загона во двор, настороженно оглядывая темные кусты подлеска.

— Чего она хотела? — Мира посмотрела на него, прижимаясь спиной к бревенчатой стене конюшни.

Ян лишь пожал плечами.

— Она пробралась наверх, в комнату, где хранятся берестяные связки и старые записи Велимиры. Я только поднялся, как застал ее прямо посреди разбросанной бересты. Копошилась там, будто искала что-то.— Ты раньше видел кикимор?— Видел, но не так близко и не такими. Обычно эти создания пугливы как мыши и убегают, едва завидев человека.— Её глаза… Ты заметил их? Они были чёрные-причёрные, без белков, словно смоль. — она передернула плечами от отвращения, вспоминая жуткую морду твари. — Совсем как бешеный дикий зверь.

Он угрюмо кивнул.

— С чего бы простой болотной твари делать такое? У них же в головах почти нет разума, — судорожно вздохнула она.— Своего сознания у них толком нет, — отозвался Ян, глядя на окровавленный загон. — Но такую мелкую тварь очень легко использовать. Кто-то сильный мог подчинить нечисть своей воле и намеренно направить в Плетень.

От одной этой мысли Мире стало не по себе.

— Нужно рассказать Велимире, когда вернётся. Что если она что-то важное украла?— Расскажем. А пока надо тут побыстрее прибраться, не то запах крови других хищников привлечёт. Из-за этого месива вон и остальные животные в хлеву взволновались.Ян тяжело вздохнул, взял стоявшую у забора лопату и принялся методично убирать разбросанные тушки. Мира молча посмотрела на него. В груди болезненно уколола гордость: он мгновенно сообразил что делать, ни на миг не испугавшись жуткого чудовища, пока она сама стояла посреди горницы, застыв, боясь пошевелиться.

— На, возьми, — Ян повернулся и сунул ей в руку свой походный топорик. — Вдруг эта гадина еще вернется.

С этими словами он пошёл обратно к растерзанному загону. Мира мгновенно напряглась всем телом, сжимая теплую рукоять онемевшими пальцами и вглядываясь в шумящую ночную чащу. Давно она не ощущала такого удушающего, животного страха. Лес вокруг теперь казался живым и зловещим, а темнота за Плетнем пугающе оживала жуткими, шевелящимися тенями.

Глава 4

Яромир подкинул тяжелый мешок, укладывая поудобнее на широком плече. Внутри глухо звякнуло железо. Он потратил полдня, собирая брошенные мечи и топоры, обходя каждый скрытый уголок Чернолесья. Дружинники и путники словно растворились в чаще. Яромир не нашел ни тел, ни крови. Видно что-то хорошенько напугало их, да так, что они бежали, побросав все свое оружие. Сегодня он искренне надеялся повстречать загадочную нечисть, которая повадилась хозяйничать в его владениях, но как и в прошлые дни, ушел ни с чем.

Вся эта перемена глубоко тревожила его. Навья Межа была взволнована, и этот затаенный трепет Яромир кожей ощущал на всём пути. Воздух здесь всегда был иным — более плотным, ледяным, но с недавнего времени он стал особенно удушающим, пропитанным вонью застойной гнили. Яромир сглотнул горькую слюну и остановился, закрыв глаза.

Кроны вековых деревьев испуганно шумели над головой. Хранитель прислушался к их лихорадочному шепоту и вдруг среди гула ветвей различил слабый, жалобный писк. Он нахмурился, перехватил поклажу и направился на этот тихий звук. Еловые иголки и сухие опавшие листья хрустели под его тяжелыми сапогами. Переступив через поваленный, обросший мхом ствол старого дерева, Яромир раздвинул колючие лапы ельника и вышел на небольшую, скрытую от чужих глаз прогалину.

Велимира сидела на коленях на сырой земле у корней старого дуба, низко опустив голову. Подойдя поближе, он заглянул ей через плечо. Сестра держала в ладонях маленькую, дрожащую лесную птичку. Её хрупкое, едва живое тельце было густо покрыто ядовитой темной пленкой — маслянистой, сочащейся скверной. Пичуга дышала редко и тяжело.

— Ярош... — хрипло, так и не поднимая головы, позвала Велимира, заметив его тень на траве.— Можно спасти? — тихо спросил он.— Только не плоть, — она качнула головой.

Велимира глубоко вздохнула и быстро провела загрубевшими пальцами по сломанному крылу. От ее ладони потянулась тонкая полоска света, похожая на паучью нить. Другой рукой она вынула свой небольшой серповидный нож, увитый серебром и вырезанными рунами. Скверна заживо пожирала несчастное существо, пытаясь выдрать и утащить его крошечную душу. Призрачная удерживающая нить громко щелкнула под отточенными движениями ведуньи, освобождая дух птицы на свободу, прямиком в Навь. Поняв, что от истощенной добычи больше ничего не добиться и душу больше не получить, чернота извернулась, бросила пичугу и бесследно растворилась в воздухе. В худых руках старухи осталось лишь бездыханное, остывающее тельце.

— Уже четвертая за сегодня, — сказала Велимира, устало поднимаясь с колен. Она аккуратно завернула птицу в чистую тряпицу и убрала в свою маленькую плетеную сумку. — Она растет. Как корни, разрастается по лесу, оставляя грязные следы. Повсюду этот тухлый смрад. Тянет от самого края... Она идет от мира людей.

Яромир и сам кожей чувствовал эту застойную гниль, но упрямо качнул головой:

— Обычный смертный на такое не способен.— Способен, если попадет под нужное влияние. — жестко отрезала Велимира, отряхивая подол. — В любом случае, этот “кто-то” знает о темном колдовстве не меньше нашего.

Яромир нахмурился. За свою долгую жизнь он не раз видел, как люди из глупости или гордыни провозглашали себя великими чернокнижниками. Но заигрывание с Навью всегда заканчивалось одинаково: призванная сила пожирала безумцев гораздо быстрее, чем они успевали ею насладиться

— Но совершенно не знает последствий. Очень быстро эта тьма преподаст ему урок, и колдовство само его пожрет. На этом всё и закончится.— Не закончится, Ярош... — оборвала она, откровенно возмутившись слепой уверенностью брата, — В этот раз все иначе.

Велимире хотелось верить брату, что черные чары сами поглотит глупца. Но ведунью не отпускало то, с какой пугающей, расчетливой точностью эта сила выбирает свои жертвы. И почему они, вековые хранители, вдруг оказались так слепы? Кто знает, сколько еще безвинных душ он уже своровал прямо у них из-под носа.

— Ты нашел кого-нибудь в чаще? – спросила сестра.

Яромир, устав держать тяжелую ношу, скинул мешок с плеча на землю. Внутри громко звякнуло собранное железо. Воитель болезненно потянул затекшее плечо и помотал головой:

— Никого.— То-то и оно. Мы замечаем лишь следы. Но где то, что оставляет их? Оно бродит совсем рядом, Ярош. Оно дышит нам в спину, но ни ты, ни я — его не заметили. Как это возможно?

Яромир задумался, хмуро разглядывая то самое место у корней, где только что была птица. Трава около дуба, еще секунду назад зеленая, едва пожелтевшая , прямо на глазах сгнила, почернела и пожухла, превратившись в гнилое месиво. Он перевел взгляд на сестру:

— Ты видела что-то в своих снах?— Нет… ничего, за что можно было бы зацепиться, — Велимира устало покачала головой, и ее сухие губы дрогнули. — Густой лес, мертвая земля черная как смоль. И круг… В самом центре сидит — толи человек, толи чудовище. Вокруг только размытые тени... Я даже не знаю, женщина это или мужчина. Меня выбрасывает из сна быстрее, чем я успеваю до них добраться. Я словно натыкаюсь на глухую стену. Это может быть кто угодно и где угодно, Ярош.

Велимира замолчала.

— Если я выйду за черту... — начала было она, глядя на свои испачканные чернотой пальцы.— Твои силы за границей леса тут же иссякнут, — сурово отрезал Яромир. — Без подпитки Чернолесья любая мелкая тварь станет для тебя смертельной угрозой. Забудь.— Тогда кто? Оставлять все так нельзя, — она посмотрела на брата, — Дети должны знать. Мира уже чувствует неладное, но молчит.

Вдруг Велимира осеклась на полуслове. Она резко вскинула голову, уставившись в сторону дома, и в тоже мгновение до них докатился оглушительный удар чужой магии. Сквозь чащу донеслась мощная, вибрирующая волна необузданной, дикой силы. Это была Мира. Её испуганный, захлебывающийся крик прозвучал прямо у них в головах.

— Что это было? — Яромир мгновенно собрался, хватаясь за рукоять охотничьего ножа.— Возвращаемся. Сейчас же, — выдохнула Велимира, уже срываясь на бег.

Яромир одним мощным рывком движением закинул на плечо тяжелый мешок с лесными трофеями и поспешил за ней.

Когда они наконец вышли на поляну Плетня, Велимира заметила вдалеке Миру. Она одиноко сидела на бревенчатом крыльце с луком в руках. Услышав хруст ветвей, она испуганно вскочила и быстро навела стрелу в темноту чащи.

— Это мы! — зычно крикнул Яромир, выходя из густой тени леса.

Заметив знакомые фигуры, Мира облегченно выдохнула и опустила лук. Ее руки заметно дрожали. Услыхав их, из темноты двора — из птичника, — следом бледным призраком выскочил Ян. Его ладони и предплечья по самые локти покрывала свежая кровь вперемешку с перьями. Разглядев во мраке дядю и ведунью, мальчик остановился, опустив свой охотничий нож. Весь его воинствующий вид испарился.

— Что произошло?! — ахнула Велимира, мгновенно подскакивая к нему. Она крепко перехватила его окровавленные руки, лихорадочно проверяя, нет ли ран.— Она не моя… — поспешно выдавил Ян. — Кровь не моя, Вела.

Они взахлёб, перебивая друг друга, принялись рассказывать о том, что случилось, пока старики были в чаще. Закончив, Ян сглотнул. Помолчал. Потом поднял глаза на Велимиру:

— Она будто специально выжидала момент, когда мы останемся одни… В загоне Вела, там все птицы убиты. Кикимора сожрала их за пару мгновений.— Видно не из здешних мест, — произнес воитель. — Наша нечисть так себя не ведет. Каждая лесная тварь здесь свои границы знает. А это пришлая. Устрой такое местная нежить — я бы от нее мокрого места не оставил.

Велимира мрачно окинула брата ледяным взглядом, не разделяя его гордости. Тот лишь безмятежно пожал плечами и тихо добавил:— Ты тоже ее упустила...

— Значит, все-таки ее послали, — мрачно подытожила ведунья, проигнорировал его укол.— Послали? — Мира удивилась,— Разве возможно управлять таким чудовищем?— Вполне. Правда, колдовство это темное и очень опасное, и контролировать эту тьму могут лишь единицы… Полагаю именно ее следы мы и встретили в чаще.

Плечи Велимиры устало опустились. Она повернулась к мальчику, поморщившись:— Ян, идем в дом. Надо отмыть всю эту грязь с твоих рук.

Старуха поспешила в избу, увлекая Яна за собой.

Яромир угрюмо посмотрел вслед сестре. Отойдя за хлев, где раскинулась небольшая пустая полянка, он спустил тяжелую поклажу с плеча, устав тащить свою поклажу. С глухим, противным скрежетом стали он перевернул мешок и вывалил охапку брошенного оружия прямо на землю. Их было с десяток, всех размеров и форм. Грубое конопляное полотно, изрезанное изнутри острыми краями клинков, бессильно повисло в его руке.

Мира бесшумно подошла поближе, присматриваясь к чужому железу. Это были покрытые налётом ржавчины клинки?: короткие боевые топорики, диковинные ножи и еще один длинный большой меч. Она осторожно протянула руку и взяла тот, что был мельче остальных — самый красивый, с изящной резной рукоятью.

— Чьи они? — удивлённо спросила Мира, вертя клинок в руке и разглядывая лезвие.— Глупцов, которым дома не сидится, — ответил Яромир. — Одни приходят сюда, чтобы проверить свою храбрость, другие лезут в глушь за легкой наживой, а кто-то и вовсе ищет Велу. Надеются отыскать здесь скрытую силу или выведать тайны ведуньи.

Она вспомнила недавний разговор с Яном о тех, кто тайно пробирается в их края, и искренне не понимала, кто в здравом уме решится добровольно сунуться в Чернолесье.

— А может, они случайно забрели и потерялись? — предположила Мира, переводя взгляд на дядю.— С такими мечами наперевес? Нет, гляди, — Яромир наклонился и поднял с земли массивный меч, крепко обхватив пальцами рукоять и примериваясь к чужому, непривычному хвату. — Таких у простых людей не водится. Ими владеют лишь знатные воины. Вот этот был с севера. А вот те, — он кивнул на два изогнутых ножа со странной вязью на рукояти, — с востока. Такие люди уж точно не могли просто так заблудиться в нашем лесу.

Увидев, как испуганно округлились глаза Миры, воитель смягчился. Он перевёл взгляд на девочку и добавил, по-доброму улыбнувшись:

— Тебе не о чем переживать, дитя. Обычным людям сюда путь закрыт.— Что с ними стало? — тихо спросила она.— Если повезло — вернулись в свои земли. Ну а если нет — их сожрала местная нечисть. Без меня или Велы чужакам отсюда живыми не выбраться. Надеюсь, эти воины оказались умнее других, и убежали сверкая пятками, едва завидев пару теней в лесу, — усмехнулся Яромир, посмотрев на нее.

— Но мы с отцом не встретили ни одного чудовища, когда шли сюда две зимы назад, — возразила она.— Так именно я вас тогда и привел! — Яромир гордо хмыкнул. — Я знаю этот лес как себя самого, потому ты ничего опасного в пути не заметила. Та потайная тропинка — полностью моих рук дело. А уж если сунуться одному в глубокое Чернолесье без проводника, то конец у всех одинаков.

Он швырнул тяжелый меч обратно к остальному оружию. Сталь громко звякнула. Мира вздрогнула — ее нервы сейчас были натянуты, словно тетива тугого лука. Присутствие сильного дяди дарило ей чувство защиты, но ее испуганный взгляд все равно то и дело косился в темнеющую чащу.

Она робко коснулась пальцами холодной резной рукояти короткого клинка.

— Значит, этот человек мёртв?— Кто знает, — Яромир пожал широкими плечами. — Если ему хватило ума дальше вглубь не лезть и убраться подобру-поздорову, то возможно и живой.

Про себя воитель точно понимал: если профессиональные воины побросали все свое оружие в траву, живыми они из Чернолесья не вышли. Вот только он обошел каждый овраг и не нашел ни единого тела. Даже если бы на них напала целая стая кикимор, они бы не смогли сожрать столько взрослых мужчин, не оставив после себя ни костей, ни обрывков одежды. Яромир перевел тяжелый взгляд на хлев, от которого до сих пор ощутимо тянуло мертвым, запекшимся смрадом свежей крови.

Мира замолкла. Резной узор на рукояти приятно ложился в ладонь, и нож ей безумно нравился. Она невольно задумалась: каким же был человек, который владел им раньше? Сквозь какие земли он прошел и что за страшная участь настигла его здесь?

— Что ты будешь с ними делать? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от оружия.— Какие-то себе оставлю, а другие перекую во что-то более полезное в хозяйстве.

Яромир скользнул взглядом по клинку, который она, сама того не замечая, крепко прижимала к груди, словно пыталась им защититься.

— Такая обычная сталь им ничего не сделает. Против порождений Нави нужно оружие с серебром. Охранные руны должны быть выжжены огнем от самой рукояти до самого острия.

Он вытащил из-за пояса свой собственный охотничий нож и показал Мире. Он разительно отличался от тех, что лежали на земле; клинок Яромира был массивным, с высеченными знаками, залитыми чистым серебром.

— Достаточно одного удара острием чтобы ее убить. Серебро сжигает нежить изнутри.

Мира перевела взгляд на оружие в своей руке. На нем не было никаких защитных знаков. Зато на потемневшей стали был выгравирован круг со скрещенными топорами — красивый узор, совсем не похожий на руну.

— Тогда что это? — она провела шершавыми пальцами по разным линиям.

Яромир аккуратно взял у нее клинок и присмотрелся:

— Это знак рода, — объяснил он. — Когда клинок куют для знатного воина, кузнец всегда выжигает на рукояти семейное клеймо. Этот пришел с севера, судя по знаку. Добротно сделан, сразу видно — принадлежал непростому человеку.

Он повернул клинок рукоятью вперед и протянул Мире, мягко улыбнувшись:

— Можешь оставить его себе, если хочешь. Слишком хорош, чтобы избавляться. Но мы немного его переделаем. Я позже покажу тебе, как правильно нужно наносить руны.

Мира обрадовалась — теперь у нее появилось собственное оружие, красивое и крепкое, совсем как у Яна. Она крепко сжала в ладони резное дерево рукояти.

В этот момент дверь избы со скрипом отворилась. На крыльцо вышла Велимира, только что спустившаяся со второго этажа. Ее невысокий силуэт четко вырисовывался на фоне теплого света лучины, бьющего из дверного проёма. Старуха окинула ученицу и брата строгим взглядом.

— Мирослава, зайди в дом, — позвала она.

Мира рассеянно оглянулась на дядю.

— Иди, — коротко велел Яромир, ласково потрепав ее по волосам.

Мира послушно последовала за ведуньей и зашла в избу, закрывая за собой тяжелую дубовую дверь от ночного холода. Велимира ждала ее у массивного стола. Ян, уже чистый и переодетый, притихшей тенью сидел на лавке в углу.

Старуха медленно положила на дубовые доски тяжелую книгу, которую Мира за все два года обучения ни разу не видела. Переплёт из старой, выделанной телячьей кожи потемнел от времени, а края были искусно окованы расплющенным серебром и отделаны затейливым узором из тонких серебристых нитей.

Велимира строго посмотрела на них обоих:

— С этой ночи, как только солнце заходит за горизонт, вы никуда за порог не выходите. Земля сочится гнилью. Древние руны, что веками охраняют Плетень… не действуют на такого рода нежить. Тьма нашла лазейку. Пока мы с Ярошем не разберемся, в чем дело, вашей единственной защитой — будут эти стены.

Они переглянулись и молча кивнули.

Велимира положила ладонь на старую кожу переплета и посмотрела Мире прямо в глаза. На морщинистом лице ведуньи плясали зловещие маленькие тени от догорающей лучины.

— Есть кое-что, что я желаю поведать тебе, дитя. Стоило сделать это раньше, но я хотела чтобы ты привыкла к здешней жизни, поэтому придерживала эту тайну до поры. Пора поговорить о Живе, текущей в твоих жилах. Ведь чтобы увидеть нить жизни у других, ты должна сначала почувствовать ее в самой себе…