Худшая академия магии: следствие ведут неудачники!

Когда на завтраке появился ректор и сообщил всем о третьей смерти, мне хотелось заткнуть уши руками, лишь бы не слушать, как он рассказывал о Надье. Это была Надья, моя Надья, которую я знала с детства. Мы никогда не дружили, я снова напоминала себе. Мы никогда не были настолько близки, чтобы я так воспринимала новость о её смерти. Но ректор был неправ, и мне хотелось кричать об этой несправедливости. Он совсем не знал её, здесь никто по-настоящему её не знал, как знала её я!

Урс сидел справа от меня, прижимаясь плечом к моему. Я только сейчас обратила внимание, что он был левшой. Мы сталкивались руками слишком много раз: когда я тянулась за ложкой своей правой рукой, а он ставил тарелку, задевая её левой. Кажется, я раньше не обращала внимания, потому что он всегда оказывался слева от меня, а именно сегодня на завтраке мы как-то особенно часто сталкивались.

Странно, это придавало какую-то глупую уверенность. Как бы плохо мне ни было сейчас, хоть кто-то всё равно был на моей стороне. С каких это пор я хочу, чтобы кто-то выбирал мою сторону? Мне всегда было безразлично, что обо мне думали однокурсники. Такая глупость.

Ну а где-то в глубине души я не могла не радоваться, что сегодня тёмно-зелёная макушка была на моей стороне.

Глава 7: Детектив

Следующая неделя пролетела как в тумане. Уж не знаю, насколько столице было плевать на нашу академию, но, казалось бы, целых три смерти в течение пары недель должны были привлечь внимание Императора. Несмотря на заверения ректора, что он сообщил в столицу, это ни к чему не привело. Я не знала, чего я ожидала. Что за нами отправят корабль, увезут отсюда студентов, отменят занятия — в общем, я ожидала, что сделают хоть что-нибудь. Ничего. Занятия продолжались, преподаватели давали домашние задания, я продолжала бегать по утрам и заодно тренировать Урса. Ничего не изменилось, будто бы смерть Надьи никто не заметил. Будто бы она ничего не значила. Я старалась об этом не задумываться хотя бы потому, что точно так же могла обвинить себя в двуличии, ведь о первых двух смертях я вспоминала иначе. Но их имён я не знала, Надья значила для меня больше.

Пожалуй, единственной из преподавателей, кто хоть как-то отреагировал на эти убийства, была Барбара. Если до этого я её уважала, то теперь готова была искренне полюбить. Алхимия не была предметом, который помог бы себя защитить.

– …тем не менее, все должны быть на страже, пока мы не разберёмся с тем, почему столица бездействует, – объявила она на одном из занятий. – Я изменила программу, лабораторная работа по-прежнему остаётся за вами, у вас есть целых полгода, чтобы её выполнить, но сейчас мы займёмся превращениями, которые в крайнем случае могут вас защитить. Вещества, которые можно кинуть напавшему на вас в глаза, и тому подобные порошки. Только помните, ваша цель – сбить убийцу с толку, а не убить его. Задержать, отвлечь и убежать, не пытайтесь справиться с тем, кто бы это ни был, самостоятельно.

Так за несколько занятий в моём арсенале появился мешочек с перцами. Только в отличие от обычного тканевого мешочка, куда можно было наложить молотый перец, этот вступал в реакцию с веществом, которым был пропитан мешочек, превращая перец в намного более опасное вещество. Я до конца так и не разобралась, а Барбара заверила нас, что, во-первых, мешочком нападавшего нужно ударить по лицу. Именно ударить, если мы просто будем носить его с собой, реакции не случится. Как и если мы сунем мешочек под нос нападавшему, он разве что расчихается от запаха. Во-вторых, от этой штуки у нападавшего не просто покраснеют глаза, как от обычного перца, он буквально минут на десять-пятнадцать полностью потеряет зрение.

– Не уверена, что нам вообще положено знать подобный рецепт, – очень тихо заметила Агнес, когда выходила из аудитории.

Я поначалу даже растерялась, потому что она проходила мимо меня и Урса. Мы остались последними. Странно, что красавица вдруг заговорила со мной. Поэтому я не успела ответить. Агнес немного подождала, рассматривая моё лицо, а потом развернулась и вышла из аудитории.

На этот раз Барбара не ставила отметки, она помогала всем студентам, но заодно и пометила разными оттенками каждую работу.

– Не забудьте, что если вы будете мутузить ими друг друга, я обязательно узнаю, кто из вас это был, – повторила Барбара вдогонку всему классу.

Мера предосторожности была неплохая, а с другой стороны, что мне мешало украсть мешочек любого однокурсника и использовать его, а не свой? Не то чтобы я собиралась сделать что-то подобное, но ожидала подобную подлянку в свой адрес и припрятала свой мешочек подальше под одежду, на всякий случай. Если понадобится, я всё равно смогу его быстро достать, а вот незаметно украсть у меня его из кармана не получится.

***

Одним днём после занятий мы с Урсом снова отправились в библиотеку. Я успела заметить, что оставленную мною стопку книг кто-то успел прибрать.

Первокурсница, как же её звали? Её тогда окликнули по имени, я ведь услышала, но, кажется, не запомнила. В общем, наша первокурсница тоже была там. Она лежала на ковре, держала книгу над своим лицом.

Только вот, услышав нас, она вдруг оторвалась от того, что читала, отложила книгу в сторону, села прямо и ожидающе уставилась. Мне стоило представиться? Так она, даже если не знала раньше, должна была услышать, как в тот же день ко мне обращались. С другой стороны, я ведь её имя тоже услышала, но не запомнила, поэтому вполне вероятно, она ждала, что я представлюсь. С другой стороны, сколько раз она видела Урса? Имен друг друга они по-прежнему не знали.

– Меня зовут Минна, – сказала я, протягивая руку.

– Зита, – улыбнулась она, отвечая на мой жест.

Ладошки у неё были пропорционально маленькие, только если она сама выглядела скорее как подросток, на фоне моих её пальцы казались по-настоящему детскими.

– А это Урс, – сказала я, указывая на него.

В придачу я обернулась и наградила его хмурым взглядом, мол, не выделывайся.

– Мы напарники, – вдруг заявил он, шагая между мной и Зитой.

Меня это насторожило, хотя я до конца не могла объяснить, чем именно. Но я промолчала, только аккуратно отодвинула его назад, а сама присела рядом с Зитой.

– Слушай, а откуда ты? – спросила я.

Намного больше мне хотелось спросить, сколько ей лет, но этот вопрос был бы слишком глупым. Разумеется, ей должно было быть восемнадцать, иначе нельзя было поступать в любую магическую академию. Особенно обидно было тем, кому исполнялось восемнадцать, например, неделю спустя, как заканчивались вступительные экзамены. Нет, абсолютно не считалось, что тебе уже будет восемнадцать, когда начнётся учебный год. Правило требовало восемнадцати лет, чтобы иметь право подать документы в любую магическую академию Империи. И неважно, насколько ты умён, талантлив, или из дворянской, или богатой семьи. А вот в том, чтобы спросить, из какой провинции Империи она, не было ничего предосудительного.

– Северо-западная провинция, – улыбнувшись, ответила она.

Я присмотрелась к её волосам, пытаясь понять, был ли это очередной неудавшийся алхимический эксперимент. Например, как случилось с Урсом, но его волосы – последствия провалившейся работы начала третьего курса, а значит, и ничего подобного с Зитой произойти не должно было. Она на первом!

– Я из небольшой деревни на самом краю Империи, – видимо, заметив взгляд именно на своих волосах, спешно пояснила Зита. – Я не помню своих родителей, они умерли, когда я была совсем маленькой. Но у нас почти у всех волосы такого цвета, поэтому, скорее всего, и у моих родителей они были такими же. Главное, воспитательница в детдоме, где я выросла, говорила, что это из-за ягод. Именно в нашей части северо-западной части Империи собирают больше всего ягод, поэтому мы как бы северо-западо-запад, – она рассмеялась. – И если северо-западных жителей создали из яблонь и других деревьев, то мы ещё более хрупкие, потому что богиня создала нас из малины. Правда, не такие же колючие.

Она снова рассмеялась, и я невольно улыбнулась. У неё был очень звонкий смех, как будто бы даже по-детски звонкий. И она очки уронила с носа, благо, они повисли на цепочке и не разбились.

Урс стоял и хмурился, скрестив руки на груди. Да что с ним такое, неужели он злился, что я общалась ещё с кем-то, кроме него? Мы несколько недель назад вовсе не были знакомы, и ему до меня не было никакого дела! А теперь он ходил за мной по пятам и всполошился только из-за того, что я разговаривала с кем-то ещё. Он ведь не подозревал, что Зита и была тем самым таинственным убийцей? Это глупо, Надья была выше и намного сильнее её, и даже если брать во внимание, что я не знала, какой у Зиты дар, я всё равно представить не могла, как эта маленькая девочка вообще может быть способна причинить вред.

– Мы должны найти убийцу, – вдруг воскликнула Зита.

Я едва не выронила книгу, которую вертела в руках, раздумывая, начать ли мне читать тот детектив с убийством, который в прошлый раз предложил мне Урс. Сам он нахмурился, а я повнимательнее присмотрелась к Зите, надеясь увидеть, что она шутит.

Она не шутила, более того, своей идеей она была до невозможного довольна.

– Третья девушка, – сказала Зита. – Надья Кранц, она была твоей подругой. То есть, помимо общего, у нас у всех есть мотивация. Если мы найдём его быстрее, никого больше не убьют, никого из нас не убьют, – быстро говорила Зита, будто бы это было само собой очевидно.

Я всё равно не понимала, куда она клонила, но упоминание Надьи мне не понравилось. Откуда она знала? Хотя, если задуматься о том, насколько Зита любила детективы, а это было очевидно, то можно было предположить, что она уже разузнала про всех жертв этого странного убийцы. Нет, действительно, кто убивает студентов худшей академии магии Империи?! Если его цель – студенты, так отправился бы в столичную! Или он такой же неудачник, второсортный убийца, которому только студенты академии Мерсхафена и по зубам?

Надья не была неудачницей, – тут же напомнил мне внутренний голос. Надья была сильной. Настолько, насколько можно было быть сильной, если ты не смогла поступить ни в какую академию магии и в итоге уехала сюда. Но всё равно.

– Так вот, нам нужно как можно скорее найти убийцу, пока он не напал на кого-то из нас, это раз, – Зита подняла руку и теперь деловито загибала пальцы. – Два: он убил твою подругу, значит, ты хочешь за неё отомстить, найти его раньше других.

Я промолчала, но мой скептический взгляд говорил много.

– Во-первых, она не была моей подругой, – заметила я. Я не хотела, чтобы она путала факты. – А во-вторых, ни за кого я не хочу мстить, моя главная цель – пережить это всё. Даже если он к тому моменту, как из столицы пришлют помощь и его поймают, успеет поубивать половину академии, мне всё равно.

Я сделала как можно более безразличный вид, скрестила руки на груди, отвернулась, будто мне интереснее было разглядывать книги на полках. В подобном положении я не видела, как отреагировал Урс, да и почему мне это вдруг стало важно? Неважно. Но краем глаза я наблюдала за Зитой, которая сначала удивлённо открыла рот, потом закрыла. Мне не то чтобы откровенно всё равно, если он убьёт половину академии, конечно нет. Но и играть в детективов, искать убийцу, пытаться его задержать самим – ради половины академии я не собиралась. Им не было дела до меня, мне не было дела до них, выжить становилось делом каждого лично.

Я не то чтобы откровенно не умела лгать, но хорошей актрисой не была. На смену удивлению на лице Зиты пришло какое-то относительное понимание, но я так и не узнала, догадалась она, что я соврала, или нет.

– Сколько тебе лет? – спросил Урс.

Если до этого он держался сбоку от меня, то теперь шагнул между мной и Зитой. Неужели в детском саду не наигрался? Мне не понравилось, насколько грубо он это спросил, но определённая доля здравого смысла в его заявлении была.

– Мне пятнадцать, – вдруг заявила Зита, поджав губы и наморщив нос, – почти шестнадцать. Через два месяца будет!

Ох. Нет, это полностью объясняло, почему она выглядела как подросток, она им и была! Но как она оказалась на первом курсе академии Мерсхафена?!

– В детдоме, где я выросла, воспитательница всегда говорила, что у меня большой потенциал, – не смутилась Зита. – Я учила любые предметы, читала все книги, которые удавалось достать. На несколько лет раньше закончила и сдала школьную программу, я хотела поступать раньше, но даже несмотря на то, что я сдала вступительные экзамены на высокие отметки, они как раз обнаружили, что я соврала, сколько мне на самом деле лет. А потом пришло письмо из академии Мерсхафена. Моя воспитательница написала ректору, когда стало очевидным, что несмотря на баллы по проходным экзаменам, меня не готова взять никакая другая магическая академия.

Ага, то есть это – юная девочка-гений, которая в свои пятнадцать выучила всё, что только можно было, и поэтому попыталась поступить на следующую ступень образования. Я не удивлюсь, если здесь у неё по всем предметам были единицы. Вернее, я удивлюсь, если среди них найдётся хоть одна двойка. В академию Мерсхафена её, видимо, взяли, чтобы как-то поправить нашу репутацию. Какое-то время это пытались сделать за мой счёт, ну, пока они ещё не поняли, что сам факт, что я дочь своей звёздной матери, ничего не даёт, если я сама не представляю из себя совсем ничего. Видимо, это очередная попытка ректора хоть как-то повлиять на общественное мнение, которое сложилось о нашей академии. Как будто бы одна девочка, даже гений, способна что-то изменить! Не удивлюсь, что она или не доучится, или за несколько лет сдаст всю программу, а потом поступит в столичную академию. И конец славе академии Мерсхафена, она больше не будет здесь студенткой.

– Если мы поймаем убийцу, нас наградят, – попробовала зайти с другой стороны Зита. По тому, как она широко улыбалась, она действительно верила в то, что говорила.

Я покачала головой.

– Или совсем замнут эту историю, вполне возможно, что даже сам ректор. Хуже славы худшей академии магии в Империи только слава академии магии, где когда-то убили нескольких студентов. Да и Императору подобные новости на всю страну ни к чему, поднимутся волнения, мы ведь считаемся самым стабильным государством среди наших соседей. Несмотря на выходки западных провинций.

– Согласно источникам Империи, – деловито поправила она.

Я закатила глаза.

– Согласно источникам Империи, да, какая разница. Я в любом случае не согласна рисковать своей жизнью, чтобы спасти кого-то ещё. Каждый сам за себя: не ходи одна, смотри по сторонам и, надеюсь, в конце года мы увидимся.

– А кто-нибудь недавно его вообще видел? – встрял в разговор Урс.

– Кого? – не поняла я.

– Ну, ректора.

Я пожала плечами, и Зита покачала головой. Сдался Урсу этот ректор! Который раз про него спрашивает. Я не хотела продолжать этот разговор, Зита явно собиралась продолжать спорить, поэтому я просто подхватила книгу, насчёт которой так и не успела решить, развернулась и пошла в другой угол библиотеки.

– Моянапарница, – за моей спиной сказал Урс. Видимо, он не рассчитывал, что я услышала, и специально сказал тише. – Мы работаем вместе, в паре, понимаешь? Никаких троек, только я и Минна.

Нет, с этим точно пора что-то делать. Мне, правда, по-прежнему в голову не шло, что я вообще могла ему объяснить, но его поведение меня напрягало всё больше.

Я пошла подальше, чтобы Зита не решила меня догонять, несколько раз свернула между стеллажами, а потом села за одну парту с неудобными деревянными стульями.

Если бы я понимала, почему Урс начал себя так вести, наверное, достучаться до него было бы проще. Объяснить ему, что так вести себя не стоило, что-то в таком духе. Раньше мы были не знакомы, Богиня, я ведь даже не замечала, что он существует! В тот день, когда Барбара объявила, что мы будем вместе работать над лабораторной работой, волосы Урса были ярко-зелёными, и я удивилась, как раньше могла его не замечать. В Империи не было региона, у кого бы были светло-зелёные, тёмно-зелёные – в общем, любого оттенка зелёные волосы. Конечно, всегда можно было покрасить, но среди студентов я подобного желания не замечала. По крайней мере, в зелёный. На самом деле, затеряться ему было очень даже просто. Например, сегодня он был рыжим, как жители востока Империи, рыжих в академии Мерсхафена было предостаточно. Получается, раньше я не замечала его, но обращал ли он внимание на меня?

– У тебя волосы фиолетовые, – раздалось сбоку от меня.

Зита прибежала ко мне, отбиваясь от Урса. Они не то чтобы откровенно дрались, но он пытался схватить её за руку, оттолкнуть назад, а она легко уворачивалась, слишком маленькая, очень юркая.

Я рассеянно коснулась более короткой пряди, которая всегда выбивалась из причёски.

– Ну да.

– У северян волосы всегда синие или чёрные, – сказала абсолютно очевидное Зита.

Я абсолютно не понимала, куда она клонит.

– Ну, да? – Снова вырвалось у меня.

– Фиолетовый – это синий и немного красного, но конкретно твой оттенок – это синий и немного малинового.

– Я всё равно с севера, – сказала я, не понимая, к чему она клонила.

Зачастую жители разных провинций Империи мешались между собой: в центре страны больше всего, там столица. Но северо-западную провинцию мы не так давно присоединили, так что с ними никто особенно помешаться не успел. Присоединение запада – вообще было на совести правившего сейчас Императора, это была последняя приобретённая провинция Империи.

– Да нет же, – несмотря на последнюю попытку Урса её схватить, Зита присела рядом со мной. – Я не про красный, если в тёмно-синий намешать красного, получится немного другой оттенок, чем тот, который у тебя. Именно такой создаётся из тёмно-синего и малинового.

С этими словами она подхватила часть своих кудрявых волос и показала мне.

– Так раз такого оттенка, – продолжала настаивать Зита, – то есть среди твоих предков был кто-то не просто с северо-запада, а конкретно из моего уголка региона, из моей деревни. Неужели ты не хочешь мне помочь?

Мысль о происхождении моей семьи была интересной, но последняя фраза сбила меня с толку. Ей пятнадцать,– напомнил мой внутренний голос. Нет, я, конечно, понимала, что она ещё ребёнок, но сейчас её поведение откровенно напоминало тех героинь приключенческих романов, которые я любила читать. Тех, где дети спасали мир силой дружбы. Ну, я понимала, что все эти истории были не более чем историями. Увлекательные книжки, которые мне нравились. В настоящей жизни так не бывает. От подобных размышлений мне всегда становилось немного грустно, в настоящей жизни не было магии, такой, которая позволяла метать огненные шары, открывать порталы между мирами или хотя бы городами, создавать предметы из ничего. В настоящем мире не было проклятых медальонов или мечей, которые обязательно найдёт герой-сирота и узнает, что он королевских кровей.

Я вздохнула и посмотрела на Зиту. Яркие волосы не как у всех? Да. Сирота? Да. Умнее всех остальных? Да, ей пятнадцать – а она в академии магии учится. Сильный дар? Мы скоро узнаем. Зита хотя бы всего лишь хотела поиграть в детектива, а не верила в то, например, что она наследная принцесса, которую украли в детстве, и так она оказалась в детдоме.

Я вздохнула второй раз. Учитывая нашу ситуацию, я даже не знала, что было лучше.

– Слушай, – я старалась изобразить максимальное безразличие. – Даже если у нас есть какие-то общие предки, да даже если бы у нас буквально была одна и та же бабушка, я всё равно не хочу в этом участвовать.

– А как же бабушка?! – искренне ужаснулась Зита.

– Переживёт бабушка, – заявил Урс.

Он до этого ходил вокруг нас, но никак не мог понять, как влезть в разговор. По нему было видно, что он пытался протиснуться между нами, но Зита сидела буквально на соседнем от меня стуле. В итоге Урс не придумал ничего лучше, кроме как попытаться поднять её вместе со стулом в сторону. Но я знала, насколько он в плохой физической форме, неделя тренировок со мной немного поправила его выносливость, но за такое короткое время мышцы не накачаешь. Поднять стул вместе с Зитой, такой бы маленькой она ни была, у него не получилось, он пыхтел, но не сдался, в итоге уцепился за спинку и отволок Зиту в сторону. Она возмутилась, но Урс уже толкнул другой стул и поставил его между нами. Мы по-прежнему сидели близко друг к другу. Разве что теперь слева от меня сидел Урс, а вплотную к нему сидела Зита.

Вот не верю я, что он влюбился в меня с первого взгляда. Я не страшная, но довольно заурядная. У меня была такая типичная северная внешность, если не считать тёмно-фиолетовых волос. Это в красотку Агнес влюблялись с первого взгляда, а здесь явно что-то не так. С другой стороны, если Урс не воспылал ко мне внезапной любовью, то его поведение объяснить я совсем не могла. Глупо как-то получалось. Он, конечно, сказал, что наши однокурсники его не любили, но не настолько же, чтобы буквально вцепиться в меня и теперь ревновать мою компанию ко всему живому. С друзьями так себя не вели, а мы ведь даже не друзья. Он сам несколько раз повторил: мы – напарники. И только в рамках одной лабораторной работы, пускай которая и длится целых полгода. Всего лишь одна лабораторная работа по алхимии.

Мой отказ Зиту явно не устроил. Она морщилась, но очередного за уши притянутого аргумента придумать не смогла. Пока что. Я открыла книгу и начала читать, перелистывая страницы, хотя на тексте сосредоточиться не могла. Урс тоже немного посмотрел на меня, а потом взялся за свою книгу. Чего он так в меня вцепился? Почему? Ответа не находилось, только я не старалась его придумать.

Наконец, Зита, если и не смирилась с поражением, то решила временно отступить.

– Я сама что-нибудь разузнаю, – заявила она, вставая со стула. – Но втроём у нас бы получилось намного лучше.

Я уткнулась носом в книгу, стараясь не рассмеяться, когда Урс показал ей вслед язык. Ребячество чистой воды, поощрять его одобрением, то есть смеяться, точно не стоило. Мало ли, что ему ещё взбредёт в голову.

Глава 8: Шпионаж под покровом ночи

Урс не понимал, что он сделал не так. В том, что он в принципе сделал что-то не так, он был уверен. Минна ведь знала? Точно знала, это было очевидно. Он понял, что они предназначены друг для друга, когда впервые обратил на неё внимание. Ему было жаль, что это не случилось раньше третьего курса. Если бы он узнал, познакомился с Минной несколько лет назад, то они, скорее всего, если бы ещё не были женаты, то хотя бы были помолвлены. Они были идеальны друг для друга, разумеется, не могла не заметить.

Урс никогда не уделял особенного внимания учёбе. Ему нужно было закончить академию, с любыми отметками сдавать экзамены в конце каждого курса, получить диплом, он никогда не был каким-то отличником. Обычный, из такой же самой обычной, непримечательной семьи.

Урс собирался оставаться непримечательным, незаметно прожить свою жизнь. Ради Минны он готов был сделать исключение. Её мать была известна всей Империи, если он будет с Минной, он не сможет оставаться непримечательным. Урс готов был изменить главному правилу собственной жизни. Ради неё. И пусть кто угодно говорит ему, что они едва знакомы, что они раньше не общались, у Богини на всех свои планы. Они идеально подходили друг другу, два дара, которые дополняли друг друга, а по отдельности представляли что-то заурядное.

Был в мире определённый фатализм, который Урс полностью разделял. Судьбы плела Богиня, один из её сыновей лишь заправлял удачей. Урсу повезловстретить Минну в тот день, за то он был ей искренне благодарен. Неважно, что он ещё плохо знал Минну, они успеют познакомиться. Главное – как подходили друг к другу их самые главные части, как сходились вместе два кусочка одного целого, предназначенные Богиней друг для друга. Минна не могла не заметить. Она была слишком умна, чтобы не осознать это.

Поэтому теперь Урс смотрел на себя в зеркало и пытался понять. Он взъерошил свои оранжевые волосы. Зачесал на одну сторону, потом на другую – смотрелось одинаково. У него была довольно обычная внешность, но она ведь не могла иметь значения, верно? Ни в чём настолько важном, ни в чём, что настолько идеально совпадало.

Реакцию Минны он всё равно не понимал. Возможно, она не настолько была подвержена фатализму, как он. Но судьба потому и была судьбой, что от неё никуда не денешься. От такого совпадения спрячешься только в гробу, и Урс настойчиво решил этого не допустить.

А пока? Он посмотрит, будет действовать по обстоятельствам.

***

Ночью ко мне в окно постучала огромная яркая птица. Она была то ли красная, то ли оранжевая, в темноте сложно было различать цвета, да и к тому же я уже лежала на кровати, глаза закрыла, посмотрела на окно.