Девушка с запахом ванили

Виктория Лански

Мой Сеул

Глава 1

2024 год. Пригород Вашингтона.

Зубцы молнии на рюкзаке сошлись с тихим свистом. Ника попыталась застегнуть замок до конца, но пальцы соскользнули. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы унять внутреннюю дрожь.

Она обвела взглядом свою спальню. Всё оставалось на своих местах. На стенах всё так же висели её рисунки — мрачные наброски и хаотичные пятна акварели. На полках ровными рядами выстроились книги. Ника сознательно оставляла прошлую жизнь нетронутой, забрав с собой один рюкзак с самым необходимым. И только в последний момент её взгляд зацепился за корешок на полке. Ника протянула руку и вытащила «Милые кости» Элис Сиболд. Единственная вещь из этого дома, которую она решилась увести.

— Настолько уверена в себе, что реально уходишь?

Ника не обернулась. Она слишком хорошо знала этот голос с его вечно надменной интонацией. Тревис подпирал дверной косяк, скрестив руки на груди. Весь его вид — отглаженная футболка, безупречная стрижка — транслировал въевшееся в характер превосходство.

— Будь я на твоём месте, Тревис, помалкивала, — она повернулась к нему лицом. —Теперь в этом доме станет просторнее.

Тревис прищурился, но промолчал.

— Радуйся, — повторила Ника, делая шаг к выходу. — Больше никто не претендует на этот дом. Забирай весь этот цирк, он полностью твой.

Брат не двинулся с места, по-прежнему перекрывая собой половину дверного проёма. Ника не стала его обходить. Она задела Тревиса плечом — не сильно, но ощутимо, заставив немного отступить, — и вышла в коридор.

Подошвы кед глухо стучали по паркету. Внизу, в холле, тоскливо тикали напольные часы. Этот звук преследовал её с детства. Весь двухэтажный дом сейчас казался безупречной, но совершенно безжизненной декорацией. На стенах висели семейные портреты в деревянных рамках. Счастливые, улыбающиеся лица, которых в реальности никогда не существовало.

Ника невольно затормозила. У подножья лестницы стояла мать.

— Вероника Кейтлин Джонсон!

Голос мамы прозвучал хлёстко. Так, словно она зачитывала окончательный, не подлежащий обжалованию приговор.

— Если ты сейчас переступишь порог этого дома, то назад дороги не будет. Ты потеряешь семью.

Ника замерла на верхней ступени. Пальцы крепче сжали лямку рюкзака, побелев в суставах. Внутри, где-то под рёбрами, завязался тугой узел.

— Мама, — тихо произнесла Ника.

Это короткое слово царапнуло горло. Оно всегда казалось ей каким-то искусственным, взятым из постороннего лексикона. Ника посмотрела вниз на идеальную укладку Анны Николь. Мать тратила огромные усилия и деньги на косметологов и вечные диеты, отчаянно пытаясь зафиксировать ускользающую молодость.

С раннего детства Ника пыталась заслужить хотя бы каплю её искреннего тепла, поймать один одобряющий взгляд. Но в их семье каждый был поглощён собственными драмами. Отец постоянно заводил интрижки, даже не утруждая себя тем, чтобы скрывать чужие запахи парфюма. А мать годами вела маниакальную борьбу за своего мужчину. Войну, которую она в итоге проиграла, превратившись в озлобленного призрака. Оставшись ни с чем, брошенная женщина переключила всю свою заботу на старшего сына. Для Ники в этой простой схеме места так и не нашлось.

— Я не сомневаюсь в твоих словах, Анна Николь, — спокойно, но твёрдо бросила она, спускаясь по лестнице.

— Ты приползёшь ко мне вся в слезах! — выплюнула женщина, шагнув вперёд и яростно указывая на дочь пальцем. — Слышишь меня? Ты станешь никем. Нищей попрошайкой на обочине! Ты как твой никчёмный папаша...

Ника вышла на улицу, игнорируя оскорбления, доносившиеся из приоткрытой двери. Она быстро шла по вымощенной камнем дорожке, стремительно ускоряя шаг. А в голове, как заезженная виниловая пластинка, крутился один и тот же вопрос: почему она до сих пор расстраивается из-за этого токсичного бреда? По сути, за столько лет в режиме вечного холода следовало привыкнуть к подобному обращению. Даже в сухих редких сообщениях от матери её имя всегда фигурировало с маленькой буквы — «вероника». Эту очевидную оплошность никто никогда не пытался исправить. Ошибка повторялась из года в год, в любой записке или телефонном тексте. Словно Вероника была не живым человеком из плоти и крови, а нелепой опечаткой на полях их семейной биографии.

Старенькая, но чисто вымытая «Тойота» ждала её за углом, притаившись у изгороди. Машина выглядела откровенно чужеродно на фоне идеально подстриженных газонов и вылизанных улиц. Из приоткрытого окна доносился хип-хоп, который нагло нарушал пригородное спокойствие.

За рулём сидела подруга, пальцами барабаня по оплётке. Как только пассажирская дверь захлопнулась, она тут же выключила звук и повернулась.

— Как ты? — Марго встретила её цепким взглядом, ища на лице следы слёз и готовясь выскочить, чтобы устроить скандал.

— Теперь я официально сирота при живых родителях, — как можно спокойнее произнесла Ника, решительно перекинув свой набитый рюкзак на заднее сиденье.

— Хэй, Ник, посмотри на меня, — настойчиво потребовала Марго. — Ты сделала правильный выбор. Единственно возможный. Сама ведь это знаешь.

— Знаю, — сказала Ника, вымученно улыбаясь одними губами. — Но от этого, знаешь ли, ни разу не легче. Ощущение такое... будто мне только что ампутировали какую-то часть тела.

— Это была гангрена, детка. Самая запущенная гангрена. А её удаление всегда причиняет боль. Зато теперь ты выживешь.

— Надеюсь на это, — Ника глубоко вздохнула, откидываясь на потёртую спинку сиденья. — Поехали отсюда.

Как же ей хотелось верить в слова подруги. Как хотелось полностью доверяться своим собственным чувствам, заглушая страх перед неизвестностью. Верить, что заветная мечта сбудется: когда по печатным строкам скользнут взгляды незнакомых людей и читатели будут впитывать каждый созданный ею сюжет. Книга. Настоящая, собственная книга, которая заставит сопереживать, плакать и любить, — вот было её истинной целью.

— Хочешь, заедем перекусить? Нам срочно нужно заправиться углеводами и поднять тебе эндорфины, — спросила Марго, заметно ускоряясь, оставляя мимолётные блики от деревьев на своей смуглой коже.

— Острую курочку Чжанга! — одновременно и в один голос прокричали девушки.

От этого идеального совпадения они рассмеялись, отчего давящее напряжение в салоне немного спало. Марго потянулась к магнитоле и увеличила громкость. Из динамиков вырвался мощный бит. Теперь Ника удалялась действительно эпично, точно главная героиня в каком-нибудь качественном драматическом фильме, которая, решив свои проблемы, уезжает навстречу свободному будущему.

Они ехали в тот самый китайский ресторанчик, к которому даже с закрытыми глазами могли найти дорогу. Два года назад, промокшие до нитки, наткнулись на него совершенно случайно, спасаясь от затяжного ливня. Стекая лужами на пол, подруги тогда впервые разговорились откровенно. С тех пор это заведение с вечным запахом сычуаньского перца стало личным убежищем. Настоящей традицией. Что бы ни происходило в жизни: провал в учёбе, болезненное расставание с парнем или очередная домашняя тирания — всё лечилось здесь, за угловым столиком.

***

2022 год. Университет Вашингтона.

Университетская столовая гудела. В обеденный перерыв студенты скапливались в огромную, лениво движущуюся очередь. Ника стояла с пустым пластиковым подносом в руках, безразлично разглядывая затылки. Настроение не было.

В этот момент прямо перед ней, нагло делая вид, что её здесь нет, втиснулся высокий парень. Он даже не обернулся, чтобы извиниться. Выяснять отношения в толпе, что-то доказывать и тратить энергию не хотелось совершенно. Проще уступить, чем окончательно портить себе день. Она уже сделала шаг назад, как вдруг за её спиной раздался громкий голос:

— У тебя там зудит, что ли?

Ника от неожиданности вздрогнула и обернулась. За ней стояла высокая темнокожая девушка. Её угольно-чёрные волосы были стянуты в тугой высокий хвост, который качнулся в такт её резкому движению. Острый взгляд миндалевидных глаз был устремлён куда-то поверх Ники.

— Эй, я к тебе обращаюсь! — ещё требовательнее повторила незнакомка.

Девушка решительно обошла Нику и встала перед наглецом, который до последнего делал вид, что не понимает, о ком речь.

Очередь мгновенно притихла, во все глаза уставившись на этих двоих. Парень попытался было состроить независимую мину, но под напором незнакомки быстро сдал назад.

— Серьёзно, будь мужиком и встань за девушкой, — она коротко мотнула головой и указала большим пальцем, где его законное место.

Тот воровато оглянулся, цепляясь за лица молчаливых наблюдателей. Поддержки он не нашёл. Покраснев, послушно отступил и встал позади Ники.

Девушка смерила его победным взглядом и неторопливо прошла мимо, заняв позицию прямо за ним. Ника заметила, как её спасительница довольно кивнула самой себе. Всё, порядок действий не нарушен, и справедливость восторжествовала.

Ника выбрала самый скромный обед, который позволяли её скудные финансы. Мать, если и выделяла дочери деньги, то их со скрипом хватало разве что на булочку. А тех денег, что Ника зарабатывала сама, на месяц катастрофически не хватало.

Оплатив свою порцию, она оглядела переполненный зал и пристроилась за свободный столик. Не успела опустить поднос, как со стуком напротив неё приземлился чужой обед.

— Идиот! — бросила та самая девушка.

Она устроилась на стуле и резким движением руки откинула назад свой длинный хвост.

— А-а, — незнакомка с напущенным раздражением затрясла ладонями над тарелкой, словно выплёскивая остатки злости. — Терпеть не могу таких. Я Марго!

— Ника!

— Ты бы, детка, научилась отстаивать свою позицию, — Марго посмотрела на новую знакомую. — Нельзя позволять всяким придуркам садиться себе на шею.

— Желания не возникло.

— Настроения нет?

— Угу.

— Ясно.

Она вдруг бесцеремонно протянулась через стол и вилкой наколола один из трёх наггетсов с подноса Ники. Та даже моргнуть не успела, лишь молча проследила за своей едой, которая направлялась в рот собеседницы.

Марго сделала пару жевательных движений, и её лицо перекосило от отвращения.

— Фу, какое безвкусное! — она потянулась к салфетке, без стеснения выплюнула в неё непрожёванные куски. — Отвратительные наггетсы.

Она подвинула свою тарелку к Нике и принялась перекладывать туда часть своего обеда: сочное мясо и тушёные овощи.

— На каком курсе? — спросила Марго, завершая манёвр, как ни в чём не бывало возвращая свою тарелку на место.

— Третий. Английский язык и литература, — отозвалась Ника, глядя на проявленную заботу в виде мяса. Ей хотелось сказать «не надо», но не успела. Вместо этого она взяла вилку.

— О, и я на третьем. Медиаисследования. Слушай, раз ты на филфаке. У вас мировую литературу часом не профессор Блэквуд ведёт? Тот самый, который выглядит так, словно сам эту литературу в девятнадцатом веке и сочинял. Ты, кстати, как сама этот предмет вывозишь? Нормально всё? Лекции его записываешь?

— Да, нормально, — ответила Ника и принялась за еду. — Всё записываю, у меня все лекции есть.

— Слушай, спасёшь меня? — Марго умоляюще сложила ладони. — Можешь дать свои записи полистать? Я половину его бубнежа проспала. Буквально на пару дней, я всё верну в лучшем виде. Обещаю.

***

2024 год. Съёмная квартира Марго.

Маленькая кухня Марго была тесной, но уютной. Тёмно-коричневые шкафы выигрышно выделялись на фоне кремовых стен, а центром совмещённой гостиной служил мягкий диван, перед которым стоял невысокий столик.

Марго двигалась медленно, будто специально затягивала начало трапезы: то ли хотела продлить этот приятный момент, то ли сегодняшний тяжёлый день вымотал гораздо сильнее, чем она пыталась показать это Нике. Не спеша она достала из кухонного шкафа два тяжёлых стеклянных бокала для виски, хотя собирались пить прохладную колу, и со стуком поставила их на столешницу.

— Всё в порядке?

— Если бы не уголовный кодекс, лично бы поехала и подожгла этот дом. Вместе со всеми, кто там находится, — абсолютно серьёзно ответила Марго.

Ника грустно, но благодарно вздохнула: как же это безумно хорошо, что в жизни есть кто-то, готовый метафорически убивать за неё. Пусть даже только на словах.

— Так! — Марго сменила тон на более бодрый и с ногами уселась на диван. — На какой серии остановились?

— На восьмой, — произнесла Ника, нажимая на пульте кнопку «воспроизведение».

Экран телевизора вспыхнул. Крупным планом появился Ким Джи-хун. Его идеальные скулы и вечно трагичные глаза тут же приковали к себе всё внимание. Сюжет дорамы переносил зрителя в суровую, полную интриг эпоху Корё. Главная героиня оказалась в самом центре жестокой борьбы за императорский престол. Она постепенно понимала, что собственная семья бессовестно использует её как живое орудие, как связующее звено в заговоре с целью свергнуть правителя. Но, видя, насколько этот одинокий, преданный всеми правитель на самом деле справедлив и умён, героиня, вопреки всему, влюбляется в него.

Они с Марго ждали развязку этой истории. Ради этого финала обе принципиально не открывали комментарии под сериями в интернете, боясь наткнуться на случайный спойлер. Если в интернете мелькал хотя бы крошечный отрывок из грядущих эпизодов, быстро пролистывали ленту, ругаясь вслух.

— Готовься, детка! — громко прокричала Марго, тем самым побуждая подругу к активному действию. — Сегодня у нас по плану пять серий подряд. Без единого выхода в туалет, поняла?! Я наотрез отказываюсь смотреть «Забытое сердце» без тебя.

— Я готова к такому испытанию, подруга! — рапортовала Ника, задорно расстёгивая верхнюю пуговицу на джинсах. — Это стратегический ход, чтобы больше курочки влезло.

От потрясающего аромата острого соуса, чеснока и специй у Ники потекли слюнки, а в пустом за день желудке призывно заурчало. Она с нетерпением смотрела на коробку, но правила приличия не позволяли начать есть без подруги, которая всё ещё возилась с палочками для еды.

Смотреть в компании Марго любимые дорамы, бурно обсуждать неожиданные повороты сюжета и одновременно вздыхать по недосягаемым красивым корейским актёрам — такое вечернее испытание было невероятно по душе.

— Ким Джи-хун, — томно протянула Марго, забавно прижимая обе руки к груди. — О боже, я бы просто истерзала этого корейского красавчика. Какой мужчина! Откуда в одном человеке столько драмы?

— Я в тебе даже не сомневаюсь, — парировала Ника, наконец-то отправляя в рот сочный кусок курицы. — Только придётся встать в очередь. Там как раз полмира женщин стоит, и все с такими же намерениями.

— Ты только глянь на него! — притворно простонала Марго, закатывая глаза. — Эти скулы, эти плечи. Подруга! Мы с тобой обязательно, слышишь, обязательно когда-нибудь накопим денег и полетим в Корею. Будем караулить его у чёрного входа и без какой-либо очереди выкрадем.

— Думаю, очередь всё же придётся занять, — хмыкнула Ника, вытирая салфеткой губы. — Таких, как мы, желающих и караулящих...

— Вам он не понравится, — внезапно раздался мужской голос со стороны двери.

В проёме стоял Майкл. Высокий, подтянутый, с лёгкой двухдневной щетиной на лице, которая придавала ему фактурный вид. Он был одет в простую белую футболку, которая выгодно контрастировала с тёмной кожей.

— Привет! — невнятно выдохнула Ника, забавно высунув кончик языка, пытаясь потушить пожар от жгучего перца. — Ух! Чжанг сегодня превзошёл сам себя.

— Почему это он нам не понравится? — тут же возмутилась Марго, не обращая внимания на страдания подруги.

— Да потому что у него там маленький, — Майкл с серьёзным видом подошёл ближе, показав мизинец, и хитро подмигнул.

— Дурак! — прокричала Марго и кинула в него декоративную подушку, сорванную из-под бока.

Майкл одной рукой перехватил летевший предмет и подошёл к своей девушке. С привычной нежностью провёл ладонью по её спине, заставляя Марго расслабиться, после чего с чувством поцеловал в губы.

— Потому что средний размер у корейцев — девять с половиной. Это статистика, малышка. Гугли.

— Ты всех эрегированных корейцев лично линейкой измерял?

Ника прыснула со смеху. Живо представив Майкла, серьёзно стоящим на коленях перед выстроенным в ряд мужским населением Южной Кореи с сантиметровой лентой в руках для составления международного отчёта. От собственных мыслей стало смешно и одновременно неловко перед этим уверенным мужчиной.

— Научные, глубокие исследования, — картинно развёл руки в стороны Майкл, демонстрируя невинность. — С этим не поспоришь.

— Ну, допустим. — Марго подозрительно зыркнула на своего парня. — А чего это ты, дорогой мой, так активно интересуешься мужскими детородными органами?

— Чтобы меньше ревновать свою малышку к очередному азиатскому увлечению, — бросая ответ через плечо, Майкл направился к кухне за чистой тарелкой.

— Интересно, а у него когда-нибудь возникала мысль, что эту удобную статистику могла подсунуть умная женщина? Чтобы собственный мужик спал спокойно и не ревновал к красавцам из телевизора, — прошептала Марго, наклонившись к уху Ники. — Не думаю, что сами корейцы стали бы добровольно распространять такую информацию по миру.

Марго разглядывала спину своего парня, который уже вовсю гремел приборами, выставляя их на стол, чтобы присоединиться. В её голове никак не укладывалось, зачем мужчинам сдалась такая специфическая информация.

— Жду краткий пересказ, — попросил парень, усаживаясь на пол у столика и внимательно осматривая содержимое коробок.

— Ким Джи-хун узнал, что его возлюбленная — дочь злейшего врага, — пробормотала Ника, делая глоток пузырчатого напитка из своего стакана.

— О, классика! — Майкл протянул руку и пододвинул к себе коробку с салатом. — Спорим, в следующей серии он будет плакать под дождём? — парень приподнял глаза на экран, где в этот самый момент главная героиня в красивых одеждах самоотверженно заслоняла собой императора от летящей стрелы.

— Даже не сомневайся. Но в этом-то, милый, и кроется вся прелесть.

Время за просмотром пролетело незаметно. Позади остались пустые коробки и шутки Майкла. Прокомментировав сериал, он вскоре засобирался, прихватив ноутбук:

— Если понадоблюсь, я там, где моя честь и мои виртуальные земли, — бросил он, оставив девушек одних.

— Знаешь, что больше всего меня сейчас раздражает? — на просмотре одиннадцатого эпизода, посреди напряжённого сюжетного молчания, вдруг громко выпалила Марго. Нажимая на паузу, она заставила актёра застыть с открытым ртом в позе фальшивого страдания.

— А-а? Что? — непонимающе протянула Ника, с трудом выныривая из эпохи Корё.

— То, что за всё это время тебе из этого проклятого дома так и не позвонили. Ни разу за столько часов! — Марго со злостью швырнула пульт на диван. — Ни одна живая душа не поинтересовалась, где ты и что с тобой.

— Марго, я отключила телефон ещё в машине, — спокойно произнесла Ника. Чтобы ею кто-то интересовался там? Смешно. Ей ведь чётко дали понять: ждут в том месте исключительно на коленях, в слезах и с мольбами о прощении. — Так что всё в порядке.

Но подругу показное бездушие задело за живое. Выражение её лица в этот момент было забавным, но одновременно пугающим. Ника не сдержалась, глядя на этот праведный гнев, и на губах сама собой появилась слабая улыбка. Но Марго неверно истолковала эту реакцию, приняв за грустную покорность судьбе. Она поднялась с дивана, прошла на кухню и принялась с удвоенной силой доставать чистую посуду из сушилки. По комнате разнёсся стук тарелок и ложек.

— Знаешь, подруга, что меня больше всего удивляет? — снова громко начала Марго, повернувшись лицом к раковине и указывая указательным пальцем вверх. — Там, в этой небесной канцелярии, кто додумался тебя разместить в этом семействе? Вы же абсолютно разные! Вы как... существа с разных планет! Эй, вы там совсем ослепли на своём распределении? — сердито прокричала она в потолок, требуя немедленного ответа у высших сил.

Вероника поднялась со своего места. Подошла к подруге со спины, коснулась напряжённых плеч и произнесла:

— Я очень люблю тебя, сестрёнка! Спасибо тебе! Спасибо... ты единственная, кто у меня есть.

— И я люблю тебя, детка! Очень люблю, — Марго отбросила в сторону кухонное полотенце, развернулась и изо всех сил обняла Нику. — Господи, я уже сейчас понимаю, как буду невыносимо скучать по тебе.

— Перестань, это всего лишь Лос-Анджелес, — уткнувшись носом в надёжное плечо подруги, ответила Ника. — Самолёты туда летают каждый день. Пять часов, и мы вместе.

— М-м, — лишь тоскливо издала звук Марго, упорно не отпуская её из крепких объятий.

Ника прикрыла глаза, внутри всё сжималось от скорого расставания. Её ждал Лос-Анджелес — город-магнит, обладающий мистической силой притяжения. Она знала, что он годами затягивает изголодавшихся по успеху мечтателей со всех уголков земного шара, заставляя их слетаться на свой ослепительный, но часто холодный звёздный свет. К побережью океана прилетают не с чемоданами — туда свозят амбиции, упакованные в грандиозные планы на удачливую судьбу. И этот город обязательно заставит играть по своим правилам. Ника понимала: для кого-то путь к признанию становится долгим путешествием длиною в годы, ломающим хребет, а для кого-то — счастливым лотерейным билетом, который удаётся вытянуть дерзко и сразу, сегодня, в этот же самый день, выйдя из терминала аэропорта.

«Завтра, — подумала Ника, крепче прижимаясь к Марго. — Я стану одной из тех, кто сходит с трапа в Городе Ангелов».

Глава 2

Октябрь 2026 года

Лос-Анджелес

— Миссис Вильямс, вам что-нибудь принести ещё? Может, ещё одну порцию чизкейка с солёной карамелью?

Ника опустилась на корточки возле невысокого столика, пряча за вежливой улыбкой усталость, которая копилась с самого утра. Пальцы потянулись к золотистому лабрадору, дремавшему у ног хозяйки. Она принялась поглаживать шелковистые уши, и пёс довольно утыкался носом в её ладонь, оставляя мокрый след.

— Хороший! Какой хороший мальчик, Бадди.

— Нет, девочка моя, что ты, пощади меня! — замахала руками миссис Вильямс.

Яркая косынка, завязанная на затылке причудливым узлом, забавно переплеталась с её седыми кудряшками. В этом образе пожилая женщина напоминала колоритную южную матрону. С наигранным ужасом похлопав себя по пышным бокам, гостья раскатисто рассмеялась на всю веранду.

— И так уже более чем достаточно! Скоро из-за этих десертов перестану помещаться в дверной проём. Моему бедному мужу придётся расширять двери во всём доме.

— Да будет вам наговаривать на себя! — Ника поднялась и привычным движением поправила передник. — Вы выглядите прекрасно, миссис Вильямс. И этот бирюзовый цвет блузки вам очень к лицу.

— О, милая, ты меня в молодости не видела! — кокетливо, но с явной грустью отмахнулась та. В голубых глазах мелькнула ностальгия, которую не могли скрыть вычурные наряды. Женщина пригубила остывающий кофе, задумчиво глядя на залитую солнцем улицу.

— Тогда жду в следующий раз фотографии вашей молодости, — Ника забрала пустую тарелку, стараясь не нарушать атмосферу момента. — Я обязательно потребую подробный рассказ о каждом разбитом вами сердце. Запишу всё до единого слова в свой блокнот.

Отойдя к самому краю террасы, Ника прикрыла глаза, подставляя лицо ветру, пахнущему близким океаном. Ресторанчик прятался в тени раскидистых деревьев, и на открытом воздухе, под аккомпанемент листьев, дышалось гораздо легче, чем в закрытом зале. Там к полудню как раз собиралась спасающаяся от зноя толпа.

Сегодня был последний день перед долгожданным отпуском. Как назло, посадка оказалась почти стопроцентной. Столики заполнялись один за другим, требуя быстрых ног, предельной концентрации и бесконечного терпения. Однако тело, натренированное за полтора года работы, безупречно справлялось с нагрузкой. Автоматизм спасал: Ника двигалась быстро, не задумываясь.

«Хватит прохлаждаться, заказы сами себя не вынесут», — мысленно одёрнула она себя. Отрезвляющая тяжесть стопки грязной посуды вернула в реальность, и она шагнула обратно в суету зала.

— Прошу минуту внимания! Все глаза на меня! — на весь ресторан произнёс мистер Хантер, неожиданно вырастая перед ней.

Голос владельца заведения, привыкшего каждый день перекрикивать кухонный гам, прозвучал неожиданно властно. Мужчина ловко перехватил поднос из рук застывшей Ники и опустил его на ближайший свободный столик.