Пока луна полная

– Пойдемте, там собаки лают.

Макс посмотрел на Веру, та лишь пожала плечами. Но спорить никто не стал, вся компания продолжила движение вперед, только вела всех уже Таисия.

Она шла впереди, вытянув руку с огрызком свечи. Огонёк дрожал, но не гас – странно, потому что воздух в тоннеле был влажным и затхлым. Вера старалась не думать о том, сколько метров земли над их головами. Макс сопел сзади и еле слышно чертыхался, спотыкаясь об очередной камень.

– Долго ещё? – спросил он, когда тишина стала совсем невыносимой.

– Собаки лают вроде бы громче, – ответила Таисия.

– Да какие собаки? – Вера остановилась. – Ты опять?

– Маленькие. Две. Лают наверху. Мы почти пришли.

Вера и Макс переглянулись в свете телефонного фонарика.

– Ладно, – сказала Вера после паузы. – Если ты ошибаешься, то я увольняюсь, будете сами там все разгребать.

– Ты не моя подчиненная, – спокойно заметила Таисия и пожала плечами, давая понять, что это исключительно решение Веры.

– Я твой редактор, это даже хуже, – огрызнулась она в ответ.

Они двинулись дальше. Тоннель начал меняться – бетонные блоки уступили место кирпичной кладке, а потом и вовсе земляным стенам с деревянными подпорками. С потолка свисали корни, толстые, как канаты. Где-то капала вода.

– Воздух другой, – вдруг сказал Макс. – Чувствуете?

Вера принюхалась. Он был прав – запахло не сырой затхлостью, а хвоей. И чем-то сладковатым, цветочным, совершенно не подземным.

А потом Таисия задула свечу.

– Эй! – возмутилась Вера, но темнота снова не накрыла их с головой.

Потому что впереди был свет.

Не жёлтый, не электрический, не костёр – самый обычный, дневной, пробивающийся сквозь заросли. Тоннель заканчивался. Выход был завален ветками и прошлогодней листвой, но сквозь них пробивались косые лучи утреннего солнца.

– Утро? – удивился Макс. – Мы что, всю ночь шли? Мы же зашли вечером, ну ладно, почти ночью…

– В смысле утро? – Вера протиснулась вперёд и собственными руками разгребла ветки.

Они выбрались наружу.

Это был лес. Обычный, смешанный: сосны, берёзы, папоротник. Солнце стояло низко, заливая всё золотистым светом. Пели птицы. Пахло мхом и сырой землёй после дождя.

– Ну, – сказал Макс, отряхивая джинсы, – не так уж и страшно. Вылезли.

Вера стояла молча, оглядываясь. Что-то было не так. Она не могла понять, что именно, просто ощущение неправильности щекотало где-то внутри.

– Где дорога? – спросила она. – Где посёлок?

Они огляделись. Лес был лесом. Густой, дикий, без единого признака цивилизации. Ни ЛЭП, ни просеки, ни тропинки, ни звука машин или электрички вдалеке. Только птицы. И ветер.

– Может, мы вышли с другой стороны холма? – предположил Макс. – Надо просто пройти немного.

– Смерди – посёлок, – медленно сказала Вера. – Там пять улиц и коровник. Его должно быть видно. И слышно. Там съёмочная группа, в конце концов. Генератор. Фургоны. Полицейские.

– Может, они уехали? – Макс уже сам не верил в то, что говорит.

Таисия тем временем отошла чуть в сторону и стояла, запрокинув голову, глядя в небо. Вера проследила за её взглядом и похолодела.

Небо было не таким.

Небо было чистым, высоким, синим – красивым, да. Но оттенок синего был другим. Слишком густым и ярким, как на картинах художников, которые никогда не видели настоящего неба, а только представляли его. И облака, которые плыли слишком быстро, словно кто-то прокручивал плёнку на ускоренной перемотке.

– Таисия, – тихо позвала Вера. – Посмотри на небо.

– Я вижу, – ответила ведьма с умиротворением. – Красиво.

– Это будто бы не наше небо, не понимаю…

Таисия опустила голову и посмотрела на Веру, вскинув брови от удивления. Впервые за всё время в её глазах не было ни истерики, ни страха, только странная, глубокая уверенность.

– Я знаю, – сказала она. – Мы не в Смерди. Мы вообще не там, где были.

Макс, который в это время безуспешно тыкал в телефон, выругался:

– Связи нет. Вообще. Даже экстренной.

– И время, – вдруг добавила Вера, выхватывая у него телефон. – Посмотри на время.

На экране светилось: 03:47.

– Три часа ночи, – прошептал Макс. – Но мы шли всю ночь… Тут ведь солнце… Какое к чертовой матери солнце в три ночи?!

Они стояли в лесу, который был похож на их собственный, но не был им. Под небом, которое казалось неестественным. Где-то далеко, на самой границе слышимости, действительно залаяли собаки – две или три, маленькие, точь-в-точь как говорила Таисия.

– Ребята, – сказала Вера севшим голосом, – кажется, у нас проблемы. Большие.

Таисия наклонилась, подняла с земли какой-то цветок: мелкий, белый, с пятью лепестками. Повертела в пальцах и вдохнула аромат.

Макс сел на поваленное дерево и уставился в одну точку.

– Мы умерли? – спросил он тихо. – Нас убило молнией, и это ад?

– Это не ад, – ответила Таисия. – В аду не пахнет… цветами.

И действительно, в воздухе, кроме хвои, чувствовался тонкий аромат луговых трав. Вера сжала виски руками. Ей нужно было подумать. Ей нужно было понять, что делать дальше. Но мысли разбегались, как муравьи, и единственное, что она могла сейчас, это стоять и смотреть, как над чужим лесом поднимается солнце. Все трое разбрелись по окрестностям, Таисия изучала местность, оглядываясь и изредка пропадая в гуще леса, а Макс и Вера упорно искали связь.

– Идём, – сказала она с раздражением от тщетных попыток оживить телефон. – Надо помочь Андрею.

– Он в тоннеле, – напомнил Макс.

– Значит, вернёмся в тоннель, – недовольно хмыкнула Вера.

Они обернулись в сторону, где был выход из тоннеля, и замерли.

Тоннеля не было. Вернее, на том месте, откуда они только что вышли, была глухая стена леса. Деревья стояли сплошной стеной, переплетённые кустарником, такие старые, что Вера готова была поклясться: они росли здесь не одну сотню лет. Никакого прохода. Никакого бункера. Никакой дыры в земле, только большой камень, вставший, словно мемориальная плита.

– Этого не может быть, – прошептал Макс. – Мы же только что… Мы же отошли всего ничего!

Он бросился к деревьям, начал раздвигать ветки голыми руками, царапая ладони. Ничего. Только стволы, корни и плотный подлесок.

– Таисия, – Вера обернулась к ведьме. – Ты что-нибудь понимаешь?

Таисия всё ещё вертела в пальцах белый цветок, который успел немного завянуть.

– Понимаю, – ответила она, разведя руки в стороны. – Мы не умерли, и это не галлюцинация. Мы прошли сквозь дверь. И она закрылась за нами.

– Какая, к чёрту, дверь? – заорал Макс, но осёкся.

Потому что в наступившей тишине они снова услышали лай. Только теперь он доносился не издалека, а сбоку. Из леса.

Из-за деревьев показались две собаки – серая и чёрная, дворняги, каких много бегает по сёлам. Они выбежали на поляну, замерли, глядя на путников, и завиляли хвостами.

– Те самые, – прошептала Таисия. – Я же говорила.

А следом за собаками из леса вышел мальчишка лет восьми.

Худой, невысокий, в накинутом на плечи грубом плаще не по размеру. Его каштановые волосы были взъерошены, а глаза двумя черными неподвижными точками отпечатались на лице. Он попеременно осмотрел всех троих: Веру с её телефоном-фонариком, Макса в кепке с логотипом телеканала, на Таисию с её кровавыми разводами на лице и тут же бросился обратно в густой перелесок. Собаки, которые все это время подбирались ближе к незнакомцам, решили последовать примеру маленького хозяина.

– Стой! Пацан, стой! – кричал Макс, кинувшись следом за ним.

Глава 4

Макс бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, кепка слетела и осталась где-то позади, но он даже не заметил. Мальчишка уходил быстро, петляя между стволами с ловкостью, подобной его же собакам.

– Стой! Пацан, да подожди ты, черт! – орал Макс, задыхаясь.

Мальчишка не оборачивался. Только мелькнул плащ между сосен и исчез, будто растворился в зелени. Собаки умчались следом.

Макс остановился, упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Лес вокруг был густым и молчаливым. Ни треска ветки, ни лая, ничего. Только кровь стучала в ушах.

– Макс! – раздался сзади голос Веры. Она продиралась сквозь кусты, снимая с лица налипшую паутину. За ней, придерживая меховую накидку, шла Таисия.

– Ты чего орёшь на весь лес? – сказала Вера и протянула ему оброненную кепку.

– Убежал, – выдохнул он. – Мелкий, а шустрый. И собаки с ним. Спасибо.

Макс принял кепку и отряхнул ее от налипшей хвои.

– Может, и к лучшему, – Вера огляделась. – По крайней мере, стало ясно, что здесь есть люди. Собаки сами по себе не живут, особенно такие мелкие.