Читать книгу Токсин (Виктория Кожухова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Токсин
Токсин
Оценить:

3

Полная версия:

Токсин

Оборачиваюсь к профессору, натягиваю на лицо самую обворожительную улыбку из своего арсенала.

На профессора, пожилого невысокого мужчину лет шестидесяти, к сожалению, моя улыбка не действует. Он холодно вздергивает бровь и цедит:

– Вы собираетесь проходить в аудиторию? Или все же решили оставаться в коридоре?

– Иду, конечно, иду!

– Ваш друг тоже идёт с нами?

– Нет-нет, у меня дела! – широко улыбается Кошмар и спешит скрыться.

Я пропускаю профессора вперёд и спешу за ним. Все в аудитории, только завидев меня, начинают шуметь. Девчонки следят за мной возбужденными любопытными взглядами, ребята тоже поглядывают с интересом.

Я привык к такому вниманию. Поэтому улыбка, ослепительная и выученная, не сходит с лица.

Хотя перед глазами все ещё стоит лицо. Ее лицо. Расстроенные глаза, наполненные слезами и болью. Те, в которые почему-то оказалось так сладко всматриваться…

***

– Вы же сказали, что отпустите меня!

Мне хочется рассмеяться с искреннего возмущения этого паренька, которого все-таки поймал Кошмар.

Какая наивность.

– Так мы тебя и отпустили. Тогда, – Кошмар наклоняется к нему, стоящему перед ним на коленях, смотрит оценивающе. Парни, которые закрывают нас от лишних глаз, издают смешки.

Я прислоняюсь к стене клуба, который принадлежит Кошмару. Очередной неоновый взрыв, наполненный смехом, весельем, алкоголем и громкой музыкой.

За углом нас никто не увидит. А те, кто охраняют… им хорошо заплатили за молчание.

Поэтому мне можно больше не скрываться под глупыми масками.

Отталкиваюсь от стены, тяжело вздыхаю.

– Как же с тобой скучно…

– А, ты знаменитый золотой мальчик, – ухмыльнувшись, парень плюёт мне под ноги.

Морщусь. Ну что за безобразие! Отвратительные манеры.

– А я думал, что ты весь из себя такой порядочный…

– Язык у тебя слишком длинный. Не то болтаешь, что просят, – достаю из кармана чёрных джинс складной нож. И когда взгляд паренька падает на него, его лицо меняется. Даже при жёлтом свете фонарей я различаю, что он белеет, как полотно.

– Ты не посмеешь, – шепчет, большими глазами глядя на меня. – Ты ведь публичная фигура…

– Да, и в этом конечно же, проблема. Поэтому… – кидаю нож Кошмару и тот его быстро ловит: – У меня есть он. Ну так что? – сажусь перед ним на корточки, цепляю пальцами за подбородок: – Будешь говорить по-хорошему или нам нужно сделать тебе второй рот, чтобы заговорил?

– Мать! – орет он испуганно. – Ее мать заказала ее мне!

На мгновение между нами повисает тишина.

– Что? – с коротким смешком спрашиваю я. – Да ты гонишь, братан. За лоха меня держишь? Кошмар, давай нож, я сам ему лицо поправлю! Смотри, какой симпатичный он у нас… Ну мы это быстро исправим…

– Да стой же, я говорю правду! Это правда ее мамаша! Чокнутая стерва хотела, чтобы я напугал девчонку!

– Зачем ей это? – прикрываю глаза, борясь с бешенством, которое охватывает меня.

Ненавижу, когда из меня пытаются сделать идиота.

Я ведь далеко не дурак. А при мысли о том, что вот она, заветная цель, рядом, но до нее не дотянуться, мне становится окончательно не по себе.

– Ты играешь с огнем, – будто сквозь толщу воды доносится до меня насмешливый голос Кошмара. – Сейчас он окончательно выйдет из себя, и я уже не смогу его остановить…

– Да я правду говорю! Мамаша хотела, чтобы я припугнул девчонку, потому что та слишком зарвалась, поверила в себя…

Не сдержавшись, хмыкаю. Сжимаю подбородок парня настолько сильно, что он шипит от боли.

– Серьезно? Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что эта серая мышь может зарваться?

– Я… я могу показать запись звонка, у меня стоит на телефоне автоматическая! – частит, запинаясь паренек.

– Давай.

Он быстрым нервным движением вытаскивает из кармана куртки мобильный, яростно ищет там нужную нам инфу, и когда я слышу ледяной женский голос, то беззвучно смеюсь, не в силах поверить в то, что услышал.

– … напугай ее. Но не смей к ней прикасаться, я имею в виду… ну ты меня понял! Мне нужно, чтобы Арина просто напугалась…

Глава 10

– Я же говорил: она чокнутая, – выдыхает парень, когда запись звонка заканчивается.

Поднимаюсь на ноги, ловлю задумчивый взгляд Кошмара.

– Проводи нашего гостя, налей ему в баре там чего-нибудь покрепче. Малыш же не будет болтать ничего лишнего? – кидаю на паренька насмешливый взгляд.

Он судорожно мотает головой:

– Нет, нет, не буду!

– Ну вот и славно, – растягиваю губы в ангельской улыбке. – Точно? – кидаю на него острый взгляд.

– А чего… здесь ничего не было! – быстро находится паренек. Кошмар поднимает его на ноги, аккуратно стряхивает с него пылинки, так, словно не он сам минут двадцать назад собственноручно поставил того на колени.

– Замечательно. Мы просто встретились, поболтали о том, о сем… Правда ведь? – хлопаю его по щеке, из-за чего он вздрагивает.

– Да, да, конечно…

– Замечательно. Свободен.

Кошмар уводит его.

А я прислоняюсь к стене, остаюсь наедине с самим собой.

Зачем мне эта информация? Зачем эта девчонка? Глупости какие… Не могу же я всерьез заинтересоваться ею. Где я и где она…

– Запугал ты бедолагу, – слышу насмешливый голос Кошмара и ухмыляюсь ему в ответ:

– Кто-то же должен. Ты просветил его, что с ним будет, если снова попробует протянуть свои грабли к ней?

– Конечно, – Кошмар встает рядом, закуривает. Протягивает сигарету мне.

Качаю головой:

– Я ведь бросил.

– Точно, – Кошмар саркастически улыбается: – Как я мог забыть? Если от хорошего мальчика пахнет табаком, значит это…

– Отъебись, а?

– Лучше скажи мне: что ты решил делать с информацией, которую получил?

– Я пока не решил, – вскидываю взгляд на ночное, все усыпанное звездами небо. – А знаешь что… Предложи-ка ему денег? Пусть узнает, почему к девчонке так относятся в собственной семье.

– Да это можно и в универе узнать, – хмыкает Кошмар, – послушай сплетни, кто о чем говорит…

Раздраженно морщусь.

“Ходить и как бабка-сплетница собирать слухи как-то унизительно…”

– Или это слишком для тебя?

Черт бы побрал Кошмара. Он слишком хорошо меня знает.

– Ладно, – хлопает друг меня по плечу. – Напрягу бедолагу, узнаю. Только вот что ты к девчонке прицепился, никак не пойму…

Я не отвечаю ему. Потому что сам не знаю ответа на этот вопрос.

Просто она засела где-то на подкорке у меня и не хочет оттуда вылезать.

– Она мне просто не нравится, – выдаю ему очевидное. – Лучше я соберу побольше компромата, чтобы потом, в случае чего, было чем бить…

Кошмар смотрит на меня так, словно сомневается в моей адекватности.

– Просто сделай как я сказал! – рявкаю я.

– Да понял-понял, – поднимает друг руки. – Все сделаю… Пойдешь в клуб? Девочки заждались…

– У меня нет настроения.

Кошмар кивает и уходит, оставляя меня одного. Наедине с вопросами, которые подобно жадным червям копошатся в моей голове.

“Если она такая серая безобидная мышка, какой ты ее считаешь, то чем может навредить тебе? Почему она все время попадается тебе на глаза?”

И сам же себе отвечаю:

“Этим она и бесит. Она не должна так смотреть… Словно знает меня давным-давно. Эта девка не имеет на это права! Глаза в пол – вот ее удел! А она ведет себя так, будто я опасен! Но это ведь не так. Не так!”

Мотаю головой, отгоняя прочь эти странные мысли.

Медленно выхожу из-за угла, направляюсь к своей машине, черному джипу, из которого не так давно выгнал всю охрану, чтобы просто покататься в одиночестве.

“Докатался…”

Вздохнув, сажусь в машину. Она пахнет кожей, дорогим холодным одеколоном и одиночеством.

Завожу автомобиль. Он, словно раненый зверь, рычит, а затем срывается с места, унося меня в ночь.

***

Хлопок пощечины разрезает тягостную тишину и звоном отдается в ушах.

– Что, щенок, в себя поверил?

Перевожу дух, успокаивая внутреннюю дрожь.

Ничего. Ничего. Это все ерунда.

– Что случилось, пап? Не с той ноги в дом зашел? – ровным тоном произношу, потирая ушибленную щеку.

– Не с той ноги? Не с той ноги, говоришь? – рычит отец, бешено сверкая глазами. – Это мне нужно спрашивать тебя!

– Да в чем дело?

– Начальник службы безопасности принес мне весточку… – ядовито улыбается отец, – … что ты бабу сюда приволок!

Едва сдерживаю в себе досадный стон, готовый вырваться наружу.

Черт бы побрал Кошмара с его пойлом и телками!

– Ничего страшного в этом нет…

– Ничего страшного?! – орет отец. Честное слово, мне даже боязно за него. Еще удар хватит…

– А это что?!

Он кидает мне что-то в лицо. Машинально хватаю, и только потом понимаю, что то, что я схватил – газета.

Медленно разворачиваю ее и мое сердце пропускает удар.

– Это что еще за чертовщина…

С разворота на меня смотрю я сам. А рядом со мной – та самая девица, которую я еле выпроводил тогда из дома.

– И… что теперь делать? – медленно спрашиваю скорее самого себя, чем отца. Но он мне отвечает:

– Ничего! Я уже все уладил! Иначе это завтра появилось бы во всех крупных издательствах!

Медленно выдыхаю:

– Пап, прости…

Он прищуривается:

– Ты действительно ничего не понимаешь? На носу выборы! Наша с тобой репутация должна быть белее снега!

– Я знаю…

– Да ни черта ты не знаешь! – рычит он мне в лицо. – Все, что у тебя есть, заработано моим трудом! Из-за любого твоего неверного шага мы можем пострадать! Пойти по миру!

Едва ли.

“Лукавит он. Наворовал в свое время столько, что вперед на несколько поколений хватит”.

Но вслух я произношу другое:

– Я тебя понял. Буду еще осторожнее.

– Я надеюсь, – он смотрит на меня исподлобья. – Иначе не посмотрю на то, что ты мой сын. Вылетишь к чертовой матери из дома как пробка!

Сказав это, отец уходит. Оставляя меня одного смотреть ему вслед.

Глава 11

Арина

Зайдя домой после сложного учебного дня, я хочу лишь стряхнуть с себя печали, смыть их под душем. Освободить голову от забот хотя бы на мгновение.

Однако такого шанса мне не предоставляется.

– Ты пришла.

В голосе матери звучит не радость и даже не удивление от того, что я цела. А просто сухая констатация факта.

Она снова стоит наверху. Снова пьет. Снова на ней этот халат.

Я чувствую, как ее взгляд, холодный и равнодушный, скользит по мне. И вместо привычных страха и опустошения чувствую лишь, как гнев сжимает горло стальными клещами. Так что не вдохнуть, не выдохнуть.

Я хочу, чтобы она перестала так смотреть на меня. Сверху вниз, словно я назойливая букашка, не стоящая ее драгоценного внимания.

Взлетаю вверх по лестнице. И откуда только силы взялись?

– Зачем? – выдыхаю ей в лицо сдавленное, полное ярости слово. Всего одно, но она тут же понимает, о чем я. Вздергивает тонкую бровь, оценивающе смотрит на меня. А затем выдает то, что я совершенно не ожидала от нее услышать:

– Ты знаешь, что Дана напросилась работать к отцу на фирму? Официально это, конечно, будет стажировка, но сама понимаешь… – мама достает из кармана халата тонкую сигарету, закуривает и выдыхает дым мне в лицо:

– Улавливаешь, куда дует ветер?

– Дана – наследница всего конгломерата Вербицкого… – начинаю я, и тут же хлесткая пощечина сбивает меня с ног. Я падаю, слишком ошеломленная, чтобы даже вскрикнуть. Просто прикасаюсь к пылающей от боли щеке и шепчу:

– За что ты так со мной?

– Какая же ты никчемная. Слабая! – последнее слово мать цедит по слогам. – Я плохо тебя воспитала, раз, судя по всему, ты решила отдать все этой девчонке…

– Все это по праву принадлежит ей! – вскидываю на мать взгляд, полный боли. Та насмешливо стряхивает пепел с сигареты. Он попадает мне на руку, обжигает. Я вскрикиваю, хватаюсь за пальцы.

Внутри жжет так сильно, что кажется будто я сейчас попросту задохнусь.

– Сколько я пыталась воспитать в тебе бойцовский характер, ничего не вышло, – качает головой она. – И в кого ты такой бестолковой дрянью оказалась… Абсолютно не ценишь то, что для тебя делают!

– Ты подменяешь понятия, – выдыхаю я. – Силой называешь гиенью подлость и прожорливость. Тебе все мало! А что касается воспитания… так ты решила восполнить его недостаток? Подослала ко мне какого-то ублюдка, который хотел… даже боюсь подумать, что он мог со мной сделать!

Она делает шаг вперёд. И тут же руку обжигает такой сильной болью, что я, не сдержавшись, кричу. Красной туфлей мать наступает на неё и, склонившись надо мной, шипит подобно разъяренной змее:

– Когда твой папаша отойдет в мир иной, эта девка станет полноправной хозяйкой всего здесь! И попросту сживет нас со свету! Думаешь, она оставит меня и тебя в живых? Нет, дорогуша! Обеих уничтожит! То, что ты называешь жадностью и подлостью, всего лишь моя предусмотрительность! – она презрительно фыркает и отступает, а я выдыхаю, чувствуя как бешено пульсирует боль в пораненной руке. – А что касается того парня… Забудь. Я думала, что у тебя есть характер дать ему отпор. Я надеялась на это, надеялась, что хотя бы этот случай воспитает в тебе характер! Но нет. Ты в очередной раз меня разочаровала. И если ты думаешь, что я буду перед тобой извиняться, то глубоко заблуждаешься!

Сказав это, мать резко разворачивается и уходит в свою спальню. Хлопок ее двери такой громкий, что слышен во всем доме.

Я медленно поднимаюсь на ноги. Рука пульсирует острой болью.

Прижимаю ее к груди.

Злые и горькие слезы текут по щекам.

– Арина… – слышу тихое снизу.

С замиранием сердца оборачиваюсь на голос.

Тетя Маша стоит внизу, прижимает руки к груди и шепчет:

– Идем сюда!

Даже со своего места я вижу, какие большие у нее глаза. И что в них стоят слезы.

Мне хочется сказать ей, чтобы не расстраивалась. Что у меня все хорошо. Что она зря плачет так горько.

Но слова застревают у меня в горле.

Я могла бы соврать, если бы тетя Маша ничего не видела. Но она видела.

Поэтому я лишь молча спускаюсь по лестнице.

К единственному человеку в этом доме, которому не все равно, что со мной.

– Господи, – лопочет она, осторожно касаясь моей руки. – Как же так можно со своим ребенком-то… У нее нет сердца!

– Тише, теть Маш, тише! – хватаю ее за предплечья. – Иначе она услышит… И будет только хуже.

– Ты права, да, – выдыхает она, быстро кивая. – Пойдем на кухню, я там сырники приготовила… Заодно подлечим тебя.

Она бросает опасливый взгляд наверх. Будто боится, что нас кто-то подслушивает. И ведь верно: этот дом, как роскошная золотая клетка с длинными шипами, которые могут вылезти из любого угла и сильно ранить.

И нет никого, кто бы мог помочь нам. Потому что в этой шикарной клетке с ее острыми углами, кажется, уже давно не осталось никого живого.

***

Кухня – это, пожалуй, единственное место, куда никогда не заходит мать. Возможно потому, что ранее, будучи обычной служанкой, слишком часто бывала здесь.

Это маленький островок, в котором я могу ощущать себя в безопасности. В относительной безопасности конечно.

Тетя Маша накладывает сырники мне на тарелку, но прежде чем я успеваю приступить к трапезе, она осторожно берет мою руку в свою. Высвобождает из нее вилку и, глядя мне в глаза, тихо произносит:

– В следующий раз ответь ей.

И показывает на вилку:

– Можешь воспользоваться этим. Я разрешаю.

Глава 12

Невольно улыбаюсь.

Тетя Маша иногда пугает меня своей простотой и наивностью, но я точно знаю, что она все это говорит и делает из лучших побуждений. Потому что любит меня.

Это вселяет в меня надежду. Не все потеряно. Не все так плохо, как порой мне кажется.

– Теть Маш, – мягко улыбаюсь ей и беру вилку. – Все в порядке.

– Да как же в порядке?! – возмущается она и хлопает по столу так, что я от неожиданности подпрыгиваю. – Эта стерва готова идти по головам, даже наступить на макушку собственной дочери, чтобы добиться желаемого!

– Теть Маш…

– Ешь, ешь, дочка, – она тяжело вздыхает и тепло улыбается мне: – Ты добрая девочка. Тяжело тебе будет…

Пододвигаю к себе тарелку. Пора занять свой рот едой, пока я не наговорила того, о чем пожалею. И это не гневная какая-то тирада, а план действий, который так и крутится в моей голове.

Я хочу отсюда сбежать.

Задумчиво откусываю кусочек от сырника.

Не уверена, что Вербицкий просто так отпустит меня. В конце концов, даже то, что я родилась девочкой, не отменяет того факта, что в его глазах я – ценная инвестиция на будущее. Возможная помощница. А еще возможная наследница. Замена Даны.

Иногда мне кажется, что Вербицкому все равно, кто займет его место. Первая или вторая дочь.

Ему плевать на наши конфликты. Плевать на то, что мы ненавидим друг друга. Он, я уверена, даже готов столкнуть нас лбами, чтобы посмотреть, кто в итоге окажется сильнее.

Ему важно лишь одно: чтобы его преемница оказалась пробивной стервой со стальным позвоночником и железными нервами. Той, которую невозможно сломать внешними обстоятельствами. Та, которая с удовольствием пройдется по головам всех неугодных. Идеального управленца, которому несложно будет отдать весь бизнес.

В этом они с матерью похожи.

“Вот только он не знает, что я уже заранее мысленно отдала все свои акции Дане. Я ведь ей пообещала это. Мне ничего ни от кого не нужно. Единственное, чего я желаю, – это свободы”.

Украдкой осматриваю свою пораненную руку.

“Пожалуй, пора переходить к активным действиям… А то мало ли что еще придет в голову этой чокнутой”.

Когда с сырниками покончено, тетя Маша берет мою руку и аккуратно обрабатывает. А потом перебинтовывает. Она делает это так аккуратно и нежно, что все во мне замирает.

Между нами повисает уютная тишина. Я боюсь вымолвить и слово, потому что переживаю, что она, эта тишина, треснет, как хрупкий стеклянный сосуд.

Лишь отмечаю то, как тетя Маша постарела. Как седина посеребрила ее голову. Как в уголках глаз и рта появились морщинки.

И мне становится ее так жаль, что я непременно обещаю себе: когда перееду, то непременно заберу ее с собой.

***

После вкусного ужина поднимаюсь к себе, но останавливаюсь в коридоре напротив комнаты Даны.

Я там никогда не была.

Мы с Даной, разумеется, никогда не разделим звание настоящих сестер. Да и лучшими подружками не станем. Так было всегда, с самого раннего детства.

Мы не звали друг друга на дни рождения. Не приглашали на вечеринки, не заплетали косичек. Не делились сокровенным, засыпая в одной постели.

Не было ничего такого.

А сейчас я, почему-то как вкопанная, останавливаюсь около ее комнаты. Потому что дверь распахнута, и со своего места я вижу… Нет, не так.

Из ее комнаты на меня смотрит он. Артур.

Своими невозможными голубыми глазами. С множества плакатов, которые висят на стенах.

Возглас удивления застревает у меня в горле.

Нет, я конечно, знала, что она фанатеет по Артуру, но чтобы так…

– Что тебе нужно? – Дана вылетает из-за угла, толкает меня плечом. Агрессивно смотрит своими черными глазами и, не давая мне сказать ни слова, залетает в комнату. Хлопает дверью прямо перед моим носом.

“И что это сейчас было?”

Тяжело вздыхаю и направляюсь к своей комнате дальше.

– Арина.

От собственного имени, произнесенного тихим благожелательным тоном, я чувствую, как колкие мурашки рядами маршируют по спине.

“Вернулся”.

Медленно оборачиваюсь, раздвигаю в улыбке непослушные губы.

– Здравствуй, отец.

Он с благодушной улыбкой распахивает свои объятья.

– Даже не спросишь, как я?

Снимаю рюкзак, кидаю его около стены и послушно подхожу к нему. Целую в щеку, чувствуя, как жесткая ладонь похлопывает меня по спине.

Ростом отец практически с меня.

Невысокий, толстенький, с бликующей на солнце лысиной, он не производит впечатления человека, которого нужно бояться. Но в этом доме он единственный, кого опасается даже моя мать.

– Как ты? – спрашиваю я.

Он с тяжелым вздохом отпускает меня, впивается испытующими острыми глазками в мое лицо, отчего я чувствую себя словно под рентгеном. Открытой, распятой и в чужой власти.

Снова.

– Вполне себе нормально. Сделка с Руссо прошла успешно, Дана постаралась…

“Это он не случайно упомянул…”

– Она молодец.

Улыбка, до этого не затрагивающая его глаз, сползает с губ, и я понимаю, что сказала что-то, что ему не понравилось.

– Дана послушный ребенок. А ты… я бы хотел, чтобы ты проявляла больше интереса к нашему общему делу.

“Вот как… Это предупреждение”.

Мне вдруг становится смешно.

Он зовет это общим делом, тогда как мы оба прекрасно понимаем, что наследницей будет лишь одна дочь.

“Ему просто хочется зрелищ. Увидеть, как мы с Даной сражаемся друг с другом, чтобы получить все. Отец всегда любил охоту”.

Тошнота подкатывает к горлу. С усилием сглатываю ее и тихо отвечаю ему:

– Да, отец.

“Мне действительно пора валить из этого дома…”

Глава 13

На следующее утро я стучусь в дверь студенческого совета, который находится на первом этаже университета.

– Войдите, – слышу ровный голос, и тут же вхожу.

Первый, на кого падает мой взгляд, – это Артур.

Сидит, весь такой наглаженный и аккуратный в своей белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и в черных отутюженных брюках. Улыбается мне, и у меня возникает ощущение, будто я перенеслась во вчера, когда из комнаты Даны он также с плакатов улыбался мне.

– А ты… что тут делаешь? – тихо спрашиваю я.

– Приступаю к своим новым обязанностям, – сияет он улыбкой словно начищенный пятак.

Ловлю на себе несколько косых взглядов, а председатель студенческого совета, Роман Аграновский, фыркает и смотрит на меня сверху вниз:

– Нам нужна новая кровь. Артур хорошо зарекомендовал себя в предыдущем университете, оттуда пришел отзыв от преподавателей… Поэтому теперь он здесь, помогает нам.

– Ты что-то хотела?

– Я…

Если честно, то мне было бы проще обратиться с этим вопросом к Роману, но тот отворачивается и закапывается в свои бумажки, кажется, с головой. А их у него действительно много!

Поэтому я с тяжелым вздохом обращаюсь к Артуру:

– Мне бы комнату в общежитии получить.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Кажется, к ним не каждый день приходят дети из хороших семей с такими просьбами.

Мельком оглядываю всех присутствующих. Так и есть, на их лицах читается откровенное недоумение, а то и изумление. И только Артур остается спокойным. Просто впивается в меня внимательным испытующим взглядом.

А я, наконец, понимаю.

“Он очень хорошо контролирует свои эмоции”.

Зачем мне это знание, я пока не понимаю. А он, наконец, улыбается и разводит руками:

– Я думаю, нужно смотреть…

– Нечего тут смотреть, – встревает Роман. – Ничего ей не положено. Арина, – обращается он ко мне строго, – хватит уже, а?

– Не поняла?

– У многих положение гораздо хуже твоего. Ты просто хочешь занять чье-то место из-за своего каприза. Все прекрасно знают, кто твой отец, и что ты можешь позволить себе любое жилье, какое захочешь…

bannerbanner