Эстет

Виктор вспомнил слова дочери:

"Папа никогда не снимал их..."

И вдруг понял, что сейчас они выполняют не просьбу.

Они возвращают человеку часть его жизни.

Переодевание заняло больше времени, чем ожидал Виктор.

Каждое движение требовало внимания.

Томас не позволял себе ни малейшей небрежности.

Он аккуратно расправил воротник рубашки, поправил галстук, разгладил складку на рукаве пиджака и сделал шаг назад.

Несколько секунд молча смотрел.

Потом снова подошел.

Чуть повернул манжет.

Исправил положение лацкана.

Совсем немного пригладил волосы.

Со стороны могло показаться, что эти мелочи ничего не меняют.

Но Виктор видел обратное.

Из комнаты подготовки постепенно исчезал безликий образ умершего человека.

Перед ними снова появлялся Джордж Эллис.

Таким, каким его привыкла видеть семья.

Томас заметил взгляд Виктора.

— Родные запоминают детали.

Он слегка коснулся галстука.

— Не потому, что специально их рассматривают.

Он покачал головой.

— Просто память устроена именно так.

Он обвел взглядом лицо Джорджа.

— Если галстук был завязан немного набок всю жизнь, жена заметит, что он вдруг оказался идеально ровным.

Если человек всегда носил волосы на определенный пробор, дочь почувствует, что перед ней будто кто-то другой.

Он посмотрел на Виктора.

— Мы не создаем красивую картинку.

Мы возвращаем привычный образ.

Виктор кивнул.

Теперь он понимал, почему Томас столько времени уделял, казалось бы, незначительным мелочам.

Они закончили подготовку.

Джорджа осторожно перенесли в гроб.

Томас расправил ткань подушки, поправил рукава пиджака и еще раз проверил положение рук.

На левом запястье поблескивали старые часы.

Он задержал на них взгляд всего на секунду.

Потом спокойно закрыл крышку коробки, в которой они лежали.

Она больше не была нужна.

Через некоторое время они уже стояли в прощальном зале.

Утренний свет стал ярче.

Белые лилии наполняли помещение тонким ароматом.

Все выглядело именно так, как Виктор видел накануне.

Только теперь зал перестал быть пустым.

В центре стоял гроб.

В нем лежал человек, которого скоро придут проводить в последний путь.

Томас внимательно осмотрел композицию.

Немного подвинул одну из цветочных ваз.

Попросил сотрудника приглушить освещение возле дальней стены.

Затем отошел на несколько шагов.

— Теперь правильно.

Виктор удивленно посмотрел на него.

Он едва заметил эти изменения.

Томас улыбнулся.

— Если гости обращают внимание на свет или цветы, значит, мы что-то сделали неправильно.

Они должны смотреть только на человека.

Дверь открылась.

Первыми вошли две женщины.

Одна — пожилая, с абсолютно седыми волосами.

Вторая — лет сорока пяти.

Они держались за руки.

Сделав несколько шагов, младшая остановилась.

Ее взгляд сразу нашел лицо отца.

Она замерла.

Потом медленно подошла ближе.

Ни она, ни пожилая женщина ничего не сказали.

Несколько долгих секунд в зале стояла полная тишина.

Потом дочь осторожно коснулась руки отца.

Ее пальцы задержались на запястье.

Она увидела часы.

Закрыла глаза.

И тихо прошептала:

— Спасибо...

Всего одно слово.

Едва слышное.

Но Виктору показалось, что именно ради него они работали все это утро.