КоммунАллочка

В моменты неловкого молчания мы по очереди вбрасывали вопросы или темы, будто пытаясь продраться через неудобные ощущения. Он ушёл только в одиннадцатом часу, когда Гэтсби попросился гулять. Всё это время мы просидели на жестких шатающихся табуретках. Я даже не предложила пересесть на диван, хотя тот явно намного удобнее. По крайней мере, мягче.

Юра не жаловался. Шутить у него получалось не очень хорошо, поэтому отдуваться пришлось мне. Оказалось, всего лишь нужно было не использовать шутки про менеджмент. Юра воспринимал их слишком серьёзно, будто угрозу. Он мало походил на весельчака. Больше на типичного загадочного парня из подростковых сериалов. Причём, и поведением, и внешним видом.

Мы болтали весь вечер, но практически не узнали друг друга. Как такое возможно? Понятия не имела. Мы перескакивали с тему на тему, глубоко ни во что не погружаясь. Кроме менеджмента.

Юра сказал, у него скоро двухнедельный отпуск. Решил никуда не ехать, потому что ничего не хочет. Ничего не радует. Ничего неинтересно. Пресно. Скучно. Я же его не понимала. Как и он меня. При этом он звал погулять с Гэтсби, когда тот попросился на улицу, а я отказалась, хотя хотела пойти.

Света мучила меня ещё час. Мы перешёптывались у неё на кухне: она забрасывала меня вопросами, а я от них отбивалась. Её интересовали драмы, потому что свои она заводить в ближайшие годы не собиралась. Я тоже. У меня были другие приоритеты.

Мама ещё в двенадцать лет провела со мной серьёзный взрослый разговор. Она объяснила, что против мальчиков в таком юном возрасте. Что ко всему нужно подходить осознанно. Что партнёра важно выбирать с умом, которого ещё много лет у меня не будет.

Видя, как сильно её это тревожит, я избегала мальчиков. А если и нет, то поддерживала исключительно дружеское общение. Прошли годы, даже мама уже давно уехала, а я переступить через заложенные установки так и не смогла. Или не хотела. По крайней мере, после того самого разговора у меня ни разу не возникало желания с кем-то сблизиться в романтическом плане.

Никаких мурашек от чьего-то смеха, бабочек в животе, невозможности отвести взгляда, желания проводить больше времени вместе – я не чувствовала всего того, о чём писали в книгах или показывали в сериалах до прошлого вечера. Но всё равно сближаться с кем-то после предательства единственного важного человека попросту страшно.

В раздумьях доехала до Стёпы. Он открыл дверь в красных клетчатых штанах и белой футболке. Я хохотнула, оценив наряд.

– Разве уже декабрь?

Он закатил глаза и впустил меня в дом. В нос сразу ударил неповторимый запах свежеиспечённого яблочного пирога. Рот наполнился слюной, а живот заурчал в предвкушении. Выпечка Елены Дмитриевны всегда была на высоте.

– Мыть руки и за стол! – крикнула она из кухни.

Толкаясь, мы со Стёпой пошли в ванную, где продолжили бодаться, пытаясь помыть руки на скорость. Иногда казалось, мы как брат с сестрой. Я всегда хотела, чтобы у меня был кто-то ещё, кроме мамы. Хотя, по сути, теперь у меня и её не было. А возможно и до этого тоже, об этом мне уже никогда не узнать.

Мы жили бедно, но неплохо. В плане, она плотно занималась воспитанием, никогда не пропускала родительских собраний, регулярно водила ко всем врачам. Мама готовила, убирала, покупала мне одежду и обувь. Я всё думала, у неё маленькая зарплата, поэтому нам иногда приходилось туго. А она в это время откладывала деньги на свою большую мечту. Мама хотела жить в столице, работать в какой-нибудь крутой современной фирме и собирать восхищённые взгляды. Ей было всего тридцать семь, когда мы виделись в последний раз.

Уже потом я узнала, что она занимала хорошую должность, но экономила каждую копейку, даже на себе. У неё никогда не было по-настоящему приличной одежды или украшений. Зато мама точно оплачивала себе курсы по повышению квалификации: я не раз видела её за учебниками на кухне.

Она и просидела там восемнадцать лет, игнорируя неудобную табуретку под собой. Постоянно что-то читала, считала и смотрела в окно. Казалось, она намеренно заперла себя в клетке. Оказалось, что не казалось.

Про папу мама никогда не говорила. Я понятия не имела, кто он и где находится. Может, давно умер. К тому же не знала, говорила ли ему мама обо мне. Зная её, скорее всего, нет. По крайней мере, я надеялась, что он просто не знал, а не забил на меня ещё до рождения.

Я вздрогнула от резкого звука. Стёпа стукнул по краю пустой кружки ложкой. Тяжёлые мысли мгновенно развеялись.

– Ты чего? – я уставилась на него.

– Ты застыла. Стеклянная какая-то стала. Решил, нужен проводник для возвращения в реальность.

– И правда, Аллочка, почему ты сегодня такая хмурая? Случилось чего? – подхватила Елена Дмитриевна, не отвлекаясь от своих дел.

Я улыбнулась. Эта семья относилась ко мне слишком хорошо. Я не понимала причины, но не хотела разбираться. Решила плыть по течению и наслаждаться их компанией столько, сколько получится.

– Познакомилась с одним парнем…

– Да ладно?! – Серо-зелёные глаза друга округлились от искреннего удивления.

– Наконец-то! – Всплеснула руками Елена Дмитриевна. – Рассказывай!

Перед носом появился пузатый чайник в цветочек. Из тонкого носика клубился пар. В этом доме не признавали чайные пакетики. Стёпа соглашался на них только в универе, потому что выбора не было. Даже у меня в гостях предпочитал пить воду.

– По сути, рассказывать нечего. Познакомились из-за его собаки, поболтали. Погуляли. В целом, на этом всё.

– И? Он уже позвал тебя куда-то?

Я покачала головой. Сомневалась, что согласилась бы несмотря на очевидную симпатию, которую я чувствовала. Меня настораживало его странное поведение по отношению ко мне, да и к жизни в целом. Юра интересный, но какой-то чересчур замороченный. И угрюмый. И шутит плохо.

– Сама позвони, – предложил Стёпа, разливая чай по кружкам.

– Я? Куда?

– Куда угодно. Не обязательно предлагать вариант. Возьми и напиши: не хочешь куда-нибудь сходить? Пусть думает сам. Но показать твой положительный настрой на общение важно. Парни давно устали от игры в завоевание. Покажи, что тебе это тоже интересно.

– А как понять, что правда интересно? – спросила я и покраснела, от двух удивлённых лиц.

– Обычно сразу понятно, интересно или нет. – Елена Дмитриевна разложила пирог по тарелкам.

– Знаешь, ну, банальности может скажу. – Стёпа замялся. – Обычно ты постоянно думаешь о человеке, хотя, вроде, ничего о нём не знаешь. Гадаешь, чем занят, что у него на уме, почему у него то или иное настроение. Прогоняешь по кругу моменты с ним.

На тёмную кучерявую макушку легла рука и потрепала его по голове. Стёпа ещё сильнее смутился.

– Всё время забываю, какой ты романтик, – сказала Елена Дмитриевна. – Вы пирог-то ешьте. Дела сердечные могут подождать десять минут, а вот пирог за это время окончательно остынет.

Я рассмеялась, берясь за вилку. Стёпа уже забросил первый кусок в рот и зажмурился от удовольствия. Я поспешила за ним, боясь, что ему больше достанется. Не так часто ради меня пекли пироги. На самом деле, никто никогда не пёк для меня пироги, пока на пути не встретилась эта прекрасная семья.

Еле сдержала стон. Очень вкусно. Так вкусно, что хотелось жевать даже вилку. Не знаю, как у мамы Стёпа получается настолько потрясающе готовить пироги. В пекарнях и кондитерских результат намного хуже. Возможно, призвание Елены Дмитриевны в этом мире заниматься выпечкой? Тогда жаль, что она работала парикмахером. К слову, она же меня и стригла. Бесплатно.

Мы болтали на отвлечённые темы, подкладывали друг другу в тарелки новые кусочки, когда прошлая порция заканчивалась, по очереди разливали чай и много смеялись. Не хватало только папы Стёпы, но он в командировке в Москве, из которой вернётся только к концу следующей недели.

Я любила всю их семью. А они в ответ всегда мне радовались. Елена Дмитриевна дарила мне подарочки, звала на ужины, в кино со всеми и даже в кафе. Иногда казалось, если бы не эта чудесная добродушная семья, я бы попросту сошла с ума от отчаяния, но воспоминания о них даже в самый промозглый день помогали держаться на плаву.

Стёпа жаловался на Ладу, которая с каждым месяцем становилась всё вреднее. Такса старела и отказывалась гулять быстро. Ей нравилось много времени проводить на улице в любую погоду. Мне было его жалко, ведь это чужая собака, он даже не мог её потискать в минуты плохого настроения.

Когда тарелки опустели, а животы наши переполнились, Стёпа повернулся ко мне и прищурился.

– Объявляю мозговой шторм! – сказал он, хлопнув в ладоши.

– Не надо, – взмолилась я.

– Думаю, можно начать с банального: «Что делаешь?» – моментально подключилась Елена Дмитриевна.

– Слишком банально. Забыла, как Аллочка его описывала? Он же загадочный. – Стёпа сделал смешное лицо, из-за которого мы дружно засмеялись. – Я бы предложил написать: «Вечером на улице так одиноко». Вполне в её стиле. Кстати, ты ему рассказывала обо мне?

– Нет, мы только познакомились. – Я почему-то смутилась.

Разумеется, Стёпа очень важная часть моей жизни. Но не хотелось в первые встречи с понравившемся парнем рассказывать о лучшем друге противоположного пола. Неизвестно, к чему приведёт наше общение с Юрой. Скрывать я, разумеется, никого не собиралась.

– Прекрасно! Спроси у него, разбирается ли он в бухгалтерском учёте и попроси помощи с задачкой. Это невероятно сближает.

– Так и скажи, что мечтаешь избавиться от обязанностей помогать мне с расчётами. – Его хитрый план лежал на поверхности.

– Нет. – Стёпа тряхнул кудряшками. – Я предлагаю тебе попросить помочь сделать домашку, которую ты уже сделала со мной. То есть тебе не придётся думать или сосредотачиваться, потому что ты уже всё знаешь.

– Ты слишком сильно веришь в мои способности. Я забыла обо всём, как только ответы сошлись.

– Ты неисправима. – Стёпа закатил глаза.

Мы дружно рассмеялись. Считать у меня всегда получалось плохо. Помню, в начальной школе преподаватель говорил: вот вы вырастите, калькулятор не будет постоянно лежать в вашем кармане. Нужно учиться считать быстро и в уме. Надеюсь, сейчас он не пытается также обмануть молодое поколение. Я вот, получив возможность в любой момент себя проверить, пересчитывала всё, даже если мне нужно было сложить один плюс один. На всякий случай.

– Поговорим об этом, когда тебе потребуется моя помощь в написании диплома.

– О нет, только не он! – Стёпа спрятал лицо за ладонями, будто испугался. – Я готов заплатить, если ты напишешь его за меня.

– Я же запомню.

– Я же заплачу. Мама, мне нужно увеличить карманные. Пора копить на диплом. Аллочка за дёшево делать не будет.

– Попробуем подкупить её пирогами.

Мы снова засмеялись. Я же тихо радовалась, что мы отошли от темы. Обсуждать Юру в целом странно, а теперь ещё и неловко. Стёпа тоже давно ждал пробуждения во мне человеческого. Он считал ненормально жить, если никто не нравится. Он вот влюблялся достаточно часто.

Его интрижки редко заканчивались хорошо. Обычно мне приходилось отыгрывать ревнивую девушку, чтобы ему не пришлось вслух говорить о расставании. Потом он долго отрабатывал: кормил пару раз в неделю и называл царицей гуманитарных наук.

Ну, а для чего ещё нужны друзья? Чтобы позорить, позориться и веселиться.

Глава 8. Сельдерей

Хохотушка: «Закажи себе что-нибудь на ужин, мне не хватает до минималки 1 заказа».

Я клялась не слушать Стёпиных советов, но не сдержалась. Всё-таки, прошлый шаг был от Юры. По-честному в этот раз что-то сделать должна я, если то, что я чувствовала, настоящее. В гостях мы долго крутили идеи, рассматривали их под разными углами, обсуждали, к чему может привести то или иное сообщение. А потом дружно решили: если связать это с работой, романтикой точно пахнуть не будет. И при сделанном шаге итог всё равно завяжется на Юре. Мне останется только смириться.

Сообщение прочитано. Минута, заказ на его адрес. Я широко улыбнулась, когда Маша пошла собирать контейнеры на доставку. Суммарно через семь минут я поднималась в лифте на пятнадцатый этаж. Удобно, когда всё так близко. Грустно, если заказывали на другой конец района. Особенно, поздно вечером.

Двери открылись, яркий свет ослепил. Никогда не понимала, зачем дом так сильно подсветили и изнутри, и снаружи. Разве что архитекторы собирались сделать его заметным из космоса. Ну, или чтобы ни один проходящий мимо не проигнорировал результат стараний топового архитектора города.

Слегка грустный Юра в шортах и футболке открыл дверь. Обычно-то он совсем грустный, сейчас же выглядел почти нормально. Гэтсби затявкал, подбежал ко мне и сразу рухнул на спину, решив не терять времени зря. Я засмеялась и передала Юре заказ.

– Ты – мой спаситель! Думала, застряну на смене или попаду на дальний заказ. Спасибо тебе.

Он кивнул и протянул мне пакет. Я зависла, глядя на его руку.

– Я решил накормить тебя ужином, потому что вчера съел все твои макароны.

Обычно, так в моей жизни завязывалась дружба. Если кто-то был готов меня кормить, я готова была общаться и много. Но с Юрой всё было как-то странно и непонятно.

– Спасибо?

– Это вопрос? Тогда, пожалуйста?

Гэтсби тявкнул. Я посмотрела вниз. Он повернул голову набок, видимо, намекая, что я его так и не погладила.

– Как день прошёл? – перевела я тему, забрав пакет.

– Долгая история. – Юра глянул на мою ногу, как раз собиравшуюся шагнуть назад. – Как на счёт чая? Кофе? Воды?

– Я останусь только на смузи из сельдерея. – Губы расползлись в улыбке, а потом сошлись обратно, когда на лице Юры отразилось коварство.

Он сильнее открыл дверь и поманил меня внутрь. Такого поворота я не ожидала. Откуда у него столько сельдерея?! Чтобы хватило на смузи! Я сделала неуверенный шаг внутрь квартиры. За спиной закрылась дверь.

– Ты же понимаешь, что его придётся допить? – поинтересовался он. Тон не подразумевал отказа.

– Я никогда не пробовала сельдерей. Он хоть вкусный?

– Вот и узнаешь, – снисходительно сказал Юра, помогая мне снять рабочий рюкзак и куртку.

Я старалась не глазеть, но получалось плохо. Пол из керамогранита, идеально ровные светлые стены, отсутствие кричащего декора, лаконичная современная мебель. Походило на уютную картинку из журнала. Он показал на дверь, я послушно прошла туда и нашла ванную.

Матовая чёрная сантехника выглядела так, будто её установили пять минут назад. Не представляла, что нужно делать, чтобы сохранять вещи в идеальном состоянии. Даже не в идеальном. В новом. Из-за грамотно выставленного света я показалась себе симпатичной. Бледноватой, но милой.

Волосы правда после шапки растрепались ужасно. Главный минус короткой стрижки именно в этом. Кое-как пригладила их влажными ладошками и заправила за уши. Стала выглядеть приемлемо.

Жидкое мыло приятно пахло чем-то сладким, фруктовым. С голоду я бы постоянно мылила руки таким в попытке обмануть желудок запахом. Куча разных баночек со средствами вызывали вопросы. Они все мужские? Он пользуется каждой из них? Зачем ему столько?

Пытаясь мысленно прикинуть общую стоимость увиденного, я пошла на звуки. Гэтсби стучал когтями, а Юра резал, судя по всему, злосчастный сельдерей. Светлая кухня, оснащённая всеми возможными бытовыми приборами на свете, вызвала во мне острое желание готовить. Наверное, впервые в жизни.

Но я стойко сдержалась и села на стул. Блендер работал тихо. Даже в кафешках они работали громче. Гэтсби смешно сидел возле Юры и поскуливал. Тот отрезал кусочек зелени и дал ему. Коржик так задорно хрустел сельдереем, что мне тоже захотелось.

Но желание исчезло в ту же секунду, как напротив меня появился высокий стакан. Из густой жидкости торчал сельдерей.

– Давай, можно не залпом. Ты даже не представляешь, сколько в этом стакане витаминов. – Юра сел напротив, легко откинувшись на мягком стуле.

– Если я оскверню твой унитаз тошнотой ты переживёшь? – спросила я, нервно улыбаясь.

– Ничего с тобой не случится, это не так противно, как кажется.

– Ты также говорил про протеиновые батончики, а в итоге они все оказались премерзскими. Даже те, во вкусе которых ты был уверен.

Мы оба заулыбались вчерашним воспоминаниям. Это был крайне необычный вечер, но при этом по-своему уютный и интересный.

– К отсутствию сахара нужно привыкнуть, чтобы раскрылся истинный вкус блюд. Сейчас тебе привычны яркие специи, перебивающие натуральность. Если откажешься от них хотя бы на пару месяцев, сразу всё поймёшь.

– Пара месяцев не слишком сочетается с понятием сразу.

Юра хмыкнул и придвинул стакан ближе ко мне.

– Зубы мне не заговаривай. Чем дольше оттягиваешь, тем сложнее будет сделать первый глоток.

Я взяла в руки сомнительный напиток налитый в изящный стакан. Пообещала себе называть вслух только максимально невыполнимые условия по типу билета на Марс. Хотя, если использовать именно такую формулировку, меня отвезут на Уральский Марс, после которого останется только выбросить ботинки.

Понюхала густую жидкость. Пахло незнакомо. Казалось сладким. Сделала первый глоток, чуть не поперхнулась. Ожидала другого. Проглотила. Не дыша сделала ещё один. Потом ещё и ещё. На десятый привыкла. Вкусным точно бы не назвала. Специфичный и не очень приятный, но пить можно. Или есть. Юра внимательно следил за мной и моим лицом.

– Ну? Не гадость же?

Гэтсби всё это время смотрел на меня снизу вверх, как на главного предателя. Уж не знаю, чем ему так понравился сельдерей, но у этого щенка явные проблемы со вкусовыми рецепторами.

– Гадость, – пробормотала я на выдохе. Старалась лишний раз не дышать. – Но, наверное, питательно. Сытой точно буду до утра.

Юра выглядел озадаченным, пока я стремительно избавляла стакан от содержимого. В конце сжевала сельдерей в натуральном виде. Съедобно, но повторять эксперимент не хотелось.

– Если тебе настолько не понравилось, зачем допила? Я же шутил, когда говорил, что обязательно нужно опустошить стакан.

– Бесплатное бывает невкусным, но это не значит, что от него нужно отказываться, – нравоучительно ответила я, подняв вверх указательный палец.

От задумчивого взгляда карих глаз отвлеклась на Гэтсби. Тот, по крайней мере, клянчил еду, а не пытался накормить меня. Мы с ним немного повозились, поперетягивали принесённую им игрушку, а потом коржик устал и ушёл валяться на мягкую лежанку, по виду больше напоминавшую диван.

– Как настрой на последнюю рабочую неделю перед отпуском? – спросила я, возвращая внимание на хозяина квартиры.

Тот перевёл взгляд с моих рук, которыми я гладила его собаку, на глаза и почему-то смутился. Юра опёрся на ладонь, наклоняясь ближе.

– Ничего. Хорошо бы дожить до пятницы, а там уже будь что будет.

Я громко цокнула языком.

– Так не пойдёт. Ты же сам жаловался, что тебе скучно, пресно и всё в таком духе. Если сидеть и ждать чуда, оно не придёт. Думаешь, счастью есть дело до тех, кто не старается?

– Что бы ты сделала на моём месте?

Юра выглядел так, будто собирается беспрекословно подчиняться. Это забавляло. Человек, имевший все возможности для счастья, им не обладал и не понимал, как его получить.

– Договорилась бы о встрече с теми, с кем мне интересно проводить время. Гуляла бы, много. Подбила бы кого-нибудь накормить меня острыми крылышками. Пересмотрела бы любимый сериал. Сходила бы на какое-нибудь увлекательное бесплатное мероприятие или мастер-класс. Вариантов масса. Всё зависит от тяжести моего состояния. – Он продолжал внимательно смотреть на меня, о чём-то размышляя. Я вздохнула. – Ну? Зная чит-коды от меня, чем бы воспользовался? – Взгляд карих глаз стал вопросительным. – Не тупи, чем бы ты занялся, чтобы поднять себе настроение.

– А ты чем занимаешься в ближайшие три недели?

– Хочешь оплатить менторство?

Юра улыбнулся, будто бы прозвучавшее предположение было не таким уж и невероятным. Я сразу напряглась и начала готовить аргументы, почему ничего не выйдет.

– Нет, хочу провести провести время с человеком, с которым мне интересно.

От услышанного у меня чуть глаза не вылетели из орбит. Уж не знаю, с чего бы такому как он считать меня интересной. Разве что из-за значительной разницы в уровнях жизни.

– Я работаю до десяти вечера каждый день. На выходных часто с обеда. Поэтому сомневаюсь, что смогу подойти в качестве развлечения.

Юра собирался ответить, но вдруг его телефон зазвонил. Он скрипнул зубами и сбросил звонок, после чего перевёл телефон в авиарежим и убрал в карман.

– Кто тебя достаёт? – спросила я, не выдержав напряжения любопытства.

Практически каждый раз, когда мы виделись, на его телефон поступали либо сообщения, либо звонки. Он каждый раз злился и сбрасывал. Иногда тупо игнорировал.

– Отец. – Юра отвёл потухший взгляд. – Он не согласен с моим желанием распоряжаться жизнью самостоятельно.

Все мои дальнейшие попытки узнать об этом побольше пресекались на корню. Знала, что любопытство в таких случаях вещь неприемлемая, поэтому быстро отстала. Я бы сама делиться не стала глубоко личным с малознакомым человеком.

Просидели почти два часа. Юра оделся и сказал, что проводит. На моё сопротивление: «Да тут идти пять минут», качал головой приговаривая, что уже поздно. И что если бы не он, я бы давно была дома. Гэтсби тоже пошёл с нами. Ему на правах щенка полагалась часто гулять.

На улице снова промозглый ветер, несмотря на ноль. Ноябрь по градусам сильно теплее обычного, но ветер… Он будто отыгрывался за отсутствие снега и минуса. А мне всё равно нравилось. Его шум походил на музыку сезона. То сильный и резкий, то мягкий и почти деликатный.

Юра угрюмо смотрел на Гэтсби, подскочившего к голой лужайке. Потом достал пакетик и прибрал за ним со скорбным лицом. Я рассмеялась тому, как один был счастлив, а другой опечален из-за одного и того же.

– Зато это был не твой керамогранит, – подсказала я положительную сторону произошедшего.

– Единственный плюс. Я не понимаю, откуда в нём столько. Он похож на картошку, а гадит как настоящая овчарка.

– Так он и есть овчарка, вообще-то. То, что он заниженный, ни капельки не уменьшает его возможностей.

– Я заметил.

С крайне печальным из-за естественных вещей Юрой дошли до моего подъезда. Фонарь снова потух. Мы встали на лесенке так, что лица оказались друг напротив друга. Сердце замерло от того, каким он был красивым в своей грусти. Словно он создан специально для этих эмоций. Прощание вышло неловким. Он смотрел на меня как-то странно. Тепло, несмотря на печаль.

С красными щеками дошла до лифта. Не могла перестать думать о Юре, хотя ничего особенного и не происходило. Очень хотелось обсудить всё со Стёпой. Достала телефон и написала ему сообщение с кратким пересказом событий и вопросом: «Что делать?».

Как раз в этот момент лифт выпустил меня на нужный этаж. Прислонившись к батарее, в синем халате стоял Костя, второй брат-дебошир.

– Кабачок верни! – прохрипел он, как только меня увидел.

– Не брала я ваш кабачок!

Разозлившись, закрыла дверь в общий блок на замок. Они выходили портить своё здоровье без ключей, так что Косте придётся помучиться снаружи в ожидании Васи или родителей. Настроение моментально испортилось. Столько лет живём рядом, но почему-то виноватой в пропаже злосчастного кабачка посчитали именно меня.

Ну да, я действительно собиралась сделать это. Но одумалась же! Рыжий, лёжа на холодильнике, попытался ударить меня лапой по голове. Пригрозила ему пальцем и шикнула. Тот недовольно дёрнул хвостом и отвернулся. Давать себя в обиду не собиралась даже коту.

Глава 9. Желание жить

В среду проснулась от истошного крика за стеной. Кричал, судя по голосу Костя:

– Я хочу жить!!!

Я резко села с быстро колотящимся сердцем. Неужели их ссоры достигли апогея? Сами справятся с полицией и скорой? Или нужно впервые в жизни вмешаться? Я подползла к стене и приложила ухо к розетке.

– Да ты мне всю жизнь испортила! Всю, понимаешь?! Сердце у тебя болит, а у меня не болит?! Да у меня три семьи распалось, твой внук, мой сын, где он? Да я понятия не имею, меня из-за тебя лишили родительских прав!

Ответ был тихим, неразборчивым, но я его и так знала. Трагедия этой семьи не секрет для целого дома, так громко они орали. Два брата-балбеса решили довести родителей до добровольного выселения, чтобы получить двухкомнатную квартиру. С юных лет они регулярно нарушали закон, распускали кулаки и имели, наверное, всевозможные вредные привычки.

Дедушка оглох на одно ухо, почти ослеп, иногда нервно трясся. Бабуля уже пережила несколько инфарктов. Братья же всё не успокаивались. Я боялась того дня, когда их старания увенчаются успехом. Потому что их родители ещё хоть как-то сдерживали неконтролируемое безумие.