Огонек для холодного босса

Если не уволюсь – больше никогда в жизни его не надену. Как и облегающие вещи. Буду ходить в бабушкиных платьях, а не в удобных и практичных велосипедках и топиках, лишь бы меня не пожирали ТАК.

– С тобой всё ясно, – отмахивается от меня, а затем переключает внимание на многострадального Олега. – Ты?

Вот у него проблемы. Он щеголяет по залу в одних плавках чуть выше колена и без майки. Только сейчас надел её для приличия. А про цветные плавки я промолчу. Он у нас любит эпатаж… Ещё и косит под иностранца постоянно. Ненормальный.

– Олег. Форма в стирке.

– Ответ взрослого человека, – цедит сквозь зубы. – Чтобы завтра был одет по правилам. Всех касается. Чуть позже познакомлюсь с остальными, а пока возвращайтесь к работе.

Хочу выдохнуть от того, что всё закончилось. Находиться нам в одном кабинете практически невозможно. Он раздражает меня одной физиономией. Как вспомню, что он сделал… Кулаки чешутся.

Все идут на выход, и я спешу за ними в надежде свалить незамеченной.

Но зря я рассчитывала выйти сухой из воды при условиях моей работы…

– Василиса, – доносится требовательный голос. – А ты останься.

Глава 11

Василиса

Конечно! Разве могло быть по-другому?

Я бы послала его в пешее эротическое, но раз он теперь мой новый начальник… Я не могу. Пока что. Мне нужно будет с кем-то посоветоваться, прежде чем уволиться. Узнать, правильно ли я поступаю? А вдруг он окажется нормальным, и я смогу продолжить работать?

Мечты!

Останавливаюсь, отхожу в сторону, дожидаясь, когда все уйдут. Делают они это так быстро, что я и прийти в себя не успеваю. Чтобы занять пальцы, теребящие бутылку йогурта, я невежливо и на глазах у начальства делаю глоток.

– Приятного аппетита, – слышится насмешливо, сразу после того, как Ксюша закрывает за собой дверь. Хотя я молила её взглядом оставить ту открытой, но моего намёка она не поняла.

– Извините, – говорю с неявной иронией. – Не успела пообедать. Начальник новый – тиран жуткий.

– Извиняю, – тон его меняется на более холодный, и он спрыгивает со стола. – Как давно здесь работаешь?

Ар-р-р! Как же не хочется отвечать!

– Меньше года.

– Вас восемь человек, верно?

– Да, как и написано в документах, которые вы явно прочитали.

– Расскажи что-нибудь о них. О себе.

Он надвигается на меня, а я снова делаю глоток йогурта.

– Нагло, – хмыкает мужчина, остановившись в шаге от меня.

Знаю. А чего он ожидал от меня? Уважения? Поле того, как, не спрашивая, поцеловал меня в губы?

– Если вы желаете больше узнать о наших тренерах… Лучше спросить у Ксюши.

– С моей стороны будет непрофессионально отрывать единственного админа от работы. Кто её заменит? Никто. А у тебя обед.

Он поднимает свою ладонь, тянет её к моему лицу. Но я не успеваю увернуться, как Покровский проходится большим пальцем по уголку губ. Обжигает касанием. Я даже не успеваю его ударить – он тут же отворачивается, направляясь к столу. Берёт с него сухие салфетки, вытирает ладонь.

– Ну? Чего замолчала?

Я всё ещё в шоке и не знаю, что сказать.

– Что именно вы хотите знать? – Закручиваю крышку на бутылке и убираю её вместе с руками за спину. Пить больше не буду: вдруг решит ещё чего мне вытереть…

Однако этот жест внезапный и выбивающий из равновесия.

– От тебя меня интересует атмосфера в коллективе. Дружные ли вы? Кого недолюбливают?

Не знаю, зачем ему это, но рассказываю. Не замечаю, как присаживаюсь на стол так же, как сидел до этого Покровский. А он начинает ходить из стороны в сторону, внимательно меня слушая и проходя мимо.

На секунду мне кажется, что он правда заинтересован.

Конечно, заинтересован, Вась, ты о чём?

Или ты думала, Покровский купил бассейн лишь для того, чтобы тебе отомстить? Наивная глупая дура.

Включаю профессионализм, пытаюсь отодвинуть всю личную неприязнь. Говорить становится легче, и я даже забываю, с кем общаюсь. Но всё равно посреди диалога, когда он проходит мимо меня, я неосознанно выпаливаю:

– Как там Лев?

Босс останавливается, смотрит с интересом, вопросительно.

Делает шаг вперёд. Встаёт между моих ног, не давая сомкнуть их. Наклоняется в мою сторону, я рефлекторно пячусь назад, отодвигаясь.

Но его рука обхватывает мою талию и дёргает на себя. Попой проезжаю по скользкой парте, вжимаясь в его тело. Успеваю выставить руки вперёд, поэтому пальцами утыкаюсь в его плечи и с силой сжимаю от злости.

Да что он себе позволяет?!

Хочу это спросить и ощущаю горячее дыхание на своих губах.

Сердце начинает стучать быстрее.

Не понимаю, почему его действия такие волнительные.

Я не девственница, у меня есть парень, и я не обделена его лаской. Но… не такой. Не пропитанной химией от мужчины. Вокруг всё не искрится. Покровский лишь стоит рядом, а воздух наполняется тяжестью и феромонами, исходящими от Игоря.

Валера… У нас нет таких моментов. Если кто-то испачкался – кидаем друг в друга салфеткой. А не стирает пальцем. И тем более… Здесь всё по-другому.

И я пугаюсь от того, как тело сковывает, а дыхание учащается. От гнева. От смятения. От всего-всего-всего.

Почему-то даже руки не шевелятся. Я не могу его оттолкнуть. Не могу ударить по лицу. Молча смотрю за тем, как его губы изгибаются в улыбке.

– Никак не могу понять, почему ты так беспокоишься за чужого ребёнка. Но это довольно мило. На секунду я растрогался.

– Поздравляю, – шепчу в смятении. – Вам, босс, не кажется, что вы перешли черту?

– Босс, – усмехается. – Меня заводит. Продолжай.

Сглатываю от нервов. И всеми силами желаю увидеть того ледяного айсберга-Покровского, который только недавно отчитывал Олега. А нет его. Вместо него – горящий огонь, сжигающий своими касаниями.

Это ненормально!

Толкаюсь, пытаясь вырваться. В этот раз он отпускает, будто играясь со мной в кошки-мышки. Я спрыгиваю со стола, хватаю свой многострадальный йогурт и эмоционально вместе с ним жестикулирую, крича:

– Зачем вы это делаете, а? Поглумиться решили? Для чего вам этот бассейн? Для работы? Так работайте, прошу, оставьте меня в покое. Я переживаю за вашего сына и не преследую никаких целей. Мне просто жалко мальчика, потому что у него такие…

Я не замечаю, как сильно дёргаю рукой. И белый йогурт летит прямо в Покровского. Проходит полосой от ладони до лица. И я невольно прижимаю к себе бутылочку, не представляя, что только что наделала.

Глава 12

– Дико извиняюсь, – ставлю йогурт на стол и тихонько матерюсь себе под нос. Мало того, что Покровского облила, так и себе топик испачкала. Дура, блин! Силы, что ли, все пропали, когда Игоря увидела? Не могла нормально крышку закрыть?

Пытаюсь исправить ситуацию – подбегаю к столу и хватаю салфетки. Сначала вытираю руку и пытаюсь не смотреть на мужчину. Я ничего нового там не увижу. Только горящие глаза, искривлённую в гневе физиономию.

Поэтому на неё не смотрю. Но поднять взгляд всё же приходится, чтобы вытереть его лицо. Серые глаза врезаются в меня, словно тысяча игл.

– Не смотрите на меня так, – цежу и вытираю его щёки. – Сами виноваты. Нечего было ко мне лезть. Может, тогда бы я не так сильно размахивала руками, и…

Он перехватывает моё запястье на полуслове. Я успеваю вытереть совсем немного. Пройтись по щеке, губам. На них мужчина и хватает меня за руку.

– Жалко мальчика, потому что… Что? – спрашивает требовательно.

– Неважно. Отпустите, – дёргаю запястьем, а он только сильнее на нём пальцы смыкает.

– Начала, так продолжай. Жалко из-за родителей?

Закусываю губу. Уже жалею о своих словах. Я не хочу влезать в чью-то жизнь или как-то кого-то осуждать. У всех свои проблемы, свои способы воспитания детей. Я не одобряю насилие и грубое к ним отношение. И равнодушие. Остальное – плевать. Пусть делают, что хотят.

Я должна держать своё мнение при себе.

– С мамой ему не повезло, – всё же говорю то, что крутится у меня на языке.

– А с отцом? – усмехается. – Давай. Мне интересно услышать твоё мнение.

– Я не знаю, какой вы отец. Но как человек невыносимый. Упёртый, заносчивый и грубый. А ещё эгоист. Хотите, чтобы всё было по-вашему.

– Не отрицаю, – бесцветно кидает и вместе с тем отпускает мою руку. Отворачивается, вытирается салфетками сам. – Возвращайся к работе.

Не препятствую и делаю, как он говорит. Быстро удаляюсь, привожу в порядок свой топик и, переодевшись, возвращаюсь обратно на своё место – в детский бассейн. Веду несколько занятий и, как и сказала Валере, заканчиваю в четыре. С работы буквально вылетаю, чтобы больше не встречаться с Покровским.

Но уйти дальше выхода не успеваю. Останавливаюсь под крышей комплекса и чуть не вою. Дождь льёт, как из ведра! Проклятая погода и синоптики! Обещали солнечный день, а не грозу с молнией! Которых я боюсь. Обычно в такое время отсиживаюсь в комнате в наушниках и смотрю кино.

А если Валера рядом, то он накрывает меня пледом и суёт в рот семечки.

Чёрт! Что же так не везёт, а?

Разворачиваюсь и возвращаюсь в тренерскую. Благо все заняты, кроме Олега. Но тому до меня дела нет: переписывается со всякими девчонками в чатах.

Поэтому я тихонько сажусь за стол, засовываю наушники в уши и заполняю журнал.

И так увлекаюсь, что не сразу замечаю тень над собой. Вскинув взгляд, дёргаюсь.

Покровский! Спустился к обычным смертным!

Снимаю наушник и сразу слышу:

– У вас же рабочий день закончился.

– Вам не угодишь, – мягко улыбаюсь от того, что собираюсь подшутить над ним. – То вам обед мой долгий не нравится, то моя продуктивность вне рабочего времени…

– Похвально.

Блин, научился бы хвалить. Хоть бы мускул на лице дрогнул!

– Но не стоит перетруждаться. Езжайте домой.

– А Васька – ссыкуха, – вдруг говорит Олег. Мой недовольный взгляд летит в него. И я тут же вздрагиваю, когда даже в нашей каморке, где нет окон, только вентиляция, слышится гром. – Грозы боится. Вот и пережидает.

Блин, как же плохо, когда все вокруг всё друг о друге знают! И не то чтобы я кричала об этом налево и направо, просто… это не первый случай. Я об этом Алине рассказывала, а этот говнюк мимо проходил и всё услышал.

– Не боюсь, – шиплю на него. – Просто решила заполнить журнал дежурств, который никто, кстати, не заполняет!

– Ага-ага, – всё ещё залипая в телефон, продолжает Олег.

Отворачиваюсь, насупившись. Ладно, если бы мы общались между собой, но… Тут Покровский. Я не хочу, чтобы он что-то знал обо мне.

Вот не задалось у меня с ним!

– Ясно, – сухо отвечает Игорь после нашего диалога. – Вставай, подкину до дома.

Это он мне?

– Да не надо, я тут пережду. Поработаю немного.

Мило, конечно, но я уверена: он преследует свои цели.

– Хорош, не ломайся, – говорит довольно грубо. – Ты сама мне там характеристику давала. Упёртым назвала. Если поняла это уже – поехали. Мне всё равно по пути.

Как он резко изменился в характере!

– Может, не по пути.

– Я знаю, где ты живёшь.

– Откуда?!

– Я даже знаю, когда тебе делали все прививки. И ему, – указывает большим пальцем на Олега.

А, он изучал наши личные дела.

– Тебе, кстати, пора обновлять медицинскую справку. Прошлая сгорела ещё месяц назад. Мало ли какие ты болячки мне в бассейн тащишь, – пренебрежительно обращается к парню.

– Босс, я чист, как девственно белый лист! Справку принесу на днях!

Ух, как Покровский поменял нрав нашего кудрявого ловеласа.

– Радова, поторапливайся.

Прокручиваю в голове очередной отказ. И понимаю, что какая бы у меня ни была причина… Он всё равно не отстанет. Скажу одно – ответит так, что мне всё равно придётся ехать с ним. Дерьмо.

Но ничего ведь не случится за пятнадцать минут? Я, вообще, сяду на заднее сиденье.

Точно! И быстрее окажусь дома. Завернусь в плед, включу любимый сериал и буду писать Валере. Интересно, он поел перед уходом?

Вздохнув, собираю свои вещи и бегу за Покровским. На улице вся сжимаюсь и не от дождя, а от громких звуков. На секунду останавливаюсь под козырьком и не решаюсь идти дальше. А вот Игорь уже равнодушно выходит из укрытия, шагая до тонированного Рендж Ровера.

Перестаю дышать и бегу за ним.

Вдали мелькает молния, и я сглатываю.

Без паники! Это всего лишь молния! Она не ударит! Всего лишь сверкает!

Над головой внезапно гремит, и я тихонько пищу себе под нос.

Ненавижу эту слабость!

И за то, что настолько трусиха, что аж подбегаю к Покровскому и чуть не хватаю его за руку.

Тяжело дышу и считаю шаги до машины. Почему сегодня он припарковался так далеко?!

– Не думал, что всё так серьёзно, – насмешливо слышится со стороны мудака. Посматривает на меня через плечо. И неожиданно протягивает свою ладонь. – Если страшно, хватайся.

– Не буду, – говорю чисто из вредности.

– Как хочешь, – хмыкает и прячет руку в карман брюк.

Снова грохот над головой, и я подпрыгиваю, машинально преодолевая несчастные два шага до Игоря и хватаясь за его локоть.

Чёрт! Ненавижу непогоду! Лучше уж жара, чем это!

– Смотри не вывихни мне руку, – опять потешается надо мной, почувствовав, с какой силой сжимаю его.

Кусаю губы и ликую, когда мы доходим до его автомобиля. Я нагло подбегаю к задней двери, дёргаю за ручку, желая как можно скорее скрыться в тёмном и безопасном салоне.

А она не открывается!

– Ручка, что ли, сломана? – спрашиваю себя вслух. Дёргаю ещё раз.

И снова этот победный, на удивление, тёплый тон от Покровского:

– Вперёд садись. Там на ключ закрыто.

С разочарованием захлопываю дверь и сажусь вперёд.

Почему сегодня всё против меня?..

Глава 13

Игорь

– Хватит трястись, ты в машине, – смеюсь над девчонкой. Ей так страшно, что она даже поехала со мной. И чего только боится? Гром не так страшен, а в основном дёргается от него. Пристёгивается и вжимается в дверцу тачки. Будь у неё ушки на макушке – прижала бы их, как испуганный котёнок.

– Я не трясусь.

– Вижу, – киваю на её мурашки и подрагивающие плечи.

– Это от ливня. Я без кофты, а там льёт как из ведра. Вот и…

– Да-да-да, – говорю ей и завожу мотор. Вбиваю в навигатор адрес, пока Василиса двигает и губами и беззвучно молится. Забавная. – Давно у тебя это?

– Что? – спрашивает нагло.

Трогаюсь с места, включаю дворники и ругаюсь себе под нос на придурка, перекрывшего проезд.

– Твоя фобия.

– Да нет никакой фобии, – хмыкает, но при очередном громком звуке сжимает пальцы на ремне безопасности. И грозно кидает водителю на перекрёстке: – Да когда этот осёл уже уедет?

Невольно улыбаюсь.

Как будто услышав её, мужик отъезжает, и я трогаюсь с места.

– Включи печку, если тебе холодно. Может, дрожать перестанешь, – кидаю в насмешку. Сам поглядываю на девчонку в боковое зеркало заднего вида. Обзор хреновый из-за дождя. Но на светофоре всё же окидываю взглядом мокрую девчонку. Волосы, собранные в хвост, выбились из резинки, чуть завились у висков. Влага с кожи пропала, а вот тонкий топик до сих пор мокрый, прилипает к телу, как вторая кожа.

Острое внимание привлекают затвердевшие выделяющиеся точки.

Она что, лифчик не носит?

Словно заметив моё внимание к своей груди, скрещивает руки.

Это хорошо, возбуждённым ненавижу сидеть за рулём.

– Так посижу, тут ведь ехать недалеко.

Да, минут за пятнадцать доберёмся. Было бы быстрее, если бы не пробки.

– Как знаешь, – бросаю и концентрируюсь на дороге. Предложив её подвести, у меня не было никаких скрытых мотивов. Мне просто по пути. Да и смешно было узнать, что эта неприступная ледышка боится такой ерунды.

– Можете на остановке меня выбросить. Я до дома сама добегу.

– Боишься, что парень увидит? – усмехаюсь. Отчего-то стоит подумать о том пацане, как пальцы сильнее стискивают кожу руля. Костяшки белеют, а ладони больно горят.

– Нет. Не хочу, чтобы вы ехали по нашим узким дорогам с дырами. Если из-за меня поцарапаете машину, я ремонт буду выплачивать до конца своей жизни.

– Зато будет повод созваниваться.

Шутка ей моя не нравится – чуть кривится, передёргивая плечами.

Я ей неприятен, но меня это мало волнует.

Встаём в пробку на половине пути. Нам ехать ещё минут семь. Проще было бы повернуть в сторону моего дома и быстрее добраться до него. Стоит об этом подумать – телефон начинает разрываться в кармане брюк. Достаю её, сверля экран взглядом. Зинаида звонит.

Делает она это только в крайних случаях.

– Что случилось? – спрашиваю сразу, ответив на звонок. Слышу на заднем фоне плач сына. Такой истошный, что сердце сжимается, превращаясь в горошину.

– Игорь Викторович, тут Лёве страшно. Грома боится, визжит, как будто его бьют. Никак успокоить не могу. Качаю – вырывается. Не кушает, всё выплёвывает. Ползает по ковру, маму зовёт. Не знаю, что делать! Уже минут двадцать рыдает без остановки. Могу позвонить Марии Дмитриевне?

– Нет, – раздражённо выпаливаю. – Сам приеду минут через двадцать.

Смотрю на пробку впереди.

– Или сорок. Не знаю, займите его чем-нибудь. Окна закрыли?

– Да, закрыты, но тут всё равно слышимость хорошая.

Млять, они что, все сговорились?

Поглядываю на Василису. У неё в команде трусов прибавление в лице моего маленького сына. Она внимательно смотрит на меня испуганными глазами. Слышит наш разговор и искренне сочувствует Льву. Явно разделяет его эмоции.

– Он плавать любит, в ванной с ним поиграйтесь. Там игрушки всякие в ящике лежат.

– Хорошо, попробую, но мы всё равно вас ждём.

Отключаюсь, нервно убираю телефон в карман. Переживаю теперь, пи**ец. Кто же знал, что у моего бесстрашного Огонька, который кидается на любую собаку, даже если это немецкая овчарка, боязнь какой-то погоды?

Не в его стиле.

Позвонить бы Маше, узнать, что она делала в этой ситуации, но… Пошла на хрен, овца.

– Что-то случилось с Огоньком? Ой, – опять забывается и бьёт себя по губам.

– Не извиняйся. Ему очень подходит, – вспоминаю его характер. – Оказывается, он боится грома, как и ты. Нервничает, зовёт маму.

Сам понимаю, что для него это огромный стресс. Он Машу несколько дней не видел. Это жестоко с моей стороны, но следить за этой дурой у меня времени нет. Да и доверить ей Льва уже не смогу. Дура, млять, крашеная.

– А где вы живёте?

Хмурюсь, указываю на поворот, где, как назло, пробок нет.

– Там. Минут десять-пятнадцать езды.

– Так давайте я выйду, а вы поедете домой. Я же вас только задерживаю.

– Под дождём давно не гуляла? Заболеешь потом, а замены у тебя нет.

– Но там же сын!

Да знаю я. Чего душу травит?

– Ванна поможет. Ты же сама его Огоньком называешь. От воды он тухнет и расслабляется.

– Я так не могу… Давайте, может, я с вами поеду? – тон её вдруг становится живее. Смотрю в её сторону, а она уже даже не вжимается в дверцу машины. Карие глаза сияют радостью, будто от долгожданной встречи. – Не хочу навязываться, но я давно его не видела и, если честно, очень соскучилась.

– Гром же, – усмехаюсь. – Придётся терпеть его подольше.

Удивляет то, как девушка относится к малышу. Даже родная мать не говорит о нём с таким выражением лица и теплотой в глазах и голосе.

– Зато это оправдается, – весело улыбается она. – Так что?

– Ладно, – включаю поворотник и выкручиваю руль, перестраиваясь и тут же съезжая на другую дорогу. – Сама напросилась. Буду приставать – я не виноват.

На мою шутку она никак не отвечает.

Хотя вряд ли бы я назвал её шуткой. Потому что даже сейчас втягиваю носом воздух, пропитанный её ароматом. Не ярких духов, которые любит Маша, из-за чего я не пускаю её в свою машину. А натуральным, естественным запахом тела, порошка и геля для душа. У каждого человека свой аромат. И у Василисы… он очень приятный. Спокойный. Так и хочется уткнуться в шею, набрать полные лёгкие воздуха.

Но это какое-то наваждение. Кратковременное. Маленькая хотелка. Такая раздражающая, бесящая, что не даёт мне спокойно жить. Я даже выкупил этот бассейн, который мне на хрен не сдался. Мне хватает денег, как и проблем.

И всё для того, чтобы просто получить своё. Эмоции.

Правда, сейчас всё отходит на задний план, когда думаю о сыне. И, вдавив педаль газа в пол, мчусь домой.

Глава 14

Василиса

Я чувствую себя ослом из «Шрека». Вопрос «Мы приехали» – отлетает уже от зубка. Но только в моей голове. Вслух не решаюсь спросить. Вжавшись в кресло, пытаюсь отвлечься на музыку в наушниках.

Покровский сам предложил этот действенный способ. Он работает, да. Я не слышу гром, но ощущение страха никуда не пропадает. Дождь за окном лупит, как ненормальный, сверкают молнии, и… Мужчина на соседнем сиденье напрягает не меньше.

Снимаю один наушник, когда мы заезжаем в частники. Не в обычные, в каких я была до этого. Здесь всё кричит о роскоши и богатстве. На территорию просто так не попадёшь – только через шлагбаум. Дома все разные, но нет ни одного хлипкого или полуразрушенного. Я будто попала в другой мир или в картинку из фильма.

Останавливаемся у высокого каменного забора.

Покровский в это время берёт пульт, нажимает кнопку, и дверь, напоминающая вход в гараж, поднимается.

Угадала – это именно он.

Заезжаем в просторное помещение. Немного выдыхаю, потому что дождя и тёмных туч перед глазами уже нет.

– Отмучилась, – усмехается Покровский, забирая свои вещи из машины.

Я коротко киваю и думаю о том, сколько будет стоить такси обратно до дома, да ещё и в такую погоду.

Но такой шанс увидеть Огонька и упустить его я не могла.

Выхожу из машины и осматриваюсь по сторонам. Наша с Валерой однушка выглядит хуже, чем этот гараж.

Становится как-то грустно, но встреча с Огоньком поднимает настроение вновь.

Я бегу за Покровским, буквально на минутку попадаю под дождь. И, пока добираюсь до дома, изучаю двухэтажный особняк в современном стиле. Какая-то геометрия, но жутко красивая. Окна широкие и большие, кое-где панорамные.

Детская площадка, бассейн…

Когда увидела Машу впервые, поняла, что она богачка. Точнее, её муж.

Но не подозревала, что так…

– Ты долго будешь под дождём мокнуть? – доносятся до меня отрезвляющие слова босса. – Ты так зависла, что даже грома не испугалась.

– А?

Раздаётся грохот, и я влетаю в помещение, как будто мне дали смачный пинок под зад.

Снимаю влажные кроссовки и неловко играюсь пальчиками в носках. Неловко, пипец. Здесь даже коврик какой-то навороченный, с вышитой буквой «П» на нем.

Её же перекрывают белые новые тапочки.

– Обувайся, чувствуй себя как дома.

Он явно не был у меня в съёмной квартире. Там словно прошёлся апокалипсис. Особенно по плите, которую при въезде отмывала целую неделю.

– Я постараюсь.

Сразу из коридора мы заходим в просторную гостиную, занимающую, кажется, половину дома. На диване в центре замечаю женщину и Льва, который плачет и жалобно мямлит:

– А-м-а. А-п-а.

Чередует эти два слова, пуская хрустальные и прозрачные слёзы. Грудную клетку сдавливает от жалости, у самой влага застревает в глазах. Чуть не срываюсь с места, чтобы утешить мальчика, но понимаю, что я ему абсолютно чужая.

Он зовёт родителей.

– Кто это у нас здесь сопли распустил, а? – как-то мягко, несвойственно для него, проговаривает Игорь. Привлекает к себе внимание сына. Выражение лица малыша при виде отца потихоньку меняется.