Привычка любить

– Ты куда пошел? А кушать? – она сделала удивленное лицо. Немногочисленные морщины на ее лице разгладились.

– Я не хочу кушать, пойду на улицу прогуляться, – ответил я, делая вид, что тороплюсь.

– Ну смотри. Аккуратней будь, – бабушка еле заметно улыбнулась и исчезла с прохода, шаги ее утопали в сторону кухни.

Я вышел из подъезда и направился в сторону дома друга. По пути оглядел родные девятиэтажки. Небо по-прежнему не давало надежд на лучезарные просветы, исходящие с высоты птичьего полета, за облаками.

Подсохший асфальт. Подъезд. Набираю числа: «1», «0», «5». Затем звездочка. Мелодия…

– Кто там? – мелодия прервалась, а взамен раздался глухой голос друга.

– Я, открывай, – хрипло ответил я, а затем поправил свой голос.

Дверь отворилась не без помощи моих усилий. Я зашел в подъезд и поднялся в лифте на восьмой этаж – на девятый лифт не ехал. Поднялся по ступенькам на этаж выше, подошел к двери, где жил друг. Дверь приоткрылась.

– Здорова, Илья, – я изобразил улыбку на лице.

– Быстро ты дошел, я еще не оделся даже, – заметил Илья, напяливая на себя помятую футболку.

Дальше мы прошли в его комнату и сели на диван. В комнате было не прибрано, поэтому мне пришлось освободить себе место на диване от вещей, чтобы сесть поудобнее. Да чего уж там «по удобнее», чтобы просто сесть.

– Как жизнь? – друг посмотрел на меня с улыбкой. Затем взял в руки телефон и начал пальцами листать экран.

– Да нормально. Где с девками встретимся? Когда пойдем гулять? – я слегка прикрыл глаза, потянулся и откинул голову на мягкую подушку.

– Ну я им написал, они сказали, что через час подойдут к сетке.

– А к сетке – это куда? – я сделал вопросительное лицо.

– Ну это где монолит, – Илья указал пальцем в стенку, в сторону большого монолитного дома, который я проходил, когда шел с остановки.

– Понятно, – ответил я, и тоже взял в руки свой телефон.

– Как хоть твоя Даша выглядит? – спросил я.

– Посмотри в семейном положении у меня на странице, – Илья улыбнулся.

Я полистал ее фотки. Ничего такая, симпатичная.

– Нормальная, вроде. Поздравляю, – я оторвался от телефона и посмотрел на Илью.

– Ну да, она красивая. Еще она, короче, не курит и не пьет, – друг сделал гордое выражение лица.

– Да ты прям клад откопал, я смотрю. Редко таких правильных встретишь нынче. Нам уж точно такие нравятся – порядочные, непьющие, спортивные. Хе-хе.

– Да, это уж точно. Ладно, я собираться начну, а то опоздаем, – Илья встал с дивана и начал искать вещи в беспорядке, который оккупировал всю его комнату. Я же подошел к окну и начал вглядываться в большие горизонты города с высоты девятого этажа.

* * *

– Вот блин! Прособирались! Ну идем уже, давай! Мы же опоздаем! – мои возгласы доносились из прохожей, и я, будучи уже собранным и обутым, ждал Илью.

– Да щас, подожди, я уже почти готов! – Илья кричал из комнаты, в которой еще пять минут назад сидел я.

Через три минуты Илья проскользнул мимо меня и начал в спешке обуваться. Вышли в подъезд, Илья закрыл дверь на ключ. Добежали до лифта, я нажал на кнопку вызова. Спустились в лифте на первый этаж, выскочили на улицу.

– Как же ты так прособирался? У нас было минут сорок в запасе, чтобы нормально собраться и выйти на улицу.

– Да нормально, успеем, – протянул Илья. – Пошли быстрее.

Мы ускорили шаг. Миновали один двор, прошли «Мария-ра» и нам открылся вид на тот большой двор с «сеткой», где мы должны были встретиться.

* * *

Наступит день, который затмит всю твою жизнь. Ты забудешь все: кем ты был, кем хотел стать, кто ты есть сейчас. Тебе понравится этот день, у тебя появится зависимость проживать этот день снова и снова. Ты назовешь это счастьем. Будешь радоваться этому дню, думать, что это твой самый счастливый день в жизни. Он будет длиться всего одно мгновение. Тысячи, миллионы таких дней пройдут, как одна секунда. Потом ты вспомнишь о том, что все это давно закончилось.

Все закончилось, а чернила так и остались разлитыми на листе старой бумаги.

Это мой день. Это моя жизнь. Может я когда-нибудь узнаю правду, но… не сейчас. Я слишком зависим от этого дня.

Мы подобрались к сетке. Ветер, развеивая мои короткие волосы, гулял по всему двору. Я достал телефон и посмотрел на время. Илья начал разглядывать местность, в поисках наших новых спутниц. «Они уже должны подойти», – подумал я, и как будто услышав мои мысли, из-за многоэтажки показались две девушки. Неспешной походкой они шли в нашу сторону. Девушки озирались по сторонам, видимо тоже не сразу нас заметили.

– Это они идут, – сказал мне Илья и помахал поднявшейся вверх правой рукой в сторону девушек.

Две подруги обогнули лужи и подошли к нам. Мы с улыбками на лицах поздоровались друг с другом и потихоньку начали знакомство. Во время наших разговоров мы решили идти в сторону рощи, куда вела та асфальтовая тропинка, на которой мы все собрались.

Я посмотрел на Дашу: темненькие глаза, пухленькие губки, темные волосы, лицо выражало какую-то грусть с тоской, а когда она улыбалась, на душе становилось необыкновенно тепло. Когда ее глаза посмотрели на меня, мне захотелось в них утонуть. Космос в глазах, тоска на лице. Даша была правда очень красивая, и на фотографиях была совсем не похожа на себя в жизни. Она была вроде бы совсем обычная, но в тоже время в ней существовало что-то необыкновенное, что-то особенно неотразимое. Синяя курточка с замочками и молниями золотого цвета, вместе с затянутым сочетающимся по цвету поясом на талии, очень хорошо подходили под цвет темно-синих джинсов. Более того, пояс, затянутый на месте талии, подчеркивал ее красивую, женственную фигуру. Даше можно было дать лет четырнадцать или даже пятнадцать, но она оказалась младше меня почти на два года, с учетом того, что мне должно было исполниться этой осенью только четырнадцать.

Я перевел взгляд на ее подругу – Снежану. В ней я узнал по очертаниям дерзкого взгляда ту самую девушку с фотографии, которую мне присылал Илья. На ней так же были вещи схожего цвета с Дашиными, но чуточку темней была ее курточка. Снежане исполнилось шестнадцать лет, но она была ростом меньше Даши и не была похожа на шестнадцатилетнего подростка. По ее внешности можно было скинуть ей года два как минимум.

Меня слегка удивило то, что эти две неразлучные подруги поддерживали такою дружбу друг с другом, даже несмотря на такую разницу в возрасте. Они действительно были лучшими подругами. Иногда на них одновременно находил заливной смех, и они начинали звонко голосить на всю округу.

В первые минуты прогулки мы побрели в сторону рощи, по уходящей вдаль асфальтовой тропинке. Шли и говорили. Общались и узнавали друг друга шаг за шагом. Еще даже не подозревали насколько долго и непредсказуемо продлится наша дружба. Я часто шутил и смеялся, что заставляло и других участников прогулки непрерывно держать на лице улыбку.

Вот, слева от рощи расположились знаменитые по меркам подростков катакомбы. В летнее время там спасались от пекущей жары ребята такого же возраста, что и мы. Правда туда приходили и подростки постарше для того, чтобы выпить и погонять мелкую шпану по прохладным проходам под землей. Все находили занятие в этом месте – взрослые жарили шашлыки рядом со входами в лабиринт (чаще всего они отходили недалеко в сторону от входов), на полянках; дети играли в прятки в темных туннелях, ну и спасались от летнего солнца, подростки выпивали спиртные напитки и опасно бродили по темным комнатам и проходам, так же туда иногда приходили подростки разных возрастов, которые рассказывали легенды про то, что под этими катакомбами есть второй этаж, и даже пытались его отыскать вместе с теми, кого заинтересовали их рассказы. Бред, конечно, но все же иногда было интересно побродить там и поискать что-то интересное. Хотя все ходы там хожены, да и заблудиться там просто невозможно, но все же каждый раз в новой компании было интересно все еще на разочек обойти. Ходили слухи, что там давным-давно заблудилась девочка, и ее так и не нашли. Теперь там бродит ее призрак. Раньше я в это мог поверить, но сейчас для меня это кажется полной чушью. А может ну их, эти катакомбы? Сейчас есть дела поважнее этой заброшки.

Мы все так же идем по роще и болтаем. Спереди от нас показался забор, за ним – жилой комплекс – большие многоквартирные дома простилались на территории за забором. Людей было мало. Мы прошмыгнули через проход в заборе и вышли к обхоженной асфальтовой тропинке. Шли и разговаривали, шли и смеялись. И, когда подошли к одному из ухоженных двориков, где шумела детвора, начали думать, куда же нам идти дальше…

– Куда еще сходим? – спросил я между нашей беззаботной беседой.

– Да хоть куда! – звонко прозвучал голос Дарьи. Ее рука заскочила на шею Снежи, а затем она всем телом начала обнимать свою подругу. Они громко засмеялись.

– Мне без разницы, – ответил Илья и с доброй усмешкой посмотрел в сторону девушек.

– Ну а ты, Снеж? Куда бы ты хотела сходить? – Дашин голос прозвучал уже с другой стороны от меня.

– Ну, можно в беседку сходить. Даша, ну ты помнишь в какую, – Снежа улыбнулась и посмотрела ей в лицо. После все согласились со Снеженым предложением, и девушки направились показывать нам путь.

Миновав один двор, я оглядел небо и заметил над собой большую черную тучу.

– Советую нам идти побыстрее, – я указал пальцем в небо. Все удивились тому, что происходит над нами и решили не спорить с моим предложением.

* * *

Капли шумно падали с неба, стуча по разукрашенной железной крыше небольшой беседки. Мысли текли своим чередом. Теперь мы играли в «правда или действие». Задавали друг другу по очереди вопросы и шумно смеялись. Действие задавали редко, так как выходить из беседки под дождь никому не хотелось, а в ней особо не придумаешь что поделать.

– Так. Задаю действие… – пауза. – Илье. Выйди из беседки и пробеги вокруг нее под дождем. И… можешь что-нибудь кричать, чтобы было веселее.

Крики. Веселый смех. Промокший Илья забежал обратно в беседку и, звонко смеясь, присел рядом с Дашей.

– Ну Витя! Он же простынет, – Даша изобразила грустноватое-обидчивое лицо. Поглядела своими проникающими глазами мне на меня. Я лишь улыбнулся. – Дурак!

– Да ладно, все нормально, не переживай! – Илья приобнял Дашу за талию. Снежа посмотрела на них и мягко улыбнулась. – Кто теперь?

– Ну теперь… Снежа задает Вите! – Даша сложила голову на плечо Ильи.

– Правда или действие? – Снежана взглянула на меня. Я приподнял голову, создавая впечатление, что задумался над вопросом.

– Правда! – с вызовом посмотрел на Снежу я.

Секунда молчания. Далее прозвучал вопрос:

– Ты любишь кого-нибудь? Ну кроме друзей или родственников, – Снежа посмотрела на меня вопросительно. Все повернулись ко мне, ожидая ответа.

– Нет, – ответил я.

– Так может тебе девушку найти? Как тебе Снежа, допустим? – Даша хихикнула и оглядела нас со Снежей. Я засмущался. Снежа была не совсем в моем вкусе.

– Ну Даша, – протянула Снежана. – Ты же знаешь!

– Конечно, конечно. Пошутить нельзя? – Дарья надула губки и отсела от Ильи. Посмотрела на улицу. – Дождь кончился. Давайте погуляем.

Мы покинули беседку и направились в сторону широкой асфальтовой дороги. Обходили дождевые лужи, рассказывали шутки и смеялись, где-то между смехом слышались какие-то истории из жизни. Дошли до рощи и двинулись по мокрым асфальтовым тропинкам в другие дворы. Мы пришли во двор, который находился совсем рядом с домом Даши (как я узнал позже), и присели в небольшом домике, в котором было немного места для того, чтобы там потеснилась вся наша компания. Дарья и Снежа сели напротив нас, и, поджав колени под лавочку в домике, начали весело и беззаботно вести разговор. Мы сидели и смеялись. Сидели и говорили. Так откровенно, будто бы уже знакомы очень давно.

Очень. Давно.

Через минут десять мы с Ильей вышли из домика и направились в канцелярский магазин за маркерами.

– Ну что, как прогулка? – спросил Илья, стараясь перекричать шум заезжающей во двор машины.

– Круто! С ними весело, – я оглянулся назад, в сторону, откуда виднелся домик, в котором девушки, громко смеясь, размахивали руками.

– Э-х-х… – тяжело вздохнул Илья

– Что такое? – я посмотрел на него вопросительным взглядом.

– Да как-то грустно, – Илья увел взгляд на виднеющуюся неподалеку трассу, прищурился.

– Опять ты за свое? Да все хорошо! Вы с Дашей подходите друг другу, не переживай! – я начал настраивать Илью на добрый лад.

– А вдруг мы расстанемся с ней? – Илья уже начал раздражать своими странными вздохами и глупыми мыслями.

– Не расстанетесь. Все, успокойся, – я показал пальцем на канцелярский магазин. – Вот и магазин, идем.

* * *

– Пожалуй… вот этот! – Илья указал на синий маркер и взял его себе в руки. Продавщица назвала цену. Илья протянул три десятирублевых монеты. Затем монеты звонко упали в кассу.

– Да неужели выбрал! Пошли, нас уже давно ждут, – я бросил ядовитый взгляд на Илью.

Мы купили два маркера – черный и синий. Вышли из магазина и направились в сторону двора, где мы сидели. Девчонки нас встретили с недовольными выражениями лиц.

– Где вы шлялись!? – в один голос, раздраженно спросили нас Снежа и Даша.

– Да вот, – Илья протянул один маркер в левой руке в сторону сидячих девчонок.

– А ты тоже купил? – Даша покосилась на меня. Я отдернул футболку и жестом указал на открывшийся виду карман джинсов, где лежал мой маркер. Даша посмотрела на него. – Понятно.

Дальше мы принялись обрисовывать миниатюрный домик, в котором прятались от дождя, маркерами. Синие и черные надписи окрасили все стены домика. Один за другим, по очереди, два фломастера изображали номера забытых телефонов, несложные картинки и надписи вокруг нас. Где-то рука Дарьи начиркала синий рисунок кота, где-то кто-то нарисовал или написал что-то еще. Илья нарисовал небольшое сердечко синим цветом. В нем было написано две буквы – «Д» и «И». Между ними стоял «+». Дарья плюс Илья равно…

Улыбки с нас не сходили весь день.

Настало время идти по домам. В первую очередь мы решили проводить Дашу до дома, который находился через двор от того места, где мы сидели.

По мокрому асфальту мы добрались до Дашиного подъезда. Ноги уже промокли, и в ботинках еле заметно плюхалась вода. Тело вздрогнуло от холода.

Дарья обняла Снежку со словами:

– Я вот никому никогда не говорила, что люблю его, – сказала Даша немного грустным голосом, и, прижав свою подругу к себе, добавила: – Я тебя люблю.

Даша долго еще не выпускала Снежу из своих объятий. Они прижались друг к другу и немного походили на одном месте. Мы глядели на двух неразлучных девиц и улыбались. Затем Илья обнялся с Дашей, я ограничился лишь прощальным взмахом руки, и она ушла домой.

Время действительно пролетело так быстро, что я не успел заметить, как на улице заметно потемнело и в лужах стал отражаться яркий, искаженный водой свет фонарей и уютных окон домов.

А сейчас он горит только здесь, на выжженных страницах романа.

На выжженных и превращенных в пепел страницах.

Втроем мы добрались до большого двора, где по обычаю возвышался огромный монолитный дом. Прошли через проем между двумя девятиэтажными домами и подошли к подъезду Снежи, который находился рядом с этим проемом. Попрощались.

До дома Ильи мы дошли в два счета. Подойдя к его подъезду, мы пожали друг другу руки и распрощались. Идя в одиночку домой, я мысленно прокрутил весь прошедший день в голове. Еле заметно улыбнулся сам себе. Даже серые тучи на фоне всех впечатлений стали немного ярче и красочнее, а мелкий дождик перестал быть таким навязчивым.

Вскоре я уже был дома, как и мой друг.

ГЛАВА 3

Человек в черном ходил по коридорам моего сознания, заглядывая в каждую дверь воспоминаний о прошлом. За каждой дверью была запечатлена какая-то история из моей жизни. Некоторые двери были заперты на замок – давно забытая часть жизни. Некоторые приходилось открывать, прилагая усилия – там хранились истории, которые обрели свою логическую концовку, но о них еще помнит память.

Человек шел по коридору дальше. Он уже не заходил в каждую дверь – искал одну. До нее долго идти, но сложно не заметить. Она единственная – открытая. Открытые двери несут в себе историю, которая не обрела свой конец. Неизвестный хочет помочь. Он ищет ее. Он должен ее закрыть. Помочь найти выход.

Найти и запечатать вход в эту дверь на фиг.

Времени мало. Мимо человека в черном одеянии одна за другой проносятся двери. Сзади него все рушится. Черная мгла грозит окутать человека своей сущностью. Память исчезает. Исчезнет жизнь, а вместе с ней и история, так и не обретя свой конец. Душа не успокоится, пока в памяти человека не закроются все двери.

Все до единой.

А дальше только мгла. Беспамятство и безумие.

Человек видит свет. Свет исходит от двери. Она – открыта. Он подходит к ней и всеми силами закрывает ее. Времени совсем не остается – черная мгла уже позади него. Выбора нет. Человек прыгает в белое пространство за дверью, и она закрывается. Все застыло. Теперь человек должен найти выход. Должен помочь завершить незаконченную историю. Если он не сможет – он не выйдет, а душа никогда не успокоится. Зачем ему выходить, если он и искал эту дверь? Не выйди он из воспоминаний, ему навсегда придется остаться за ней. Все, что хранилось за этой дверью будет повторяться снова и снова. До бесконечности. Если не успокоится душа, то она так же будет повторять одну и ту же историю, которая мучает ее. Безумие.

Бе-зу-ми-е.

* * *

На следующий день у нас тоже получилось встретиться всем вместе. Мы сидели в домике, весело и громко смеялись, и никаких обид и огорчений еще не происходило. Мне нравилось это наше новое знакомство. После вчерашнего дня, когда мы встретились впервые, что-то поменялось в нашей жизни. Что-то поменялось в моей. Теперь все стало красочнее, что ли. Какие-то новые чувства стали присутствовать в моей жизни. Мы опять расходились возле дома Даши, а затем провожали Снежу.

Прошла еще одна прогулка. Я уже начал запоминать все эти тропинки, дороги и дворы, в которых теперь гуляли мы каждый прожитый день. Раньше я не так часто гулял в этих местах, а теперь провожу там буквально все время. Иногда я смотрел на все эти дворы – двор с домиком, другой двор, которому дали название «114», и почему-то думал, что это наше знакомство не такое уж и случайное. Оно будет долгим, странным и полностью пропитано обидами, болью, счастьем, новыми эмоциями.

Мы теснились в домике, в который приходили в первый день нашего знакомства, и играли в «правду или действие». Часто задавали глупые вопросы, исполняли глупые желания, но все-таки было весело и какая-то своя, НАША атмосфера присутствовала где-то внутри всех нас.

Илья не делал первые шаги в отношениях с Дашей. Он не брал ее за руку, не предлагал гулять вдвоем, и поэтому мы гуляли все вместе. Мне казалось странным, что они ведут себя как друзья, а не как пара. Все-таки у меня еще не было отношений, поэтому я не мог никак судить своего друга за эту некую неуверенность.

На днях Илья уезжал на фестиваль красок. Мне не нравилось это мероприятие, поэтому я не решился составить своему другу компанию. Он уехал, а я остался в городе. Хоть это были последние деньки лета, но я решил оставаться до конца здесь, потому что меня так попросили Илья и девушки. Да и к тому же я тоже ведь хотел провести последние летние дни в городе, в компании своих друзей.

На этот раз нам пришлось гулять с Дашей и Снежей втроем, так как Илья все же уехал на свой фестиваль. Все-таки как-то странно получилось встретиться с Дашей.

Погода была солнечная и безветренная. Я сидел дома и скучал. «Илья на своем фестивале, – размышлял я, – придет, наверное, только к вечеру. Даша тоже не понятно где, да и зачем мне с ней гулять, если она девушка Ильи… Есть еще Жека, мой друг, но он почему-то не выходит». Я все же решил пойти в одиночку осматривать дворы в надежде, что найду кого-то из знакомых мне людей. На улице погода смягчилась и теперь вместо холода и дождя, за пределом дома царило прохладное, но от того не менее яркое солнце. Ветерок обдувал где-то спереди, но обдувал он чутко, не пытаясь как-то навредить или заставить прочувствовать его холод.

Все напрасно… Я ковылял из одного двора в другой, но нигде так и не встретил кого-то из друзей или знакомых. В конце концов, я все-таки решил пройти через стадион и направиться в сторону катакомб.

Я пересек уже половину стадиона, но так никого и не увидел на виднеющихся где-то неподалеку развалинах. Когда я подошел к главному входу, то заметил, что там никого нет. В жаркий день это было бы довольно странно, ведь катакомбы могли спасти от жары и спрятать в своей блаженной тени темных коридорчиков любого забредшего в них подростка.

Я спустился по лестнице короткими шажками, и мне в лицо ударил свежий подвальный воздух. Через темные ходы местами просвечивался солнечный свет. Тихо шагая прямо в жерло темноты, я не заметил, как оказался уже в комнате с бассейном. Так называлась комната с двумя выходами на поверхность и несколькими проходами со стороны других коридоров. В середине этой комнаты располагалось углубление, сделанное полностью из бетона, и в глубину оно было метра полтора. Весной этот «бассейн» затапливался до краев, и ходили слухи, что там нередко утопали дети, забредшие по весне в незнакомую для них подземку. Мурашки по коже. Врут, конечно, и про это, но как зайдешь в эту темноту по весне и взглянешь на этот плавающий по почти черной воде мусор, вспомнишь, что он плавает на такой глубине, тем более, что туда упасть – раз плюнуть, если подойти поближе и поскользнуться на нерастаявшем льду, становится не по себе.

Я оглянул высохший на тот момент «бассейн» и двинулся в сторону выхода из катакомб, который располагался ближе к коридору, из которого вышел я. Из-за кустов я услыхал смех и какой-то лепет. Пошел на него, не думая даже о том, что это могли быть знакомые мне люди. Но я увидел… Дашу и Снежу? Они были с какими-то пацанами, которые судя по виду были младше меня года на два.

– О-о, привет, – сказала Даша. – А ты что тут делаешь?

Снежа тоже что-то пробормотала и точно так же, как и Даша, удивилась моему внезапному появлению.

– Да я просто гулять вышел, – начал я. – Ну пошел в каты, подумал, вдруг там кто-нибудь есть из знакомых…

– Один что ли пришел? – перебила меня Снежа.

– Ну да, один, – ответил я, а затем, оглядев двух подруг, с оттенком удивления произнес: – Не ожидал я вас здесь увидеть… А вы что тут делаете? И это кто?

– А, это мои одноклассники, – ответила Даша, указав на мальчишек, что разговаривали о чем-то между собой за ее спиной.

– Ну этого я знаю, – я подошел к одному из пацанов и протянул ему руку. Одного из них я действительно знал, только не думал, что он учится в одном классе с Дашей.

– Откуда? – удивилась Даша. День удивлений, честное слово!

– Да неважно, – ответил я.

Затем пацаны ушли, а Даша предложила пойти в каты. Я согласился их провести. Медлить мы не стали.

Я спустился в комнату с бассейном, только теперь оказался на другой его стороне. Даша и Снежа что-то говорили, но я их по большей части не слушал. Девушки остановились почти возле входа, а я зашел за стену и оглядел, что творится в длинном коридоре, через который я проходил в одиночку несколько минут назад, до встречи с двумя новыми подругами.

Наконец, девушки решились пройтись вместе со мной.

Я пошел впереди. Даша и Снежа осторожно шагали позади, ступая след в след за мной. Мы подобрались к самому темному коридору, где света почти не оставалось, но, чтобы пройти до конца, следовало перейти и через этот коридор. Даша шла позади меня в одном шаге. Я слышал каждый ее шаг, но не оборачивался. Затем она взяла меня за руку, и я не стал медлить. По телу пробежала какая-то уверенность в том, что нужно идти смелее, вперемешку с некой теплотой. Вокруг все так же было темно, но с каждым шагом становилось светлее. Я чувствовал, как Дашина теплая рука держит мою, но ничего не говорил. Теперь оставалось выйти в другой коридор, а затем подняться по ступенькам на поверхность. Я не отпускал ее руку до тех пор, пока мы не добрались до самого выхода. Вскоре ладошка потеряла ту теплоту и стала легче – Даша сама выпустила свою руку, но все же какой-то оттенок тепла остался на моей руке.

Когда мы вышли из катакомб, подруги начали думать, куда же пойти теперь. В голову ничего не приходило, кроме как сходить либо в домик, либо на монолит к «сетке». Мне было, если честно, без разницы куда идти. Даша и Снежа присели рядом со входом на полуразрушенные стенки из кирпичей, на которых часто сидели подростки, взрослые, да и вообще все, кто здесь обычно ошивался.