Детективные истории

В ресторане нам предложили местный фирменный суп морской – удо-кук. Не острый, а даже мягкий вкус супа из морских ракообразных (плюс ракушки, осьминоги) с морской капустой. Особого вкуса нет от морских каракатиц (да и черепаховый суп безвкусный оказывается), только морская капуста придаёт запах моря.

К двенадцати часам мы спустились на пляж. Нашли нужное место. Пляж находится в бухте с почти белым пес-ком, правая часть подковы бухты низменная, а левая – с высокими скалами. Вот туда нам и надо. Нам нужно быть в море в 14:15 в ста метрах мористее самой дальней скалы. Заранее, ещё в Сеуле, купили овальный, двухместный спасательный круг, сейчас его надули и опробовали в деле – искупались недолго около берега. Вода прохладная, долго не накупаешься. Лена купила сачок для ловли морской живности. Здесь многие с такими сачками. Диаметр его двадцать сантиметров со сферической мелкой капроновой сеткой, рукоятка длиной около шестидесяти сантиметров. В такой сачок можно поймать медузу, маленькую рыбку, черпнуть со дна камешки или крабика. Купила она также маску, чтобы смотреть под водой; не нырять, не плавать с ней автономно, а держась на спасательном круге, опустить голову в воду. Тоже многое можно увидеть, тоже интересно. Правила здесь такие – поймал что-нибудь – медузу, крабика, рыбку – всё это следует отпускать. Поймал, полюбовался – отпусти.

Лежали, загорали, набирались тепла перед дальним заплывом. Время уже 14:05, мы пошли в воду; никто, ничего нам не мешает. Поплыли к скале и дальше. Часто оборачиваюсь, чтобы сориентироваться …ну, кажется, на месте. Опускаю обе руки поглубже в воду и сразу дёрнули меня за левую кисть.

Взглянул в воду – тень аквалангиста, затем он снимает резиновый браслет, а я надеваю шунгитовый. Операция для нас закончилась. Доплываем до берега, собираемся и уходим к пристани. Куда поплыл аквалангист – я не знаю – то ли в Северную Корею, то ли на подводную лодку.

В первый раз всё прошло замечательно. Через два дня надо добывать из рыбы второй чип и снова ехать сюда купаться. О т перенапряжения мы целый вечер даже не разговаривали. Отдыхали. Ничего читать и смотреть по телевизору не хотелось. Бездумно лежал с закрытыми глаами. Ну, конечно, – перегрелись на солнце.

На другой день лениво побродили вокруг гостиницы, вышли на улицу Мёндон – торговая улица с массой всяческих магазинов. Увидели вывеску на уровне второго этажа на русском языке «У Палагеи», зашли. Оказывается это кафе. В русском стиле, хозяин и обслуга – русские девушки. Блины, пельмени, пироги мясные и рыбные, квас, огромный самовар. Закали блинчиков с творогом, сметану. Тут зашли два негра в солдатской американской форме – ну да, здесь недалеко американская военная база. Мы спросили у официантки, часто ли американцы заходят. – Часто, особенно негры – им очень нравится наша кухня. Не корейская, а наша русская.

После кафе рядом в лавке Лена купила красивую сумочку, а я зонт.

Подошло время для второго чипа. Воскресенье. Пришли точно. Но, что-то пошло не так. В ресторанчике много народа, только мы сели за свой столик, как тут же зашла толпа и вокруг нашего столика всем места оказались заняты. Мы заказали и нам подали печёную рыбу. Не торопясь начали палочками щипать маленькие кусочки со спинки. Едим, но надо же и чип добывать, а на нас на круглоглазых, белокожих иностранцев все вылупили свои узкие глазёнки. Тогда Елена шепчет: – Будь готов всё сделать быстро. Я их всех сейчас отвлеку.

Она встаёт, машет рукой официанту и по-корейски говорит – ПРЕСНО ! невкусно (сингоун, маси омнын), принесите перец красный стручковый (коклури-кочу) да погорше, поострее (ссын).

Как всегда, незамедлительно (так как этот овощ всегда приготовлен у них в изобилии) несут на тарелке стручки перца, разрезанные вдоль на четыре части. Елена сразу, ещё стоя (загораживая меня), берёт с тарелки рукой дольку горьчайшего перца и начинает жевать. С «большим наслаждение», крякая, чавкая и смакуя она жуёт и говорит: – Вот то, что надо. Хорошо. Спасибо ( мэун, ссын, кусухан, маси иннын).

Все присутствующие внимательно следили за ней, и её проба перца вызвала бурный восторг. Некоторые аплодировали, другие кричали: – Молодец красавица (чхам маим); красиво (нарыльтаноль).

Я тем временем выполнил свою операцию. А Лена долго-долго пила, тянула судёнкву (воду, настоенную на ядрах кедровых орехов). Незаметно отдыхивалась. Заказали ещё жаркое из трепангов – кусочки горячей упругой резины с жгучим перцем, но сытно, как потом оказалось.

Спокойно закончили обед и пошли на выход под одобрительный гул сидящих корейцев. Вышли из ресторанчика, повернули налево, идём по узенькому переулку, и на пересечении с большой улицей видим – на обоих углах стоят два полицейских. У нас у обоих ёкнули селезёнки – не по наши ли души. Вчера мы засветились около президентского дворца – террористы потенциальные. Пытаемся идти спокойно. Ещё не доходя до главной улицы, слышим шум, гул людской. Выходим на широкую улицу, а слева метрах в ста огромная толпа с лозунгами. Толпа стоит на месте, так как напротив расположилась шеренга полицейских со щитами. Демонстрация – вот в чём дело. Требуют работы (оиль) и денег (Воны! Воны! Воны!).

Вот в чём дело. А нам нужно идти на ту сторону большой улицы и влево. А там весь тротуар занят бастующими и полицейскими. На той стороне улицы, напротив нас скверик, который почти свободен от людей. Вот туда бы нам. Направо идти – перекрёсток очень далеко и тоже народ, сочувствующий, не участвующий в демонстрации.

Решились – идём сразу через широкую улицу позади полицейских со щитами. Когда мы оказались на середине – все демонстрирующиеся замолчали. И все полицейские тоже смотрят на нас – что мы задумали?. Ё-моё! – опять мы засветились! – тут множество телевизионных камер, телевидение, журналисты. Где же наша шпионская незаметность? Где осторожность? Конспирация на демонстрации.

Перешли, углубились в сквер и на улице снова скандируют – воны, воны, воны! Мы им не нужны.

Завтра, в понедельник надо ехать на пляж, на тот же остров. Путь знакомый, поэтому выходим позднее, чем в первый раз – в девять часов. Доехали до пляжа без приключений, до заплыва ещё полтора часа. Зашли в ресторан на суп удо-кук.

В 14:05 плывём к скале и далее; в руках у Лены так же сачок, на голове маска, но не одетая. Мои руки в воде, вот лёгкое касание кисти и снимают браслет. Я надеваю другой браслет. Всё в порядке – наша миссия закончена.

И тут Лена восклицает: – Что там такое? Смотри!

Метрах в пятидесяти в сторону моря взбурлила вода, брызги, тёмные фигуры – то руки, то ноги с ластами. Через пару секунд в борт нашего спасательного овала впивается нечто, похожее на авторучку. Я вытаскиваю – это стрела-гарпун. Из дыры с шипением выходит воздух. Я прижимаю ладонь к отверстию, гарпун закладываю за резинку трусов и мы начинаем работать ногами, чтобы плыть к берегу. Хватит ли плавучести? Правда, мы и без спасательного круга сможем доплыть.

Вдруг из воды поднимается рука в чёрном гидрокостюме и хватает за борт, а потом сразу хватает Лену за левую руку. Кто? Что за шутки. Показывается голова в маске. Лена не растерялась (а я зажимаю отверстие) сдёрнула маску с его головы и выбросила за спину. Лицо корейской национальности, наполненное решимости что-то сотворить.

Тогда Лена перехватывает сачок и торцем рукоятки сильно, резко тычет ему в лицо. Попадает в правый глаз – тот вскрикнул, зажимает глаз рукой и отпускается. Ушёл под воду, сделал сильный взмах ластами, зацепил ими за Ленину ногу и исчез из вида. Через минуту его голова появляется над водой в тридцати метрах от нас в сторону берега – вздохнул и снова ушёл под воду. Так за четыре приёма он добрался до брега, вышел, снял ласты и, держась за глаз, ушёл в сторону медпункта.

Мы тоже спешим к берегу. Добрались, бросили на берегу спасательный круг, быстро оделись и направились к выходу, к пристани. Надо срочно уезжать. Пока одевались, Лена показала мне огромную царапину через всё бедро наискось. Около причала нас остановили трое корейцев в гражданской одежде, двое вынули пистолеты: – Вы задержаны, – и повели к полицейскому участку.

Переводчика нет, но то, что они просят наши документы – это понятно.

Документы у нас собой, они в порядке. Полицейский по компьютеру что-то проверяет. Возможно, наш приезд, визы, гостиницу. Тут я достал из бумажника визитку гостиницы и на обратной стороне написал наш номер.

Причина задержания полицейскому не понятна, но он знает, что гражданские – это из контрразведки. Это и нам становится понятно. Но мы молчим – подайте переводчика. – Будет переводчик. Но надо вам задержаться здесь на острове и дождаться, когда из Сеула приедет переводчик. Но это только завтра. Куда нас девать? За что арест?

Я предполагаю, что эти вопросы возникли в голове у полицейского. У контрразведчиков другая информация. Боестолкновение с неизвестным (.ми) аквалангистом (.ми) под водой; ранение аквалангиста вот этой иностранной дамой; нахождение вот этих двух купающихся в том самом месте. Случайность?

У контрразведчиков много конкретных вопросов. Понятно, что они должны искать ответы на них. Это их работа. Наконец они созвонились со своим начальством и что-то решили. Жестами и словами корейскими тоже, они предлагают нам следовать за ними. Ведут на пристань. Далее нас везут в сопровождении двоих на пароме до Инчхона и, далее в Сеул на их автомашине. Хорошо одно – нам не платить за дорогу.

Привезли в какую-то серьёзную контору. Переводчик уже дожидается.

– Как вы оказались на острове?

– Мы туристы, путешествуем, отдыхаем. Наши документы в ваших руках – они в порядке. Мы проживаем в отеле «Акация». Через два дня уезжаем, у нас имеются билеты на вылет.

– Почему вы посещали именно этот рыбный ресторан? Почему вы рвались к президентскому дворцу? Почему вас интересовали солдаты американской армии? Почему вы оказались в самом центре демонстрации? Подстрекали на неповиновении властям. Почему вы выбили глаз нашему сотруднику? Вы есть хорошо обученные террористы.

Вот такие вопросы нам задавали в течение часа и мы пытались на них спокойно отвечать.

Постепенно выясняется, что глаз у аквалангиста вытек, а второй аквалангист не вернулся вообще. Где-то он пропал. Убит, утонул.

Позиции у нас прочные – мы случайно оказались в эпицентрах событий.

– Этот аквалангист, – отвечает Елена Павловна, – пытался совершить надо мной сексуальное надругательство. Вот посмотрите, – и она задирает выше пояса своё платье и показывает огромную царапину, идущую от самой мохнатой пади вниз наискось по бедру до колен. – Он пытался снять с меня трусы! В присутствии мужа. Он большой наглец.

Все присутствующие скромно отводят глава от этого великолепия. Таких бёдер они ещё не видели. Здесь все ка-кие-то тощие, как саранчи, как кузнечики с их коленками. Назад.

– Да, – как бы соглашаясь, говорит допрашивающий, – вижу царапину. Как она появилась – мне не понятно. Чем это сделано?

– Ногтем. Негодяй. Так ему....

– По поводу мужа … у нас тут некоторые сомнения возникают. Вот вы молодые, а ведь ни разу не воспользовались шикарной постелью и не трахались, грубо говоря, ни разу. Как так?

– Нет, ну какая мерзость творится в вашей стране – вы ещё и в постель подглядываете! Да мы предпочитаем в ванной комнате под душем! Или там тоже микрофончики, телекамеры стоят?

– Стоят, но они, к сожалению, неделю назад вышли из строя и пока их не заменили.

– Эти изделия фирмы «Самсунг», очевидно? Паршивая фирма. – Это Лена говорит небрежно-презрительно.

Тут и я вставил пару слов. – Кто стрелял в нас из под-водного ружья? Гарпун пробил камеру нашего спасательного круга. Этот гарпун мог в любого из нас попасть. По какому праву стреляли в нас? Я требую адвоката. Эта стрела находится в наших вещах у вас, а спасательный круг остался на пляже. Дырявый. Разберитесь – чья стрела. Кто стрелял.

Нападение – это лучшая защита. Дознаватель слегка стушевался:

– Будем разбираться.

– Мы иностранцы, мы требуем адвоката. Без адвоката отвечать на ваши вопросы мы больше не будем.

– Да, это ваше право. Адвокат скоро будет, а пока отдохните в нашем помещении. Мы можем задержать вас на двое суток до предъявления обвинения.

Нас отвели в подвалы. Там множество камер. Нас поместили в разные камеры. Дали по бутылочке воды.

Через два часа нас вывели на допрос. Представили адвоката. Очевидно, что адвокат уже познакомился с вопросами и ответами.

Снова начали задавать те же самые вопросы. Мы отвечали точно так же, как и в первый раз.

Адвокат: – я не вижу никаких противоправных действий со стороны этих иностранцев. Нет доказанных противоправных действий. Их следует немедленно отпустить, а вам разбираться. Кто стрелял в них. Удар рукояткой сачка в лицо – это жест самозащиты от сексуального маньяка.

Допрашивающий: – Хорошо, мы отпустим их, но под домашний арест. Они не имеют права выходить из номера гостиницы до отлёта самолёта. Два дня мы будем разбираться, а затем сопроводим их в аэропорт.

Нас отвезли в гостиницу и приставили часового перед дверью номера. Как они там за дверью, в коридоре сидели, или лежали, или стояли, когда менялись – я не знаю.

Мы приняли душ. Раздельно. Заказали ужин в номер. Поужинали и легли спать. Раздельно. Пусть смотрят.

На следующее утро я сделал ей комплимент: – Вы сегодня такая красивая – тансинын оныль чонмаль арымдава-поимнида, а я в холодильнике нашёл пакетик с ветчиной датской, почти без жира.

– О, как я люблю по утрам мясо. Она зарделась, – вот это другое дело – вот это настоящий муж, иди ко мне старикашка противный .... Ради конспирации на что только не пойдёшь – на любую ерунду и глупость. Оказалось, что я и не противный и не такой уж старикашка. В отличной спортивной, мужской форме. Оба оказались довольны друг другом. И чё было жеманиться до сих пор.

Не успели мы привести себя в прядок – к нам стучат. Открываю дверь – входит полиция с переводчиком.

– Именем правительства мы вас депортируем сегодня же, немедленно. Собирайтесь. Пять минут на сборы.

Часть 3. Полёты в США

Возвращение из Кореи нельзя, конечно, назвать триумфальным, но успех был очевиден – чипы были доставлены быстро и целыми. Оба мы писали подробные отчёты, которые были изучены и одобрены. На всё это ушло четыре дня и я возвратился домой. Сад-огород изрядно зарос, но, получив, немалые денежки я в Москве купил бензиновую сенокосилку ручную (наплечную) – это новинка в наших краях. С её помощью я за два дня выкосил всё в саду, а потом ещё неделю полол руками; поливал; опрыскивал яблони-груши-виноград от вредителей. Обычная работа. Втянулся и стал забывать свои приключения.

Но меня, оказывается, в Москве не забывали – раз в неделю звонит Елена и спрашивает – когда там виноград первый созреет. Хочет приехать. Хочет. Через месяц позвонил Иван Петрович: – Нет, не вызов, ничего особого, просто проверка, как вы себя чувствуете – начальство интересуется. Оно у нас заботливое.

– Приезжайте на ягоды – вот йошта созрела, скоро яблоки-груши, а потом и виноград ранний – «Восторг» белый в середине августа, вино (всегда есть). Новое вино ещё не скоро – в конце сентября, в середине октября, а старое имеется.

– Значит всё в порядке. Будем иметь в виду.

А что это значит. Он не досказал и возникает двусмы-сленность – что они имеют в виду.

Так тянутся дни и вот середина июля. Звонок. Иван Петрович «на проводе»: – Извини, конечно, Владимирыч, но без вас нам трудно. Вы нам нужны срочно. Денежки у вас сейчас должны быть, поэтому мы вам не высылаем – потом сочтёмся, а вы послезавтра должны быть в Москве. Разговор есть не телефонный.

Я уже привык, я подготавливаю огород к длительному отсутствию – обильно поливаю. Хорошо, что нет кошки-собаки-куриц-поросят.

В Москве меня встречал Иван Петрович, привёз на ту же квартиру, где меня ждали два человека, в том числе и тот же начальник. Он оказался генерал ГРУ. После двух-трёх предварительных, ничего не значащих, предложений он перешёл к делу: – Мы, наша организация, конечно, может всё или почти всё, но существует и такая сторона дел, как практичность, экономичность, денежные вложения. Эта часть стала перед нами очень серьёзной преградой для некоторых дел. В стране стало мало денег – нефть дешевеет. У нас нет лишних людей для ещё одной очень срочной операции.

– Риски имеются – и технический (так как связан с использованием довольно сложной техники), и конспиративный. Срочность связана с безопасностью нашей страны. На выполнение задания мы планируем две недели. Собственно дело – это семь-восемь дней и столько же подготовка ваша, вместе с Еленой Павловной.

– О-о-о!

– Да. Вы также едете в качестве «мужа» и «жены». Надеюсь, вы не против?

– Нет. Это исключительно полезно. Во всех отношениях.

– Неужели? А говорят она ярый противник мужчин – она лесбиянка.

– Не заметил. Но, говорит, исключительно в качестве конспирации она готова на всё.

– А почему же ни вы, ни она это не зафиксировали в своих отчётах?

– Конспирация.

– Вот это профессионалы. Иван Петрович, а вы как не догадались?

– Виноват, не доглядел.

– Ну, ладно, это даже хорошо. Так вы готовы выполнить это очень серьёзное и даже опасное задание?

– А что тут говорить, опять-таки, если вы считаете, что мои физические возможности позволяют это сделать, то я сделаю.

– После вашего откровения, ваши физические возможности многократно возросли в моих глазах. Ведь до вас никто не мог совладать с Еленой.

– Это мелочи жизни. – Говорю я, – главное, что я понял, – это вы бережёте своих молодых кибергов и подставляете меня, старика, пенсионера. Я не против, жизнь от этого стала веселее, разнообразнее и я не кичусь сейчас от мысли о своей исключительности. Надо беречь молодёжь для более серьёзных дел. Ну, а Елена Петровна, то вы её посылаете всюду, так как считали – ну какой от неё прок для страны, когда она не хочет (не может) рожать новых кибергов. Так?

– Вы очень откровенно и жёстко говорите, выворачиваете наши сокровенные мысли. Ничего от вас, я вижу, не утаить. Тогда говорю последнюю сиюминутную мою мысль – её то вы ещё не успели разгадать. – За успешное выполнение этого задания я вам гарантирую Звезду Героя СССР.

– А за то, что Елена Павловна родит одного-двух детёнышей я потребую Звезду Героя Труда.

– Ха-ха-ха, такого сотрудника у меня ещё не бывало в строю. Обещаю и это. Иван Петрович, Геннадий, вы слышали – я обещал. Напомните потом. А сейчас давайте выпьем по рюмочке и я ухожу, а вас с конкретным делом начнут знакомить вот эти товарищи.

Геннадий сходил на кухню, принёс рюмки и бутылку коньяка «Арарат». Разлил, молча выпили и генерал ушёл.

Мы выпили ещё по рюмочке. Геннадий принёс сервелат, пирожки с капустой. Потом пошёл готовить кофе. Разговор намечается длинный.

Говорил Геннадий – разработчик плана. – Лететь предстоит в США. Вы едете туристами под другими фамилиями, но, как супруги. Елена отлично владеет английским классическим и неплохо американским сленгом. За неделю подготовки здесь вас тоже поднатаскают на американский сленг. Как мы знаем, вы владеете немецким, а английский – только переводите технические тексты. Но, не это самое главное. Вам нужно научиться летать на портативном заплечном ранцевом реактивном летательном аппарате.

– ??? – поднимаю брови и плечи.

– Не удивляйтесь. Это как раз то, что в техническом плане опасно. Аппарат позволяет при полной заправке преодолеть 30 километров. Заправляется метиловым спиртом – пить нельзя – яд, полная заправка двадцать литров. Аппарат одноместный, а летать придётся два-три раза и вместе с Еленой. Она тоже будет учиться вместе с вами. За неделю обучитесь это обычный срок. Теперь о самом деле. В США вам надлежит взять образцы обшивки самолёта-невидимки и доставить их сюда. Два образца размером двадцать на двадцать сантиметров или десять на двадцать, как получится раздобыть на месте аварии самолёта. Аварию устроит другой человек. С ним вы встретитесь там, в городе Финикс. Около испытательного аэродрома – особосекретная, особоохраняемая зона, так называемая «Зона 51». Тот человек ручной ракетой «Стингер» поразит взлетающий самолёт. Вы будете по ходу лёта самолёта в двух-трёх километрах и будете наблюдать, где упадёт самолёт. К нему вы подлетите на ранцевом летательном аппарате, так же туда подлетит или подъедет тот товарищ, он отрежет нужные куски обшивки, передаст их вам, вы их закрепите на теле и на своих аппаратах заплечных улетите к своей машине, которая будет стоят в трёх километрах, в песчано-гравийном карьере. На машине вы уедете в портовый город Лос-Анджелес, бросаете машину, и по другим, чисто американским документам, на теплоходе плывёте на Аляску. На самолётах более тщательный досмотр, нежели на пароходах. Прибываете в порт, главный город Аляски – в Анкоридж. В Анкоридже вы получаете посылку – посланные тем товарищем, ваши летательные аппараты – и далее наш (другой) человек везёт вас в машине-вездеходе в посёлок Уай на берегу Берингова пролива. Там вы заправляете спиртом свои аппараты и перелетаете через пролив на Чукотку. Хорошо, если попадёте на остров Ратманова – это наиболее короткий перелёт. Всё. Это схема. Далее: – …

– Сейчас давайте попьём кофейку и я буду более подробно говорить о маршруте, месте встречи, о паролях, о документах, о легенде вашего появления в Финиксе, в Анкоридже, в Уайе.

Ушёл на кухню, начал молоть зёрна, я тоже пошёл туда посмотреть, что за сорт кофе он будет готовить. «Бурбон» оказался. Хорош.

Вскоре Геннадий принёс на подносе три большие ча-шки кофе, сахар, ложечки.

– Старшим всё-таки будет Елена Павловна – она наш кадровый работник и опыта много больше вашего. В Америке она уже побывала. Так вот. Летите до Нью-Йорка самолётом «Аэрофлота» в качестве туристов. Вы желаете посетить-посмотреть на Большой Каньон. Для этого вам нужно лететь на самолёте до города Финикс. В Финиксе вы встречаетесь с нашим человеком и на месте планируете дальнейший путь. Мы, конечно, знаем этот путь по карте. Сейчас мы вам покажем карту Америки и тех мест. Но сначала о том, как вы встретитесь. Итак. В Финиксе имеются две лётные школы, обе готовят лётчиков-любителей, но одна готовит также и вертолётчиков. Вот в ту школу и придёте. Якобы вы желаете записаться на курсы вертолётчиков – вы собираетесь купить свой лёгкий вертолёт и полетать над Большим Каньоном. Вы придёте в контору директора аэроклуба, увидите за письменным столом высокого бледнолицего, с огромной рыжей шевелюрой молодого человека, лет 32-34-х и спросите: – «Можно здесь выучиться на ветролётчика, мне и жене». Именно говорите «ветролётчика». Он спросит – «как, как вы говорите – ветролётчик». Вы отвечаете: – «В детстве мне объясняли, что когда задует сильный ветер, то он раскрутит винты у этой машины и машина поднимется в воздух. Это и есть ветролёт».

Он ответит: – «Оригинально вас обманули. Мы вас на-учим летать, но только на вертолёте». Всё. После этого представления вы можете говорить о наших делах. Говорить вы будете только там и тогда, как подскажет этот человек. Он подготовится – принесёт ваши новые чисто американские документы и вы встретитесь там, где он скажет. Далее, вы возьмёте на прокат автомобиль на две недели, заплатите за весь срок вперёд. Опять-таки, он подскажет, где и что брать. Вы приедете по указанному адресу и возьмёте летательные аппараты. Они будут заправлены на половину бака.

В назначенное время поедете на исходную позицию (точное место он вам укажет, лучше, если свозит туда, чтобы не заблудиться) и будете наблюдать полёт и аварию самолёта. Подлетите к сбитому самолёту, там будет этот товарищ, который с помощью «болгарки» на аккумуляторе вырежет нужные образцы обшивки самолёта. Взяв, укрепив на себе эти образцы, (каждый берёт по одному образцу) вы улетаете к свой машине. В том же месте в карьере разбираете, маскируете аппараты и уезжаете в Лос-Анджелес. Наш человек находит аппараты, упаковывает и отправляет в Анкоридж на вашу фамилию.

На Аляске вы прибываете в порт Анкоридж, вас встречает другой человек, он вас узнает по фотографии – счастливая супружеская пара прибывает в аэропорт города Нью -Йорк. Встречает, как старых знакомых, коллег, которых давно ждёт в гости. Он везёт вас к себе в город Анкоридж – это в пяти километрах от порта. Там вы получаете документы, что вы гляциологи и едете снимать показания приборов с ледников на побережье Берингова пролива. Через день вы идёте в грузовой отдел аэропорта получать свой багаж – приборы. Получаете, и ваш коллега везёт вас на вездеходе на побережье в посёлок Уайло. Так по легенде. На самом деле в посёлок вы не заедете, а около него, юго-западнее и не ввиду посёлка, а на границе с ледником сразу поставите палатку, которую невозможно разглядеть ни с земли, ни с воздуха.

Сейчас я не могу сказать, в какой день это произойдёт, но он сообщит, что вы на старте. В назначенный день и час (а это должно быть в 15:00 – вечером перед сумерками это наиболее выгодно) там вдоль границы СССР пролетят два наших самолёта, к ним навстречу обязательно вылетят два американских истребителя-перехватчика. Вы это будете видеть и слышать – аэродром рядом. Как только сядут на аэродром американские истребителя, сразу выполнят полёт ещё три наших истребителя и снова вылетят им навстречу два или три американских самолёта. Когда они уйдут на посадку, то через полчаса вылетят ещё два наших истребителя. И вот, когда американские самолёты будут возвращаться и садиться на аэродром, вот тут вы должны стартовать.