Сильвия

Виктор Попов

Сильвия

© В. Попов, текст, 2026

Глава 1

Каждая столица, каждый город по-своему уникальны. Красота архитектуры, помпезность зданий, дворцовых пристанищ королей, длинных приземистых строений, обветшалых домов, построенных кирпичиками в два-три этажа, где возле входа открыл свою цветочную палатку старый добродушный дедушка. Уголки заострённых улиц, бульваров, переулков, где каждый гость столицы непременно потеряется в лабиринте этих сооружений. Пейзажи, парки, скверы, облитые разноцветными красками природы, – незабываемы, манящи, трепещут в каждой волосинке твоего тела, возбуждая каждую клеточку твоего организма. Архитектура, что олицетворяет дух маленького, приземистого городка, излучая темперамент и колорит коренных жителей.

Эпоха-добродетель. Диктуя свои правила, чьи законы непременно хочется нарушить, устои, которые планомерно перетекают в изысканность, вкладывая в увековеченные, незыблемые правила свои грёзы, фантазию и непокорность. Колониальный период со своими особенностями, чертами, не меняющимися веками традициями, культура, быт и нравы, которые оставляют отпечаток в наследии французской истории.

Париж. Город любви, город контрастов, который отражает свою уникальность. Город негаснущих огней, разноцветных красок осенней листвы, изумительных впечатлений и восторженных эмоций. Каждый, кто побывал здесь однажды, непременно захочет вернуться сюда вновь. Заново пережить те эмоции, ради которых всё живое становится таким воодушевлённым, прикоснуться к летописи, чтобы вновь оказаться в том волшебном мире, который так пробуждает человеческий энтузиазм. Будь то житель города или заезжий гость, обоих обуревают незабываемые впечатления. Пейзажи. Здесь, в Париже, маленькие обшарпанные домишки, словно гигантские деревья после магического дождя, построенные в ряд, словно под диктовку какого-нибудь доброго волшебника, ждут своего путника, меряющего маленькими шажочками окраины городка, столь созвучного духу ушедшей эпохи.

Искусство уличных артистов, скрипачей и людей, что играют на гитаре. Чья музыка так завораживает. Неизвестный художник, поэт, музыкант, артист, неприметный, скрытный, застенчивый, чьё творчество ещё никому не известно, но уже можно выделить из общего числа всех талантливых дилетантов, которые, не вслушиваясь в осуждение прохожих, стремятся достичь небывалых высот. Юношей и девушек, молодых и энергичных, в чьих сердцах пылает творческий огонёк, целеустремленность которых впишет имена в список тех, кого запомнит история одного маленького городка. На правом берегу реки Сены, которая берёт свой исток в Бургундии и впадает в Ла-Манш на севере Франции близ Гавра. Река, которая с древности была центром жизни французской столицы. Река, что делит город на две части – справа сосредоточенны промышленные предприятия Франции, а левобережная часть города стала называться обителью культуры, искусства, живописи и образования. Водный маршрут, который омывает все уголки Парижа; в маленьком здании, на самом конце улицы, куда редко ступает нога случайного прохожего, вдоль посаженных платанов, на улице Вожирар был построен маленький дом. Этот домик предназначался для того, чтобы стать городской библиотекой. Кладезь знаний, что дарило это маленькое здание любому ищущему ответы на интересующие вопросы, одаривал взаимной притягательностью посетителей. Здесь пылились работы всех известных мастеров эпохи возрождения, художников, скульпторов, писателей, философов. Уже не обременённые работой в учебных заведениях старые профессоры, чьи лица покрылись морщинами и лёгкой двухдневной щетиной, в головных уборах и пальто, что были в моде, лёгкой, неспешной походкой, с тростью в руке, прогуливаясь по вечернему городу, любовались, как где-то на одной из полок выделялась из общего потока написанная ими книга. Все работы, научные статьи, исследования, весь многолетний, скрупулёзный, накопленный багаж знаний были вложены в эти строки. Эти книги, дарующие искателю знаний всю достоверность и подлинность информации, от эпохи Возрождения до становления колониальных империй, лежали на самой макушке полок.

Одним из посетителей новой, распахнувшей свои двери читальни стал профессор Бернар Барбье. Высокий седовласый мужчина, обладающий низким баритоном и пышными бакенбардами, проходя мимо которого прохожие снимали шляпы в знак приветствия, был частым гостем в здешней окрестности. Имея внушительные знания в истории, он маниакально интересовался всеми остальными, неизвестными ему отраслями науки. Научив своих студентов всему, что знал сам, поделившись многолетними исследованиями и подарив Франции сотни высококвалифицированных специалистов, преподаватель с чистой совестью джентльмена вышел на заслуженный отдых. Конечно же, денежных средств, что выплачивало ему государство за многолетний труд, не хватало на излишества, но их было вполне достаточно для беззаботной, счастливой жизни одинокого старика. На это пожилой учёный не жаловался.

Ранним утром, с первыми лучами солнца, в ожидании, когда двери открывшейся библиотеки распахнутся и старая калитка отзовётся скрипучим звуком, на соседней улице, напротив, прогуливался мистер Бернар Барбье. Вдыхая аромат наступившей осени, он лицезрел, как с деревьев опадают пожелтевшие листья; ощущая, как лёгкий, прохладный ветерок просачивается в ноздри, в его памяти убывала картина тёплой неряшливой весны, запечатлевшей в сознании старого профессора самые радужные воспоминания.

Оставив эпизоды прошлого за тяжёлой деревянной дверью, седовласый джентльмен встретился с неприветливой гардеробщицей. Эта неряшливая, с дурными манерами особа средних лет сразу же вызвала антипатию у почтенного ментора. Доселе неизвестное ему чувство неприязни и отвращения покоробило его. Женщина ему опротивела. Гардеробщица, которая презирала интеллигенцию, да и всех, впрочем, кто был умнее её, бросила на зашедшего гостя сверлящий взгляд, презрительно осматривая его с ног до головы.

– Утро сегодня промозглое, – холодно произнесла дама. – Я долго наблюдала за вами из окна и не поняла: что побуждает вас мёрзнуть в такое пасмурное утро? На улице же прохладно и сыро, а пропитанный затхлостью от фабрик воздух делает его ещё мрачнее.

– Доброе утро, – любезно ответил посетитель, снимая шляпу. – Признаюсь, мне по-мальчишески доставляет удовольствие прогуливаться ранним утром по зелени, умытой росой. Вдыхать утренний прохладный воздух, втягивая из трубки дым свежего марокканского табака, и с любопытством лицезреть, как опадают листья.

– Знакомо мне, что у представителей разного рода элиты умственного труда порой проскальзывают всякого рода дурные наклонности. Вечно у них всё не как у обычных людей, – иронично проговорила служащая. – Кроме вас и немногих молодых отщепенцев, сюда никто больше не заходит. Посетители, можно сказать, навязчиво становятся нашими друзьями. Хоть я от них и не в восторге. Вечно они прогуливаются по улице, уткнувшись в книги. Только глаза мне мозолят.

Гардеробщица имела привычку проронить едкую, необдуманную глупость.

– Относительно, но в чём-то вы правы, – нехотя согласился Бернар Барбье.

– Быть может, если бы библиотека была построена, скажем, не в уединённом месте, в безлюдном уголке, где не проложены трамвайные пути, – ведь грамотно построенные пути сообщения оказывают благоприятное воздействие, дополняя и увеличивая спрос, гармонично сочетая культуру и архитектуру города, притягивая посетителей всех возрастов и профессий, – визитов к вам стало бы гораздо больше.

– А вы брали в расчёт стоимость земли, постройки и прочей бумажной волокиты? – с недовольством пробурчала гардеробщица. – Сколько денег власти выделили – на те крохи и построили. Конечно, если не брать во внимание тот редкий случай, что до нас дошла не вся оговоренная приказом сумма. Кого в наши дни могут заинтересовать книги, покрытые плесенью?

Предчувствуя, что продолжительная дискуссия о коррупции и произволе властей может привести в тупик, профессор решил не продолжать разговор. А лишь одобрительно кивнул в ответ на порицание своей собеседницы.

Сняв пальто и шляпу, Барбье положил во внутренний карман своего тёмно-каштанового пиджака табличку с номерным знаком. Вытащив из кармана золотые часы и портсигар, седовласый мужчина направился в читальный зал.

– Это было ни к чему, – с недовольством проговорила женщина. Кроме вас здесь никого нет. А пальто и шляпу из-под моего пристального надзора никто не утащит.

Мистеру Барбье показалось, что его поступок сильно раздосадовал эту неприятную даму. Возможно, его действия слегка её рассердили. Но его черта характера, подразумевающая аккуратность и систематическое следование правилам, проявлялась всюду и беспрекословно, и отступать от привычных правил пожилой преподаватель не планировал.

– Я привык всегда и всюду придерживаться правил морали, госпожа. Прошу прощения, если мой поступок оказался для вас оскорбительным. Я лишь соблюдаю привычный моему темпераменту пунктуальный подход к вещам.

Извинившись, мужчина направился в читальный зал. Стеллажи до предела были завалены книгами. Хоть само строение не олицетворяло собой помпезности и убранства, а визуально казалось маленьким обшарпанным домишкой, проектировщики здания компенсировали этот недостаток высокими потолками.

Первое, что бросилось в глаза старому профессору, – это как здешние работники умудряются соблюдать чистоту. Книги выглядели ново. Восхитительно. Нет ободранных обложек, вырванных страниц. Грязи. На полках всё блестело. Ни на книжных стеллажах, ни на самих учебниках – ни пылинки.

– Не знаю, кто и как следит за порядком в этой обители, но кем бы ни был этот человек, он уже вызвал моё восхищение, – сказал старый преподаватель, обращаясь к девушке, которая сидела за ресепшеном.

Это был отдел обслуживания и информационной работы.

– Здравствуйте, – приятным голосом приветствовала его сидящая за столиком сотрудница. – Здесь нет никакой магии, всего лишь человеческое трудолюбие. Возможно, это одна из его студенток. Это первое, что пришло на ум Бернара. Девушка молодая, застенчивая, должно быть, ещё ходит на курсы. Но лицо, лицо этой симпатичной скромной особы показалось мужчине довольно знакомым.

– Нет, профессор. Мы с вами не знакомы, – вежливый тон, обращённый к посетителю библиотеки, дополнительно подчёркивал в этой француженке красоту. – Я не одна из ваших выпускниц.

– Ваше лицо показалось мне знакомым. Уж больно вы напоминаете мне одну из моих студенток. Но если судьба не подарила нам шанс познакомиться раньше, это поправимо. Меня зовут Бернар Барбье. Я профессор, историк, который недавно вышел на заслуженный отдых, и в дополнение к перечисленному, знаком со многими смежными дисциплинами. Да и к тому же я ещё и холост.

Прикрывая лёгкий смешок внутренней стороной ладони, девушка проговорила своё имя. Собеседник показался ей добропорядочным и вежливым на вид незнакомцем.

Мистер Барбье протянул руку для приветствия. Несмотря на высокий рост француженки, ему показалось, что ручки у собеседницы довольно маленькие. Так, что её рука полностью утонула в рукопожатии старого ментора.

– Должен признаться, Сильвия, знакомство с вами – хорошее начало для сегодняшнего дня. Вы непременно заслуживаете похвалы. Меня восхищает ваше трудолюбие и стойкость, и азарт, пылающий в ваших глазах. Держать помещение в таком чистом и опрятном виде требует обременительного труда и силы воли. Ума не приложу, как вы с этим справляетесь?

– Мне лестна ваша похвала, господин профессор, – улыбнулась она. – Но всё это – результат труда нескольких работников. Одна с этим я ни за что бы не справилась.

Собеседник хотел было больше разузнать о понравившейся ему барышне, как его перебил знакомый женский голос.

– Вижу, вы уже познакомились? Как здорово. Я торопилась пораньше прийти на работу, чтобы иметь возможность лично познакомить вас, но извозчик, как назло, перепутал улицы. Но раз вы уже знакомы, я непременно этому рада. Здравствуй, Бернар.

В разговор вмешалась мисс Анна. Это была невысокая, привлекательной наружности, с прекрасными манерами женщина средних лет. Они были знакомы по парижскому университету. Ещё с тех пор, когда они вместе работали на кафедре и принимали участие в реализации совместных проектов.

– Я не верю своим глазам, – воодушевлённо обмолвился посетитель библиотеки. – Мисс Анна, неужели это вы? Ах, дорогая Анна, как я рад вас видеть.

Бернар Барбье встал перед собеседницей как огромный полярный медведь перед маленьким ребёнком. Обняв приятельницу, да так, что у той перехватило дыхание, профессор долго не мог налюбоваться её взором. Встреча двух старых приятелей проходит холоднее, чем эта встреча бывших коллег.

– Анна, боже мой, как ты прекрасно выглядишь! Как поживает твоя семья, как Даниэль, какими судьбами ты вообще оказалась здесь?

Мужчину интересовало, как сложилась судьба брата мисс Анны, человека, с которым ему посчастливилось работать и которого он не видел долгих десять лет.

– Ох, с трудом, – взволнованно начала разговор старая знакомая. – После ухода своей жены он сильно изменился. Всё так же продолжает винить себя в случившемся. Вдобавок к этому он заглушает свою горечь в полном одиночестве, словно монах, не желая никого видеть подле себя, – с тяжестью выдохнула она. – Это долгая история, к тому же не очень приятная. Не знаю, с чего начать. Пройдемте лучше в столовую, я как раз разогреваю воду для утреннего чаепития. Заодно я познакомлю вас с остальными работниками библиотеки. Что на это скажете, Бернар?

– Скажу, что полностью поддерживаю ваш энтузиазм, мисс Анна. Неожиданная встреча поистине меня обрадовала, словно ребёнка, ожидающего встречи со своим героем. Она словно легла мягкою пеленою на колючую проволоку, намотанную на изгородь.

У профессора после ухода с кафедры в жизни не происходило ничего трогательного, и эта спонтанная встреча со старой знакомой была для него как подарок судьбы, которого он ожидал.

– Сильвия, моя дорогуша, – обратилась к девушке мисс Анна, – мистер Барбье и я будем очень признательны, если вы соизволите порадовать нас своим присутствием. Заодно я познакомлю вас поближе.

Девушка, молча сидевшая за столиком ресепшена, с радостью приняла любезное приглашение. Но не собиралась засиживаться там надолго. Вежливое приглашение со стороны начальницы хоть и было ей приятно, но догадываясь, что за скромным обращением таится обычная человеческая вежливость, не стала бы подолгу злоупотреблять её радушием.

– Всего одну чашечку, и я пойду, – любезно откликнулась Сильвия.

Утро стало пасмурным. Маленькими каплями накрапывал дождь. Город выглядел опустевшим и безлюдным. В библиотеке в это время находилось всего четыре человека. Провести чаепитие решили в маленькой столовой, предназначенной для персонала. Да и столовой это мог назвать лишь энтузиаст, и то с большой натяжкой. Это была маленькая комнатка с видом на улицу, с вытяжкой в стене, чтобы весь дым, исходивший из кухни, улетучивался наружу, а не пронизывал книгохранилище. Один маленький столик, четыре стульчика и отдел, где хранились продукты.

Закипающая вода отозвалась свистом чайника. Мисс Анна принялась разрезать торт, поделив его на равномерные части каждому из присутствующих. Аромат свежезаваренного фруктового чая, слегка терпкого на вкус, с дольками лимона и добавлением трав, тонизировал, заряжал бодростью и поднимал настроение присутствующим.

– Пока чай медленно остывает, мне безумно хотелось бы узнать: как так сложилась судьба, что первым нашим посетителем оказался не кто иной, как сам мистер Барбье? – спросила мисс Анна, уставившись на сидящего справа от неё профессора.

Она любила своего давнего знакомого как надёжного друга и товарища. За совместное преподавательское время, что они потратили на изучение ранее неизвестных документов, пребывая в пыльном подвале университета, где хранились архивы, перепечатывая каждую страницу на печатной машинке, они сблизились, став практически семьёй.

– Рассказывать мне, в общем-то, и не о чем, – грустно ответил Анне бывший коллега. – Всё идёт своим чередом. Недавно вот вышел на пенсию. Появилось много свободного времени. Обзавёлся новым жильём. Я живу неподалёку отсюда. Как и многие учёные, вышедшие на заслуженный отдых, нашёл новое хобби. Правда, оно связанно с родом моей деятельности. Я коллекционирую труды видных деятелей и ставлю их на книжную полку рядом со своими.

– Раньше профессор Барбье изучал исследования различных авторов и любил находить в них нестыковки, – пояснила мисс Анна, обращаясь к сидящей рядом Сильвии. – Он безумно любил находить в них изъяны и не соглашаться с мнением других учёных. За это, помнится мне, его не раз выгоняли из аудитории, когда Бернар был ещё студентом. Сидящие за столиком тихо рассмеялись. Рассказы о молодости пожилого учёного заставили улыбнуться молодую девушку.

– Узнав о том, что неподалёку от моего дома построили новую библиотеку, я непременно решил заглянуть сюда в надежде отыскать хотя бы парочку новых, ещё неизвестных мне работ. После завершения трудовой деятельности появилось вдоволь свободного времени. Раньше, в той, прошлой жизни, его категорически не хватало. Огромное время занимала подготовка к семинарам и лекциям. А вечерние заседания на кафедре вызывали у меня лишь приступы сильнейшей мигрени.

– Отдых пошёл вам на пользу, мистер Барбье. Вы хорошо выглядите для своего возраста, – вмешалась улыбчивая Сильвия.

Сидя рядом, она внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное профессором. Она восхищалась элегантностью его поведения, его деликатностью и скромностью его манер. То, как он преподносил неизвестную ей информацию, вызывало в ней восторг.

Разговор оборвал тяжёлый звук захлопнувшейся двери. Встав из-за стола, Эмилия Атталь направилась к гардеробу. Там, встряхивая классическое пальто от капель дождя, её дожидался молодой мужчина в чёрной шляпе. Высокий, одетый в строгий деловой костюм, с лёгкой щетиной на лице, державший в руках кожаный портфель. Вошедший гость внимательно оглядывался по сторонам, пытаясь визуально найти какой-нибудь изъян нового, находящегося в городской собственности здания. Результаты оказались тщетными. Мужчина оказался местным чиновником, в полномочия которого входит проверка всех построенных сооружений. Именно его коллеги, члены городской комиссии дали разрешение на строительство. К счастью для людей, работающих в этом корпусе, он был большим ценителем искусства, и с умилением всматривался в книжные пирамиды.

Заметив идущую в его сторону гардеробщицу, он поприветствовал её теплой улыбкой.

– Вы первые оказались в списке на проверку, – проронил комиссар. – Признаюсь, я шёл к вам с нетерпеливым удовольствием.

Эмилия Атталь оказалась в лёгкой растерянности. Еле заметная дрожь пробежала по её телу. Никто не поставил её в известность о предстоящем визите кого-либо из высокопоставленных гостей. Как позже выяснилось, это оказался внеплановый контроль.

– О вашем приходе меня никто не предупреждал, – растерянно обмолвилась служащая гардероба. – С трудом представляю, чем я могу быть вам полезна, – максимально приветливо разъяснила госпожа Атталь. – Ведь я не владею никакой документацией и прочими бумагами.

– Вам ничего предъявлять не нужно, – ответил проверяющий. – Я осмотрю каждое помещение и в случае необходимости выпишу все недочёты, подлежащие исправлению. Осмотрю каждый уголок. Проверю двери запасного выхода. Проверю, как установлены стеллажи, хорошо ли они прикреплены. Имеется ли уборная. В общем, всё, что входит в череду моих прямых обязанностей. И кстати, простите за мою бестактность, всё же я забыл вам представиться. Меня зовут Стефан Барруа.

– Эмилия Атталь, – представилась она, поперхнувшись. – Я работаю в библиотеках много лет. Но конкретно в этой, с самого открытия.

– То есть примерно неделю?

– Верно, но вы лишь второй наш посетитель, который соблаговолил прийти к нам с момента открытия.

– Ясно. Ну а теперь с вашего дозволения я начну то, зачем пришёл. Не думаю, что время растянется надолго, так как ваш объект не столь велик, да и требования к вам не столь значительны.

Достав из папки план постройки, чиновник направился проверять по порядку каждый объект, который был выделен у него на чертеже.

– Начну, пожалуй, с плана эвакуации, – вполголоса проговорил ревизор, отдаляясь от гардероба.

Как предполагалось изначально, проверка заняла не столь значительное время. К её завершению нежданный гость, от которого зависела вся работа отдела, направился в обеденный зал. Увидев там мило щебечущих людей, Стефан направился прямиком в их сторону.

– Надеюсь, моё появление не испортит вам аппетит, – шутливо проговорил член комиссии. – Мне нужно осмотреться, и тогда, уверяю вас, моё пребывание здесь не омрачит ваше настроение.

Встав из-за стола, профессор поприветствовал гостя тёплой, приветливой улыбкой. По строгому, официальному костюму, эталону стиля и эксклюзиву успешного кутюрье, мистеру Барбье стало очевидно, что добродушный, вежливый человек, стоявший напротив него словно Ипполит, был служащим какого-нибудь государственного управления.

– Не вижу причины, к чему бы я смог придраться, – начал комиссар. – Ну а вам, есть что добавить? – спросил проверяющий, обернувшись к присутствующим. Мисс Анна в ответ отрицательно покачала головой.

– Нарушений я не заметил, – мягко проговорил Барруа. – Все требования соблюдены по уставу. Оставлю в отчёте положительный отзыв. Персонал соблюдает все нормы по обеспечению трудовой деятельности, добросовестно исполняет все обязанности, возложенные на них государством. На этом, пожалуй, и закончим. Если вопросов ко мне нет, то с вашего дозволения я возьму у вас парочку книг, но уже как посетитель вашего дома, – приветливо улыбаясь, закончил чиновник.

Ответная реакция была выражена добросовестной, искренней улыбкой, исходившей от француженки.

– Я проведу вас к стойке, – проговорила Сильвия. – Последуйте за мной. Комиссар направился вслед за девушкой.

– Для взятия и оформления книг мне понадобится любой документ, подтверждающий вашу личность.

Стефан Барруа вытащил из внутреннего кармана своё удостоверение.

– Для открытия вашей книжной карты потребуется небольшое терпение, – улыбчиво проговорила работница библиотеки.

Пока Сильвия вписывала в книжную карту инициалы нового читателя, член комиссии заметил, что на безымянном пальце французской девушки нет обручального кольца. Чиновник мягко улыбнулся, наблюдая, как та внимательно заполняет бумагу, взяв её из картотеки. Аккуратность и красота её почерка его поразили.

– У вас очень мило, как в весеннем саду, – нарушил он молчание. – Книжные дома часто неухоженные и выглядят неопрятно, чего нельзя сказать про ваш. Здесь чувствуется тепло и какая-то особенная энергия.

– Напротив входа мы собираемся посадить цветы. Выбрали сорта: ландыши, лилии и розы, правда, мы ещё не подобрали подходящие варианты того, как будет выглядеть узор, чтобы с приходом следующей весны напротив нас была красивая, ухоженная клумба.

– Похвально, – отметил чиновник. – Посетителям будет приятно видеть цветочный остров с распускающимися на нём тюльпанами, нарциссами и другими цветами, – приветливо улыбнулся Барруа. – Надеюсь, у вас всё получится. А я буду чаще захаживать сюда.

– На всё требуется лишь воля, чтобы содержать такое помещение в чистоте, – приветливо ответила девушка.

– Я побывал во всех округах Парижа и давал разрешения на открытие книжных домов. Мне посчастливилось познакомиться со многими интересными людьми, архитекторами, строителями, авторами реализованных проектов. Честно скажу вам – не все из них заслуживали такого поощрения. Спустя небольшое время после открытия, их библиотеки фактически были запушены. Некоторые так и вовсе не протирали пыль со стеллажей. Книги так и пылились без названий и номерных знаков. В вашем такой тенденции пока не наблюдается.

– Здание новое, да и мы открылись совсем недавно. Но обещаю, во что бы то ни стало, буду придерживаться чистоты и опрятности, – улыбчиво проговорила Сильвия.

– Буду на это надеяться, – продолжил в той же манере член комиссии.

– Ваша карта готова, месье Барруа. Вот ваше удостоверение, а вот читательский билет. Такой же хранится и у меня. Здесь прописаны те книги, которые вы взяли. После того как вы принесёте их обратно, я вычеркну карандашом каждый пункт. И у вас будет представление, какие за вами остаются задолженности.

Конечно же, это простая формальность. Стефан Барруа был осведомлён о порядках книжного мира, их негласных правилах и деловом этикете. Но в вежливой форме сделал вид, что всё это ему в диковинку. Ему понравилось общаться с миловидной застенчивой девушкой и любоваться красотой её взора.

– Благодарю за оказанную вами помощь, Сильвия. Беседовать с вами приятно, но, к сожалению, вынужден отлучиться. Должность не позволяет тратить много времени понапрасну.